Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

А вечером состоялся Совет. Как ей объяснила по дороге Амалия Францевна, пока они летели в карете Мефисто, болтая, как старые приятельницы, собрание всех ковенов — событие исключительной важности. Такое случается или по большим праздникам, или перед войной. Появление Первой Печати — событие того же порядка.

— А кто управляет Советом, пока нет Верховной Ведьмы? — поинтересовалась Евангелина.

— Главы ковенов по очереди. Сейчас бразды правления у Ивги Тлеющей из Ковена Завесы. Сегодня она торжественно передаст их вам, ваша светлость.

— Дорогая Амалия Францевна, расскажите, как вы попали к сестрам-алхимикам? Мне кажется, с вашей любовью к животным вам была бы ближе бестиарная магия...

Амалия Францевна польщённо рассмеялась:

— Нет-нет, пегасы в моей жизни появились значительно позже! Это папенькино увлечение. Я просто продолжаю семейное дело. Для души, так сказать! А моя страсть — зелья. Так что Белая Печать выдала мне правильный амулет.

Когда они прибыли на Гору Совета, там уже была волшебная красота: Старинный каменный подиум в центре и расходящиеся от него кругами ложи были увиты плющом и украшены живыми светлячками, которые придавали собранию праздничный вид. Над Горой Совета раскинулось ясное ночное небо, с которого мастера Ковена Теаны Трёхликой заранее прогнал все тучки, чтобы случайный дождик не нарушил торжественность момента. Они же уняли ветры, так что на вершине было спокойно, как на равнине.

Многие места уже были заполнены, и только по цвету праздничных плащей можно было понять, сёстры какого ковена их занимают. Евангелина сразу догадалась, что Совет имитирует расположение символов на Белой Печати: первыми по часовой стрелке сидели Сёстры Селесты в синих плащах, далее — Ковен Завесы в темно-сером, Ковен Теаны Трёхликой в коричневых плащах, Боевые глефы в красном, Ковен Тигеля в Зеленом и Белые сёстры в светло-сером. Согласно традиции, Гелена была в черном шёлковом плаще с серебряной изнанкой. Он очень шел ей, оттеняя матовую кожу с золотистым загаром и делая ярче фиалковые глаза.

Амалия Францевна сразу присоединилась к своему ковену, а к Евангелине подошла красивая пожилая женщина в темно-сером одеянии и почтительно представилась Ивгой Тлеющей. Она сопроводила Евангелину на подиум, где стояло три кресла с высокими резными спинками: для Евангелины, Ивги и...

— А третье кресло для кого? — тихонько спросила Евангелина у главы Ковена Завесы.

— Старая Мона обещала прибыть. Это древнейшее магическое существо в нашем измерении...

— Я знаю Мону с детства, — шепнула Евангелина, и Ивга посмотрела на неё с уважением: видимо, Старая Мона не была слишком доступной в обычной жизни.

Тут по рядам собравшихся прошёл шум:

— Мона, Мона летит... Смотрите!

Евангелина вместе со всеми смотрела во все глаза. Вот на плато легла огромная тень, закрывшая звёзды, и через несколько секунд Химера приземлилась. Потом она встала на задние ноги, обняла себя крыльями — и вот перед Собранием предстала суровая старая женщина в длинном цветном одеянии и замысловатом головном уборе, напоминающем корону египетских цариц. На этой короне были изображены коза, лев и дракон, в руке женщина держала посох с золотой головой змеи.

Как только превращение закончилось, все до единой ведьмы встали и поклонились:

— Приветствуем тебя, Мона, Великая Сестра!

Старая Мона поклонилась в ответ и направилась к своему месту, жестом показав, что помощь ей не нужна. Для пятисотлетнего существа, только что преодолевшего путь на собственных крыльях, она выглядела весьма бодро, а ее присутствие делало ритуал представления Первой Печати поистине историческим.

Мона кивнула Ивге и с достоинством села рядом с Евангелиной, ободряюще пожав её руку своей жилистой рукой, как бы говоря: "Не бойся! Я рядом". "Какая великолепная магия!" — шепнула ей в ответ Евангелина.

Тут поднялась Ивга Тлеющая:

— Дорогие сестры шести ковенов, Великая Сестра Мона Трёхликая! Сегодня мы собрались на Горе Совета, чтобы отметить редчайшее событие в истории нашего мира — появление Первой Печати — графини Евангелины Фламель, двадцать четвертого колена в роду Николя Фламеля и Валентины Деверну по линии Августина Фламеля — Деверну. И сегодня я со смирением и благодарностью уступаю сестре Фламель пост главы шести ковенов, Верховной Ведьмы и прошу Великую Сестру Мону вручить ей знак высшей власти — Ветку черного шиповника.

После этого она тепло обняла Евангелину, и слово взяла Старая Мона:

— Сёстры, я напомню, что моя мать, Теана Трёхликая, вырастила черный шиповник из своей крови, чтобы он стал символом сплочения ковенов. Вы знаете, что шиповник — единственная роза, которая растет даже на камнях, он почти бессмертен и выживает и после вырубки, и после пожаров. Так и Верховная Ведьма должна иметь достаточно глубокие корни, чтобы держать возле себя все ковены, и достаточно острые шипы, чтобы защищать их в случае опасности. В честь этого символа учреждено и черное одеяние Верховной Ведьмы.

Все сёстры встали перед самым торжественным моментом, и Евангелина тоже. Старая Мона вытянула руки, и в них материализовалась прекрасная ветка черного шиповника с атласными черными цветами и такими же черными плодами. Евангелина не сразу поняла, что она не настоящая, а выкована из какого-то удивительного сплава. Она уже приготовилась принять символ власти и сказать ответное слово, как вдруг из толпы раздался громкий голос:

— А почему мы должны доверять той, кого совсем не знаем?

По рядам пронёсся глухой ропот, и Евангелина уловила неоднозначные реакции: кто-то возмутился, а кое-кто поддержал.

— Кто это сказал? — нахмурилась Старая Мона.

— Я, Глефа Эрика! — ответил тот же голос, и со скамьи Ковена Глеф поднялась девушка, совсем юная, как показалось Евангелине.

— И ты прервала священный обряд, благословлённый Белой Печатью, чтобы заявить о своём недоверии? — уточнила Химера, словно проверяя, отдает ли девица отчет своим поступкам.

— Я с уважением отношусь к Белой Печати и обряду, но кто перед нами? Мы слышали, что почти тридцать лет графиня даже не догадывалась о своем происхождении, а потом, случайно попав в эзотерический мир, сразу стала Верховной Ведьмой. Совет ведь для того и существует, чтобы мы могли всё прояснить, не так ли?

Старая Химера хмурилась всё больше, назревал конфликт, и Евангелина попросила слова.

— Сёстры, Великая Сестра Мона Трёхликая, я понимаю ваши сомнения и, может быть, даже страх, что в ваш идеально выстроенный мир придёт чужая и что-нибудь разрушит. Сейчас Великая Сестра напомнила нам про шиповник, у которого глубокие корни. Я подумала, что это очень похоже на меня. Мои корни тянутся вглубь веков, но я не помню никого из моих родных, даже родителей... Я долгое время жила в другом мире и превратилась в скептика, который отрицает все, что выходит за узкие рамки его представлений о жизни. Но, сестра Эрика, наличие дара не зависит от нас — только наше решение, принять его или отказаться. Я выбрала принять, как и вы. Дальше всё решила судьба и Белая Печать. Когда я проходила обряд, пообещала Слепой вдове, что всегда буду двигаться в сторону долга, что сейчас и делаю. Я принимаю ветку чёрного шиповника и обещаю соблюдать все традиции Совета и защищать ковены в меру своих сил. А вас, Глефа Эрика, я приглашаю принять участие в сложной и опасной миссии вместе со мной. Там и посмотрим, можем ли доверять друг другу.

Глефа Эрика ничего не ответила, но среди ведьм пронесся одобрительный гул.

— Молодец, девочка моя! — тихо сказала Старая Мона, передавая ей ветку чёрного шиповника, и взгляд ее потеплел. Я всегда знала, что у тебя большое будущее.

Глава 29. Тень у порога

Профессор Линблау уже несколько ночей спал плохо. Стоило ему закрыть глаза, как он проваливался в кошмар. Ему снились его пациенты, которых он "скормил" своим демонам, лишив их остатков рассудка. Они смотрели на него пустыми глазами, и преследовали, как зомби из постапокалиптических фильмов. С каждым сном их почему-то становилось больше, они смелели, начинали быстрее двигаться, и профессору едва удавалось уворачиваться от их цепких рук. Просыпаясь в холодном поту, он с ужасом думал, что же будет, если однажды во сне они схватят его?

38
{"b":"982675","o":1}