— А как же иначе, Матвей Поликарпович? — непонимающе распахивала фиалковые глаза Гелена. — Как вам угодно, но, когда кто-то утверждает обратное, я молчать не могу!
Лицо соседа сморщивалось в улыбке, седые усы смешно топорщились:
— Конечно, дорогая, я понимаю ваше возмущение! В пору моей юности религия считалась опиумом для народа, а вам приходится сражаться с ещё большим злом — мистикой, но разве бремя доказательства лежит на вас? Разве не тот, кто утверждает, что экстрасенсы, маги, Баба Яга, наконец, существуют, должен это доказывать?
Гелена молчала: с профессором трудно было спорить.
— А зачем ему это? Мистика тем и «прекрасна», — иронично усмехнулась она, — что, по их понятиям, не требует доказательств. Это же, как они выражаются, непознанное, значит, существует вне физических законов и не нуждается в обосновании: хочешь — верь, не хочешь — не верь.
Матвей Поликарпович ободряюще кивал, разливая чай по тонким расписным чашкам:
— Их уловки понятны. А вот господин Юнг писал, что чудесное утверждение требует чудесных доказательств. Если ты видел нечто, почему сразу решил, что это привидение, а не игра света, иллюзия или последствия дружеских посиделок накануне? Вы понимаете, Геленочка, к чему я клоню? Вопросы нужно задавать! Правильные, продуманные вопросы, а не тратить силы и энергию на сбор доказательств, которые, как вы говорите, им не нужны.
Благодаря этому совету Гелена вскоре сменила тактику, и эксперты в её блоге камня на камне не оставляли от нелепых аргументов мистиков. Подписчики ликовали и множились. Только загадочный Мефисто иногда вносил смуту в сплоченные ряды скептиков своими историями и неожиданными замечаниями. Его рассказы об открытиях, подтверждающих, хотя и косвенно, существование непознанного, признаться, были захватывающими и ставили её аудиторию в тупик… Что ж, тем интереснее!
Задумавшись, Гелена едва не пролетела на красный свет и лихорадочно вдавила педаль тормоза в пол. Стоп! На этом перекрёстке ещё вчера не было светофора! Она удивлённо посмотрела по сторонам: вокруг всё как обычно, кроме… Гелена чертыхнулась, а рука уже шарила в серебристой сумочке, нащупывая телефон.
Слева на перекрёсток, сверкая зеркальными стёклами и предупредительно дребезжа, выезжал трамвай! То, что поставили светофор, Гелена ещё могла понять, но что за одну ночь по центральной улице запустили трамвайное движение, это в её голове не укладывалось. Она включила камеру и наблюдала, как медленно, слишком медленно и слишком плавно трамвай пересекает перекрёсток. Подсознательно она отметила, что не слышит других звуков, кроме его дребезжания.
Всё вокруг застыло, как в стоп-кадре: стая ворон зависла над зданием универмага, парочка на автобусной остановке так и не успела поцеловаться: его губы замерли в сантиметре от её. Встали как вкопанные мамочки с колясками, машины, голуби на тротуаре и старушки, брошенные голубям семечки вопреки законам физики повисли в воздухе. Клерки, спешащие по делам, курьеры доставки, группа спортсменов на пробежке тоже остановились, будто красный свет включился для всех, кроме нее и трамвая.
Пара мгновений — и на светофоре зажёгся зеленый. Всё вокруг снова ожило, мир наполнился звуками, а трамвай исчез за поворотом. Сзади истерично «фафакнул» автомобиль — его водитель торопился на работу. Гелена вздрогнула, выронив телефон, судорожно нажала на газ и быстро пролетела перекрёсток, за которым до редакции было рукой подать. Она запретила себе думать о том, что только что произошло, но, припарковавшись, вспомнила еще одну странную деталь: на перекрёстке не было трамвайных путей!
— Успокойся, поняла? — скомандовала она себе, глядя в зеркало заднего вида. Оттуда на нее смотрела испуганная молодая женщина, совсем не похожая на самоуверенную Гелену Мундштук.
Дрожащими руками она подняла с пола телефон и открыла последнюю видеозапись. Это было интервью с доцентом кафедры философии университета для прошлого эфира. Она прокрутила его туда-сюда, но чуда не произошло: съемка, на которой должен был запечатлеться трамвай, пропала. «Или я просто забыла нажать на запись!» — подумала Гелена. «Или это было что-то, что ты объяснить не можешь!» — язвительно намекнул тоненький внутренний голосок.
Сомнения и страхи Гелена презирала с детства. В необъяснимое она не верила, поэтому достала косметичку, привела в порядок макияж и решительно вышла из машины, пообещав себе непременно во всем разобраться. Не мог же трамвай нечаянно заблудиться и проехать по центру без ведома городских властей! Это явно какое-то новое развлечение для туристов или аттракцион ко Дню города!
Тут Гелена вспомнила, что трамвай был не совсем обычный, старинный, витиевато украшенный ковкой. «Ну, точно, ко Дню города!» — решила она. Осталось найти объяснение странной остановке движения, но с этим проще: могло просто показаться от волнения. «Надо сменить обстановку, отдохнуть, почитать что-нибудь новенькое», — подумала она, открывая дверь редакции, и вскоре водоворот дел отвлёк её от мыслей о заблудившемся трамвае.
Глава 2. Тот, кто стоит у дверей
Повседневные заботы отвлекли Гелену, но не настолько, чтобы она забыла об утренних происшествиях или решила, что Матвей Поликарпович — тайный алкоголик, а трамвай — плод ее воображения. Она не любила обдумывать что-то на ходу, между делом. Её дисциплинированный мозг переключался на решение важных задач по первому требованию, но сегодня, видимо, всему суждено было пойти наперекосяк.
После обсуждения текущих планов с редактором выяснилось, что корректор внезапно заболел, так что встреча по книге переносится на следующую неделю. До вечеринки в Доме журналиста была уйма времени, так что Гелена приняла приглашение редакционной сплетницы Лилечки Завьяловой и отправилась с ней в ближайшее кафе пообедать.
— Лиль, ничего не слышала по поводу празднования Дня города? Что там новенького будет?
Лилечка поправила тонированную чёлку пухленькой ручкой с длиннющими, сверкающими алмазной пылью коготками и томно ответила:
— Хоспади, Геленочка, вот нашла что спросить! Сейчас все обсуждают роман главреда с секретаршей, а ты — День города! Да что в нашем Рубеженске нового может произойти? Говорят, опять качели-карусели, горки в сквере поставят. Может, Лула Дизель приедет, но это не точно.
— Лула Дизель? Кто это? — удивилась Гелена.
Лилечка вытаращила на нее глаза с приклеенными ресницами «а-ля Вий»:
— Прикалываешься? Кумир тинейджеров! Сейчас, подожди, я тебе напою, сразу узнаешь. Вот, например, хит из последнего, «Ведьма» называется.
Она откашлялась, томно прикрыла глаза, сделала страдающее лицо, задала ладошками по столу бит и захрипела: «Ты проклят! Сотню лет теперь по мне сохни! А после сдохни! А после сдохни! А-а-а-а! А после — сдо-о-о-ох — ни!»
За соседними столиками занервничали мамы с детьми, а одна бабуля, прижимая к себе внучка лет семи, перекрестилась.
Гелена призналась, что впервые слышит про такую певицу, и переключила внимание Лилечки на общественный транспорт.
— Ты знаешь, я сегодня по проспекту Мира ехала и видела трамвай, — как можно беззаботнее сказала она.
— Около универмага, что ли? Цветной такой, с узорами?
Гелена радостно кивнула: значит, ей не показалось!
— Я его каждый день вижу, — равнодушно продолжила Лиля, откусывая крошечный кусочек пирожного. — Это муж моей приятельницы деньги на детишках делает — по скверу их катает.
Гелена сникла.
— Да нет, большой такой, настоящий, под старину… — уточнила она безнадежно. — Он мимо универмага ехал и... звенел.
Лиля поставила чашку на стол и сочувственно посмотрела на Гелену:
— Как он там ехал-то? Рельсов же нет! Ты правда, что ль, прикалываешься? Думаешь, я в такие байки поверю? Какие трамваи в двадцать первом веке?!
Гелена решила подыграть Лилечке, мол, да, вот так неудачно пошутила, извини: обсуждать странности жизни с глупенькой сплетницей не имело смысла. Но тут ее внимание привлекла фигура, стоящая за стеклянными дверями кафе.