Гертруде с Идой я очень помогу, но я не хотела попадать на глаза Амире. Вдруг она до сих пор на меня сердится из-за Вивьен.

— А в Конрое ты же в ателье была, может, заглянешь к нашим мастерицам. Вдруг свободное место есть, — улыбнулась Салли.

— Попробую, а вообще я пришла к тебе за… — не успела я договорить, как возле входа возник Алек.

Я от неожиданности вздрогнула и отшатнулась.

— Сколько раз просила в дом не перемещаться! — воскликнула Салли.

— Ты мне срочно нужна. Бери свой лекарский чемоданчик, там одним даром не обойтись, — ответил он и повернулся ко мне.

От его взгляда я замерла, позабыв всё на свете. Нет чтобы поздороваться и сказать хотя бы спасибо за то, что снова сделал ради меня невозможное, — я не смогла вымолвить ни слова.

— Ты в порядке? — вдруг спросил он, и я кивнула.

Салли, проверив содержимое чемоданчика, прихватила с собой ещё сумку и тут, вспомнив о том, что мы о чём-то говорили, остановилась и спросила:

— Ты что-то не договорила мне, — подняла она на меня взгляд.

— Да потом, ты спешишь, — постеснялась я Алека.

— Говори. Я на пару дней туда точно, — глянула она на Блондина, и тот кивнул.

— То, что ты мне уже давала, — замялась я.

— Зачем тебе это? Тем более отныне ничего не поможет, так как ты истинная, — снова улыбнулась она.

— О чём речь? — влез Алек, и я попыталась остановить Салли, открыла рот, но она опередила:

— Детей не хочет! Глупая! Не понимает, какое это счастье.

Алек окинул меня тяжелым взглядом и, прикоснувшись к Салли, они покинули меня.

А я постояла ещё немного с красным, как помидор, лицом и пошла в ателье.

Как и предполагалось, помощницы им были не нужны. Выбрав дальний путь до дома, я шла не торопясь, потому что возвращаться в пустой дом совершенно не хотелось. Но какой бы ни была дорога, у неё всегда есть конечный пункт назначения. Я могла бы пойти и к Луне, но не хотелось своим негативом портить ей настроение. Проведя весь день в гордом одиночестве и с наступлением темноты, я накрутила себя до такой степени, что распсиховалась.

— Какого лысого тролля ты поставил мне метку и теперь избегаешь меня⁈ — закричала я на весь дом.

Хотелось выплеснуть обиду и даже расколошматить посуду, но, подскочив с дивана, мою голову снова сдавило в тиски, и заболела челюсть. Спину выгнуло дугой, и я повалилась со стоном на пол. Судороги сковали мои конечности, и я увидела ночной лес. Кусты и деревья мелькали, а это значило, что Аскар бежал. Мне казалось, что эта пытка продолжалась бесконечно, и только оказавшись в мужских объятиях, всё резко прекратилось. Аскар прижимал к своей груди мою голову и что-то шептал, но я не понимала слов, я ощущала только его эмоции. Взволнован и очень сильно. И только через некоторое время я услышала, как он извинялся. Говорил, что не хотел мне делать больно, но инстинкты взяли верх. Осторожно сняв пластырь, он осмотрел своё творение и предложил завершить ритуал с вылизыванием раны. Звучало дико, и я совершенно не хотела сейчас оказаться с ним в кровати, но пережить ещё раз такой приступ я не желала. Я надеялась, что это поможет, поэтому согласилась. Долго настраивалась, лёжа в горячей ванне, и когда муж ко мне присоединился, то дальше произошло всё само собой, потому что не в первый раз.

Утро я наконец-то встретила не в одиночестве. Моё шерстяное одеяло никуда не убежало, а честно выполняло свой супружеский долг, грея меня. Ночью заметно похолодало, и дом слегка остыл. Если вычеркнуть из жизни эти две сумасшедшие недели и забыть про Вивьен, из-за которой всё и полетело в троллью трещину, то, пожалуй, запихну-ка я свой характер куда поглубже и снова попытаюсь построить с этим мужчиной семейную жизнь. Тем более я теперь ощущала, как и ему не просто, к тому же прибавилось чувство вины за содеянное, и теперь мы были оба в одной упряжке. Аскар объяснил своё поведение тем, что чувствовал мой страх и не хотел пугать, и вообще периодически слышал мои мысли о том, что я не хотела его видеть. Слушая его, я теперь понимала, что нужно быть осторожной с собственными мыслями и желаниями, а ещё лучше найти способ, как научиться закрываться от него, чтобы случайно не обидеть, потому что у меня разгон от любви до ненависти за доли секунды.

Завтрак мы готовили вместе, затем снова оказались в кровати. Разговоры только по делу и ничего лишнего. Вечером снова пришёл его брат и, чуть ли не с порога учуяв нашу близость, довольно заулыбался. За ужином они обсуждали мужские дела и планы на зиму, а я в основном молчала, и подливала им чай да подкладывала кусочки мясного пирога. Сегодня опробовала духовой шкаф, как будто бы знала, что вечером будут гости. Уходя, он предупредил, что в следующий раз придёт с женой, а вообще неплохо было бы нам посетить их на следующей неделе.

Проведя снова горячую ночь мы с мужем немного сблизились и теперь без какого-то напряга могли обращаться друг другу.

Утром Аскар предупредил, куда уходит и на сколько, и перечислил несколько вариантов, чем бы я могла заняться, но ничего меня не устроило. В итоге я поборола свою бегучесть и замедлилась. Теперь я старалась найти, чем занять себя дома, и через неделю такой спокойной жизни я, хоть и заскучала немного, но зато была в полной безопасности. Мне ничего не угрожало, и в новые неприятности я не влезала. Красные дни календаря я встретила с улыбкой на лице. Ещё никогда я им так не радовалась, откровенно боясь забеременеть. Аскар тему детей ни разу не поднимал, поэтому я, проводив его на работу, отправилась снова к Салли. Пусть она думает, что хочет, но я лучше буду принимать двойную дозу, чтобы мне было спокойнее.

Как только я пришла, сразу попросила требуемое, не откладывая на потом, а то вдруг снова кто-то её отвлечёт. Салли почитала мне целую лекцию о вреде передозировки, но всё-таки дала то, что просила. Есть, конечно, и другие способы, но я не хотела, чтобы Аскар знал об этом. Я до сих пор не могу никому довериться на все сто процентов, пусть даже он периодически что-то и улавливает из моих мыслей, но я поняла, что это что-то незначительное. Потому что я не испытываю сейчас никакого стресса, и мой фон спокоен. Его штормит только тогда, когда я злюсь. Было на днях пару моментов, но после сладостей меня сразу отпустило. А вообще удобно, когда можно мысленно сообщить что-то, и он по пути домой за этим зайдёт и принесёт. Даже кристалл связи не нужен. Салли, узнав о таком бонусе истинности, предположила, что это как ментальная связь среди отмеченных царицей. Она обмолвилась о том, что Алек с господином Хаасом могут так общаться, что и подтвердило мои догадки, когда они переглядывались тогда у начальника тюрьмы.

— Спроси у него, как он контролирует это, возможно, и у тебя получится, — дала она отличный совет, только дело было в том, что я очень сильно стеснялась попадаться ему на глаза.

Глава 23

После Салли я решила наведаться к Луне. Она думала, что я с самого полнолуния уже живу у Аскара, и прямо с порога поздравила меня и немного отругала за то, что я всё это время не могла от него оторваться и навестить её. Я не стала ничего рассказывать, а просто согласилась с ней. Пусть думает, что я безгранично счастлива. Сидя за столом, она рассказала мне то, что умолчала Салли. Не знаю каким образом, но теперь всё поселение знает о том, что я истинная Аскара. Мои знакомые девушки хотели бы прийти ко мне, чтобы утолить любопытство, но Альфа запретил. И вот они приходили к Луне за новостями, а та и сама была не в курсе. Всем хотелось узнать, каково это — быть истинной, и правда ли между парой происходит то, о чём рассказывали старожилы. Чтобы не мучить женщину догадками, я рассказала ей что чувствую, и она была так рада, что даже прослезилась.

— Ты, возможно, не понимаешь, как для нас это важно. Теперь у волков появилась надежда на возрождение истинности. К нам наконец-то вернётся ментальная магия, и вся стая сможет слышать друг друга. Старожилы рассказывали, что из-за Даррена Раинера — деда Алека, Мать-прародительница лишила волков истинных пар. Она наказала его и заодно всех нас за предательство по отношению к царице Гамире Первой.