Позвонила Кате, получила фотографию спящего Сергея, поняв его чувства относительно снимков и решила провести следственный эксперимент.
— Посмотри, — сунула телефон под нос Вити, едва он зашел в квартиру. Он взглянул на фото мельком и тут же отвел взгляд, едва заметно поморщившись, а я ткнула в него пальцем. — Вот!
— Что? — проворчал, снимая кроссовки. — У меня обостренное восприятие красоты. А этот парень урод и ты не убедишь меня в обратном.
— Девушкам внешность не так принципиальна, — пожала плечами, а он прыснул:
— Ага, лишь бы бабки были.
— Что-то я не заметила денег на тумбочке за ночь любви, — заметила язвительно, а он насупился:
— Так я и не урод. И вообще. Это был жест доброй воли.
— Вон даже как, — хмыкнула, а он поморщился. — В общем, к чему я веду, — сменила тему, не переставая ухмыляться. — Ты отвел взгляд. Этого парня никто не рассматривал. Слушали, да, внимательно слушали, бумаги смотрели, чертежи, но не присматривались к лицу и отводили взгляд. Бьюсь об заклад, никто даже не вспомнит, какого цвета у него глаза или какой формы нос.
— То есть, это мог быть любой тип, просто нацепивший какой-нибудь силиконовый грим, уродующий лицо? — Я пожала плечами, а он задумался, разбирая покупки. — При таком раскладе у нас совершенно ничего нет.
— Вводные те же — ищем Пономарева. К тому же, я кое-что обещала его жене.
— Слышать ничего не хочу до завтрака, — проворчал недовольно, а я снова тихо пробубнила:
— И потом не захочешь.
Он развернулся, гневно сверкая глазами, а я повторила то же самое громкой скороговоркой и на всякий случай зажмурилась. Когда приоткрыла один глаз увидела, что он стоит и потешается.
— Ты смешная с этой челкой. — Я нахмурилась, обидевшись одновременно и за челку, и на смешную и отказалась есть, на что он спросил грозно: — Ну и нафига мне компаньон, которого сдувает ветром?
— Посади на поводок, — огрызнулась в ответ, а он удивленно вскинул брови:
— Странные фантазии. Ешь.
Я взяла вилку и стала есть, сделав вид, что мне это доставляет массу неудобств, но яичница с колбасой была действительно вкусной, а пирожные к чаю, которых я сожрала три штуки — подавно.
— Куда едем? — спросил уже в машине, а я ехидно ухмыльнулась в ответ:
— Я покажу.
Говорила куда сворачивать, он петлял по городу, а когда я попросила остановиться, повернулся и спросил серьезно:
— Это шутка?
— Какие уж тут шутки, человек пропал, — удивилась и быстро выскользнула из машины.
Он протянул руку, но снова не успел ухватить. Быстро вышел следом и догнал в два шага. Впрочем, я не слишком то торопилась.
— Пастилка, ты спятила? — зашипел, оглядываясь. — К ментам соваться — последнее дело, до которого никогда не дойдет.
— У тебя есть связи в этом городе?
— Смотря какие, — ответил пространно, а я закатила глаза и зашагала дальше.
— Алена, — сделал шаг и перехватил обеими руками со спины, подняв в воздух и развернувшись спиной к дверям. — Мы приперлись на ворованной тачке, она стоит прямо у входа, а ты собираешься зайти внутрь и рассказать что? Начни уже соображать.
— Вить, ты б отпустил меня, — вздохнула, чуть разворачивая голову, — люди все-таки смотрят.
— Пусть смотрят.
— Они в форме, Вить.
— Ты чокнутая, ты в курсе? — проворчал, отпуская меня. — Если меня заметут, будешь слать мне посылки.
— С чего бы? — удивилась, уставившись на него.
— С того, что это твоя вина.
— Пойдем, — прыснула весело и зашагала ко входу.
— Девушка, Вы куда? — спросил дежурный, когда я зашагала мимо. Я повернула голову и подмигнула ему, а он прыснул: — А, привет.
— Отлично, — проворчал Витя, идя рядом и сурово хмурясь, — ты тут еще и частый гость.
— Не особенно, — пожала плечами.
Поднялась на второй этаж и постучала в кабинет без номера и таблички.
— Занят! — рявкнули из-за двери, и я тут же ее открыла, заваливаясь, как к себе домой. — Сказал же, занят, черт возьми! — снова зарычал парень за столом, а потом поднял взгляд и ухмыльнулся: — А, привет.
— Привет, — улыбнулась всеми зубами и расставила руки, принимая его в объятия. Хотя точнее было бы сказать — он меня.
— А это что за боров? — спросил Слава недовольно, продолжая крепко обнимать меня. Потискал еще немного и отпустил, заговорив раздраженно: — Я звонил тебе миллион раз, какого хрена? Ванька звонил, Глеб звонил, даже Семен звонил, мы тебя уже вообще-то похоронили.
— Черт, я снова все пропустила, — сморщила нос и кивнула в сторону борова. — Это Витя. Витя, это Слава, волчонок.
Витя усмехнулся и подал лапу, Славик пожал ее и вытаращил на меня глаза:
— Как ты меня назвала?
— О, это не я, — возмутилась, а потом ткнула пальцем в своего спутника, — это он. Сказал, что я росла с волками. Как в воду глядел.
Славик заржал и покачал головой, а потом нахмурился, спросив сурово:
— Так что у тебя с телефоном? Или с мозгами? Или с личной жизнью? Показать, какой венок для тебя выбрал младшенький?
— Уверена, самый облезлый, — заржала в ответ, он не выдержал и прыснул. — Я по делу. Надо найти человека, но так, чтобы об этом никто не знал. В идеале, даже ты.
— Превосходно, — фыркнул возмущенно, — а хоть на один мой вопрос ответить не желаешь?
— С личной жизнью полный провал, — ответила охотно, не оборачиваясь на Виктора.
— А это кто? — кивнул за мою спину, а я округлила глаза:
— Я же ответила.
— Отлично, спрошу у него, — улыбнулся ядовито, а я нахмурилась, осадив:
— Угомонись.
— Как отпуск?
— Не хочу об этом говорить, — поморщилась, а он закатил глаза:
— Приперлась с каким-то зеком, ни хрена не рассказывает и требует помочь найти человека, но при этом помалкивать в тряпочку. Ничего не меняется.
— Витя, ты сидел? — все-таки развернулась, а Виктор поморщился.
— Перебивал на плече, а потом увлекся? — усмехнулся Славик, Витя кивнул и пояснил:
— Это было давно и обвинение сняли.
— Обвинение сняли, а татушка осталась, — зажрал Славик, а потом нахмурился. — Насколько давно?
— Малолетка.
— Херня, — отмахнулся Славик и снова обратил свой ясный взор на меня, хрюкнув: — Прикрой варежку.
Я покосилась на Витю, а он пожал плечами:
— Ты не спрашивала.
— Так ты поможешь? — снова повернулась к Славе, а он вздохнул:
— Выкладывай.
Я довольно быстро изложила факты. ФИО, когда ушел из дома, куда направился. На этом остановилась и показала фотографию на телефоне. Слава сделал то же самое, то есть быстро посмотрел и поморщился, а Витя тихо хмыкнул.
— Соответственно, — продолжила деловито, — для начала требуется установить, действительно ли он сел в тот поезд.
— Поучи, — пробурчал Слава и хлопнул в ладоши. — Поехали.
Мы вышли из казенного здания и прошли до парковки, где была припаркована роскошная Славина тачка.
— Не хило у вас менты живут, — усмехнулся Витя, садясь на заднее сиденье, а я на правах сестры села спереди, хоть и была, по сути, седьмой водой на киселе.
— Я альфонс, — заржал Слава, деловито устраиваясь за рулем, а потом откинул козырек, где красовалась фотография его красавицы-жены, и спросил с усмешкой. — Как тебе, Виктор?
— Не в моем вкусе, — ответил серьезно.
— Правильный ответ, — кивнул удовлетворительно и повернулся ко мне. — Так почему у тебя телефон отключен уже целую вечность?
— Я страдала от неразделенной любви, — ответила равнодушно. — А чего вам вдруг вздумалось звонить?
— Да хрен знает. Первым вроде Глеб позвонил, потом нам набрал, мы тоже позвонили, ты вне зоны доступа, мы начали сеять панику, Семен — выбирать венки. По-моему, он купил участок на кладбище, чтобы, значит, быть готовеньким в случае чего.
— Придурки, — фыркнула весело. — Глеб первый позвонил?
— Ну, — нахмурился Слава, а потом рыкнул: — Так. Какого черта происходит?
— Тебе лучше не знать, — поморщилась, а он раздраженно выдохнул: