Слушая их, я задумалась: а что я знала про оборотней? Да совсем мало. Только общеизвестные факты. Живут в среднем двести лет. Их главные — Альфы — на пару десятков лет больше. Взрослеют рано, лет в четырнадцать. Стареть начинают после ста лет, но тоже медленно. Даже умирая, они не выглядят дряхлыми стариками. Метаболизм у них замечательный, как и регенерация. В нашей деревне их совсем не было, а вот в городе проживает одно семейство из примерно двадцати особей. Их видно издалека. Мужчины крупные, излишне волосатые, а женщины наделены звериной привлекательностью и грацией. Они всегда мне казались какими-то излишне сексуально притягательными. Одна мягкая походка чего только стоит! Человеческим парням никогда не светит обладать такой женщиной, как бы они ни старались. У оборотней на первом месте инстинкты и их звериное чутьё. В городе, кстати, они не принимают свою вторую ипостась, поэтому волков я никогда и не видела.
На следующий день, после сдачи последнего экзамена, я побежала к магистру Авани. Та встретила меня с недовольным лицом. Значит, всё-таки за племянника ей стало обидно.
— Добрый день, я хотела узнать про распределение, — доброжелательно заговорила я.
— Какое тебе распределение? Опозорить нашу академию хочешь? Максимум могу предложить работу в моём доме на прежних условиях.
То есть без оплаты. А на что я жить буду и, самое главное, где? В кровати Дэниеля, пока ему не надоем?
— Спасибо. Я тогда сама найду работу.
— Ну, попробуй. Ко мне домой можешь больше не приходить. Ты уволена.
«Слава всем Святым!» — рано обрадовалась я.
— За причинённый моей семье ущерб, полученную тобой стипендию за три года я аннулировала. Ты незаконно её получала, поэтому должна будешь вернуть академии. Скажи спасибо, что не лишаю диплома. Он всё равно тебе не поможет найти приличную работу. Работодателю интересен результат и продуктивность, а не бумажки и корочки. Так что для такой, как ты, остаться прислугой было бы лучшим вариантом.
Вот тебе и добренькая тётенька. Где я сейчас возьму столько денег, чтобы откупиться от этой грязной семейки? Можно было бы упасть на колени и молить о прощении, но моя гордость никогда не позволяла унижаться перед такими людьми.
— Я верну академии деньги, но не сразу.
— Даю три месяца. Если не выплатишь, сядешь в тюрьму, — вдруг обозлилась женщина и влепила мне магический долг.
Запястье защипало, и на коже выступил знак царской монеты, означающий, что я должница перед государством. В таком случае в первый же день просрочки за мной явится маг и без суда доставит в место лишения свободы. От такого короткого срока я потеряла дар речи, но магистр не дала мне больше шанса на урегулирование спорной ситуации, махнула рукой, посылая магическую волну, от которой меня просто вынесло за дверь.
День получения дипломов для всех был праздником, но не для меня. Через неделю нужно освободить общежитие, поэтому мне необходимо как можно скорее найти работу и заселиться в подходящее зарплате жильё. Расписавшись в журнале, я взяла долгожданный документ и сразу же поехала по намеченным ранее адресам. В первой конторе проверили списки выпускников и, увидев мою фамилию, выделенную красным цветом, сразу же отказали. В местном Управлении произошло точно так же, но тут у меня хватило смелости спросить, что это значит, и девушка ответила, что таким образом отмечаются те адепты, которые не проходили практику. После этого я сразу вычеркнула из списка ещё три престижные конторы. Потратив деньги на транспорт, спать я легла голодной, потому что столовая больше нас не кормит, а Молли с Ингой отмечали где-то праздник.
На следующий день Молли уехала в Балик, а Инга не торопилась со своим назначением. Она ругалась с родителями через кристалл связи. Мать заставляла её ехать в поселение, но подруга отвечала, что найдёт другую работу здесь. Затем она стала жаловаться своему парню, желая услышать слова поддержки, но тому, похоже, было всё равно, останется она или уедет. После недолгой перепалки он вообще предложил ей расстаться. Её рыданий я не выдержала и отправилась пешком искать работу. Заглядывала везде, куда можно было, но, как назло, работники не требовались. Перебрав все возможные варианты, я села на лавку и наконец-то согласилась с тем, что была не права. Напридумывала себе невесть что, а ведь на самом деле какой из меня маг? Пора спуститься на землю и искать простую работу, потому что кушать-то хочется. Вернувшись в общежитие, я заняла деньги у Инги и, съев недоеденную ею булку, легла спать. На следующий день история повторилась. Приличной работы для меня нигде не нашлось. Предложили мыть посуду в ресторане, но я пока отказалась. В гостинице, увидев меня, первым делом спросили, знаю ли я ягватский язык, и, узнав, что я местная, смогли предложить только работу горничной, но зарплату обещали ниже, чем в ресторане.
В последний разрешённый день проживания в общежитии мы обнялись на прощание с Ингой, и она сказала, что поживёт пока у своего парня и если я найду работу, то долг могу занести к нему. Положив в карман листок с адресом, я поплелась в ресторан. Там, хотя бы, я буду сытой. Отстояв у раковины весь день, к вечеру, с непривычки, я не чувствовала своих рук, а спина неприятно болела. Это я, со своей выносливостью, так устала, а что говорить про обычных девчонок! Теперь понятно, почему тут постоянно требуются работники. За первый день мне заплатили столько, что хватило снять комнату на соседней улице. Через неделю я вроде бы втянулась в монотонное мытьё, но накопить денег совершенно не получалось, тем более нужно было вернуть долг Инге. Да и с комнаты пришлось съехать, потому что за стеной жили пьяницы, которые буянили все ночи напролёт, не давая мне спать. Найти другое дешёвое жильё я не смогла, поэтому притащила свои малочисленные пожитки в подсобку и спала там же, сидя на своей сумке. В очередной раз пожалела, что не обзавелась местными подругами, у которых я могла бы переночевать или занять деньги. Многие девушки, с которыми я неплохо общалась, были приезжие, поэтому они разъехались кто куда, а попросить помощи у Стэфана опять же мешает гордость. Поклялась, что никогда не буду с ним общаться, так вот, я даже не знаю, в городе ли он или уже уехал. Ещё через неделю я сильно порезала руку, и от услуг лекаря пришлось отказаться, потому что каждая монетка была на счету. Вдобавок ресторан вычел из моей зарплаты разбившиеся бокалы. Мыть посуду с таким глубоким порезом было невыносимо, и я решила уйти.
Побродив по городу, почитала объявления о работе и поплелась в гостиницу, но там уже не требовалась горничная. Добрая администратор посоветовала обратиться к её знакомой. Ей вроде бы был нужен сотрудник на ночную смену. В рабочем квартале, среди складов, была пекарня, и там требовался фасовщик, желательно мужчина, и поэтому мне сразу же отказали. Отчаявшись, я села на бордюр около выхода и не знала, куда мне податься. Управляющая, закончив свою работу, собралась идти домой и, увидев меня, всё же дала шанс. Работа оказалась нетрудной. Я занималась сортировкой готовых изделий, затем маркировкой и проводила визуальный осмотр продукции. Мужская сила заключалась только в том, что нужно было эти коробки складывать на поддоны и отвозить их в другой цех. Утром мне сразу же оплатили за смену, и я побежала искать себе жильё. Две недели пролетели как во сне. Нет, не потому, что было сказочно приятно, а потому, что с ночной работой я действительно целыми днями отсыпалась. Сбив привычный график и пребывая в постоянной тревоге, организм дал сбой, и я заболела. С температурой и больным горлом в цех было категорически запрещено являться, поэтому я отлёживалась четыре дня в комнате, а как только пришла хозяйка требовать деньги, я снова была вынуждена искать работу, так как на моё место уже нашёлся мужчина.
Я была в отчаянии: до тюрьмы оставалось полтора месяца, а заработанная сумма равнялась трёхмесячному размеру стипендии. Пересчитав монеты, я вспомнила, что не отдала долг Инге, и ещё больше расстроилась. Порывшись в сумке, нашла листок с адресом её парня и, снова собрав все свои пожитки, поплелась прощаться с подругой. Вряд ли она будет навещать меня за решёткой. Инга была дома и, узнав о моей проблеме, предложила своё распределение.
