— Да иди ты в троллью трещину! Ай, отпусти! — заголосила я, ощутив, что меня схватили за платье и на груди затрещала ткань.

От обиды навернулись слёзы. Я ломанулась с новой силой и не ожидала, что он отпустит. Полетела вперёд и чуть носом не пропахала землю. Оперевшись на руки, оглянулась, и удлиняющаяся морда меня испугала до икоты. Я поползла, и вдруг передо мной появились ноги, а затем почувствовала, как меня грубо схватили за шиворот платья, и под коленями оказались доски пола.

— От чего же тебе не живётся спокойно? — раздался над головой голос Алека.

Глава 17

О, Святые! Меня снова спас Блондин! Я никогда с ним не рассчитаюсь! Скрестив руки на груди, я склонилась ещё ниже и, подогнув ноги, улеглась на колени, пряча в них лицо. Скукожилась в позу эмбриона, отказываясь что-либо говорить.

— Я не знаю, что мне с тобой делать, — выдохнул он, и по колебанию воздуха я поняла, что он ушёл.

Разгибаться было больно. Своими же руками растревожила раны на груди, да теперь добавились царапины на плече. С такими событиями в моей жизни, похоже, до того дня, когда за мной придёт Жирный Лео, я просто-напросто не доживу. Зачем я так разозлила Аскара? Ругаться с мужиком, а особенно с оборотнем, — это не обзываться друг на друга и швыряться предметами с Молли или, как в детстве, с деревенскими подростками. Мама не раз говорила, что у меня характер отца, и поэтому мне тяжело будет с ним в жизни. А так как отца я никогда не видела, то и не воспринимала её слова всерьёз. Интересно, каким он был? Будь он жив, заступался бы он за нас с мамой, если бы кто-то обижал? Или он был таким же, как Ферц? Может, поэтому она никогда о нём и не рассказывала. Да я и сама страдаю от своей вспыльчивости: если в раж вошла, то держите семеро. Сколько месяцев держалась, стараясь быть приличной девушкой, но вот оно — моё нутро вылезло наружу.

Оглядев помещение, задумалась: «А в чей дом он меня перенёс?» Гостиная была мне не знакома, но пахло очень приятно, а точнее — пахло Алеком. Неужели это его дом? Поднявшись, я подошла к окну и увидела лес. На противоположной стороне вид был на дорогу, но из-за однотипных домов я не могла понять, где всё-таки я оказалась. Оглядев довольно простой интерьер помещения, отправилась искать ванную комнату. Ой-ёй! Ну и видок у меня! На лице следы от слёз, на которые налипла дорожная пыль, платье разошлось по швам, а царапины на плече требовали срочной обработки. Туда тоже набилась грязь. Когда только успела я так испачкаться, если, казалось, что только слегка упала? Перед тем как помыться, решила найти аптечку, чтобы потом забинтоваться. Обшарив весь дом, ничего подходящего не нашла. Пришлось порвать простынь, и на всё про всё ушло полтора часа. Алек не возвращался. После душа, походив в полотенце, решила, что терять мне уже нечего, поэтому зашла в спальню на втором этаже. Порывшись в шкафу, хотела найти большую футболку, но они были все мне слишком коротки, поэтому насмелилась и взяла отглаженную рубашку. Вдохнув свежий запах стирального порошка, закатала рукава и соорудила из неё «незамысловатое платье». Глядя на себя в зеркало, я понадеялась, что никакая влюблённая в Алека оборотница не нарисуется и не отгрызёт мне голову только за то, что я надела его одежду.

Изучать дом мне быстро наскучило, потому что ничего интересного, кроме книг, здесь не нашлось. В кабинет я не стала заходить, чтобы уж совсем не наглеть, а вот в гостиной, лёжа на диване с детективным романчиком, я немного отвлеклась. Если бы не проголодавшийся желудок, я бы и не стала шариться на кухне, но когда всё же добралась и до неё, обнаружила, что ничего готового нет. Пришлось варить простенький овощной суп. Просидев в одиночестве несколько часов, мне даже понравилось тут от всех скрываться, но я понимала, что это не навсегда и скоро придёт хозяин. Как же я ошибалась, когда, дочитав книгу, я посмотрела на часы. Двенадцать ночи, и тишина. Скорее всего, я в Конрое, поэтому, может, мне вернуться в общежитие? Всё-таки все мои вещи там, и надеюсь, снова их не выбросили. Не спать же мне здесь! Решительно поднявшись, я подошла к двери, и тут увидела переливающуюся плёнку. Алек меня здесь запер! Расхохотавшись, я сходила за одеялом и улеглась спать на диване. Сквозь сон я слышала волчий вой, но все эти шерстяные мне так осточертели, что я, перевернувшись на бок, закрыла голову подушкой.

Впервые за долгое время мне приснился сон. Повлияло на это, наверное, пережитое да вперемешку прочитанный роман. Сначала я бежала по лесу от волков, потом я бежала за волками, следующее было то, что я была детективом и искала опять же этих треклятых волков, и напоследок меня обступили волчицы и стали что-то требовать. Они просили что-то конкретное, но я не понимала, чего они хотят. У меня в руках появлялись разные предметы, и я предлагала им, но они отказывались, и потом стали подходить ближе, приближая ко мне свои зубастые морды. Абсурд был невероятнейший, но я впервые, проснувшись, помнила его от начала до конца, а ещё самое эпичное было то, как я проснулась со словами: «Да отвалите вы от меня!»

Открыв глаза, наткнулась на Блондина, который, сидя в кресле, задумчиво смотрел на меня, потирая костяшками пальцев свои губы.

— Что тебе снилось? — спросил он, переведя взгляд с моего лица на грудь.

— Не помню, — буркнула я, скосив глаза, чтобы понять, на что именно он смотрит.

А там была катастрофа. Самодельные бинты пропитались кровью и замарали его белоснежную рубашку. Я подскочила и посмотрела на руку. На плече так же были бурые пятна.

— Это он с тобой сделал? — спросил Алек, продолжая сидеть в той же позе.

— Частично. Прости, пожалуйста, за рубашку и простынь мне пришлось порвать. Я не нашла бинтов, а ещё немного похозяйничала на кухне и истратила немного твои продукты. Там суп остался, если вдруг захочешь, — проговорила я.

Правда, с каждым словом получалось всё тише и тише, потому что льдистые глаза смотрели на меня отнюдь не по-доброму.

— Ты мне напоминаешь одну невезучую девушку, с которой тоже постоянно случались какие-то неприятности. И знаешь, о чём я вчера подумал? Если тебя запереть здесь, то с тобой ничего и не случится. А потом подумал отправить тебя подальше, чтобы на глаза не попадалась, и если с тобой что-то и произойдёт, то хотя бы не по вине оборотней.

— Лучший вариант — вернуть в тюрьму и забрать уплаченные за меня деньги. Господин Хаас будет рад, — честно призналась я, понимая, что у меня будет отсрочка в несколько лет от рабства у Жирного Лео.

Спрятаться там и мести улицы гораздо лучше, чем обслуживать клиентов в борделе. Обозначенный мне срок заканчивается уже на следующей неделе и одним неверным поступком я испоганила всю свою хорошую репутацию, и теперь та самая крохотная надежда на положительный исход просто испарилась.

— Хорошая идея, но не уверен, что мне от этого станет легче.

Возникшую мысль вывести из себя этого оборотня, чтобы он, разозлившись, отправил меня в тюрьму, решила пока оставить на потом, потому что ещё одного нападения за такой короткий срок я точно не переживу.

— Я согласна никуда не выходить отсюда, но я всё же лучше бы вернулась к работе. Долг Альфе сам не отдастся.

— Зато ты отдалась, правда, Мейнарду.

Я вспыхнула, как маков цвет. Как же эта язва постоянно умеет бить по самому больному!

— Он сидит под дверью со вчерашнего дня. Что ты с ним сделала, что он так изменился? Да и не только он. Ко мне даже Магнар приходил, под предлогом тренировок хотел с тобой ближе познакомиться. Я уж и не хотел говорить, но озвучу: что половина свободных самцов, которые видели тебя тогда на площадке, до сих пор тебя обсуждают и ждут, когда ты снова туда придёшь. Может, всё-таки Тони про зелья правду говорил? Или ты умеешь скрывать свой дар? Ментально на них воздействуешь? Не пойму только, почему тебе понадобился именно Мейнард, когда здесь много других влиятельных магов и оборотней?