— Зачем встала? Могла бы и позвать, — произнесла она и, отложив в сторону книгу, пошла мне навстречу.

— Я нормально себя чувствую, — ответила я, дойдя до лавки.

— Что там произошло? — спросила она, усаживаясь рядом.

— Да и сама толком не поняла. Аскар заставил меня бежать в лес, а потом догнал и укусил. Дальше Алек на него набросился, и больше ничего не помню.

— Мы все в недоумении, что на него нашло. Будь ты волчица, то тебе не представлял бы опасности этот укус, но ты чуть не погибла, и этот случай нападения будет посерьёзнее, чем тот с Вивьен. Почему ты не пришла ко мне залечить то, что у тебя на груди и плече? Ты красивая девушка, и зачем тебе эти шрамы? — отчитывала меня Салли, а у меня сразу же возник вопрос: видела ли она треугольник? Ой-ой-ой! Я же хотела вчера поговорить с Алеком, а теперь он неизвестно когда вернётся. Остаётся Аскар, и пусть за содеянное расплачивается, потому что со дня на день за мной придёт Жирный Лео.

— А что с Аскаром? Где он сейчас? — спросила я, осторожно прикасаясь к ключице.

— Держат взаперти. Альфа ещё не решил, что с ним делать, и ждёт, когда вернутся Алек с Тэуном, поэтому не бойся, он не придёт сюда.

Вот как раз я об этом даже и не подумала. Лучше бы загрыз, потому что теперь мне абсолютно не к кому обратиться насчёт денег. Распереживавшись, я сослалась на плохое самочувствие и ушла плакать в комнату. Заглядывала Ида и приносила обед, но разговаривать я не захотела. Пролежала весь день в кровати, и вечером наконец-то задремала. Приснился сон, как будто лежу на полу и вижу перед собой решётку. Вокруг темно и тишина, а затем проснулась от судорог. Меня снова выгибало, и шея горела огнём. На мои стоны прибежала Салли. Ничего не могла поделать, кроме как усыпить.

Среди ночи я проснулась от скулежа. Я отчетливо слышала, как кто-то скулил, и, открыв глаза, я стала прислушиваться. Приснилось или нет? Приподнялась на локоть, но было тихо. Половину следующего дня я так же пролежала, но после обеда всё-таки спустилась и попросила дать мне какое-нибудь занятие. Салли поставила передо мной корзины с высушенным для чая разнотравьем. Складывая по мешочкам травку, я немного отвлеклась, но потом опять задумалась о том, где держат Аскара и как он там после драки с Алеком себя чувствует. За Блондина я не переживала, потому что он маг, а вот ревнивый волчара меня сильно беспокоил. Прикрыв глаза, я подумала о нём и вдруг снова увидела решётку. От испуга из рук выпал мешочек, и руки снова стало выгибать в судорогах, а ещё хотелось содрать с шеи повязку и приложить к ней что-нибудь холодное. Жгло так сильно, что я снова застонала, привлекая к себе внимание женщины.

— Ничего не понимаю, — выдохнула она. — Рана совершенно не затягивается. Можно было бы подумать, что это знак истинности и он просит завершить ритуал, но ты человек, тем более у вас с ним была уже связь. Так что вообще ничего не сходится.

О какой истинности идёт речь, если такое бывает только в сказках? Истинная пара у волков — это равносильно возрождению драконов, а это вряд ли когда-нибудь случится. Ночью у меня снова случился приступ после сна, в котором я видела, как серый волк мечется по клетке. Неужели я вижу Аскара? Я не могла в это поверить, сетуя на то, что это просто мои переживания.

С утра я хотела помочь Салли с домашними делами, но она запретила, поэтому я решила уйти к Луне, чтобы не переживать о том, что я сижу на шее у знахарки и не могу ей чем-то отплатить за заботу. Тем более все это время думала о том, что вскоре я насовсем уйду отсюда и никогда не увижу самую добрую женщину на свете. Я хотела попрощаться с ней и побыть последний день немного счастливой в её доме, потому что я ощутила, как стал покалывать треугольник на боку.

— Мне у Луны привычнее, и обещаю беречь себя, и даже полы мыть не буду, — улыбнулась я.

Салли немного поворчала, но, снабдив меня заживляющей мазью и перевязочным материалом, отпустила.

Оказавшись на улице впервые за прошедшие два дня, я шла не торопясь, наслаждаясь тёплой осенью. Деревья постепенно меняли свой окрас, и всё больше стало преобладать жёлтых и красных оттенков. Я специально выбрала маршрут вдоль леса, чтобы не повстречать никого из местных, и, как будто бы, сработало предчувствие. Открылся портал, и на дороге появился тот самый мужик, прихвостень Жирного Лео, который держал у моего горла нож. Тот, увидев меня, быстро подбежал и, схватив за руку, раздавил в ладони портальный камень.

Глава 20

Всё-таки переход с Алеком — это сказочная вещь, потому что от портального камня у меня, как и в первый раз, закружилась голова и затошнило. Качаясь, я не могла открыть глаза от резко вспыхнувшей головной боли, но прийти в себя мне не дали, толкнув в спину. Сделав шаг, я всё же не устояла и, повалившись вперёд, упала на колени.

— Аккуратнее, Сью! Девочка, скорее всего, впервые ощутила действие портального камня. Да, Уляша? — раздался над головой голос Жирного Лео, и я почувствовала, как он подошёл ближе.

Проморгавшись, я задрала голову. Кабинет, обшитый тёмно-зелёным бархатом, посреди которого стоял широкий стол и по бокам от него — два кожаных кресла. На стене — портрет Жирдяя с сигарой в зубах. Бандитская банальщина.

— Ты принесла мне денюшки, Уляша? — наклонился он надо мной и протянул руку.

Я приняла её и встала. Деваться мне теперь некуда.

— Дай мне ещё время. Неделю, — произнесла я.

Жирдяй противно рассмеялся.

— Сью, зови мозгоправа, а ты, моя милая девочка, присядь, — указал он рукой на кресло.

Как только я села, тот обошёл стол и разместился на своём троне. Иначе и не назовёшь кресло с высокой спинкой, на верхушке которого была выгравирована корона.

— Я и так дал тебе целый месяц погулять и насладиться свободой, а ведь мог и сразу забрать. Хорошо с блондинчиком время провела? Только жадный оказался, да? А я вот не жадный, я тебя и едой, и крышей над головой обеспечу. Будешь теперь любить меня, — ухмылялся он.

Ждать мозгоправа пришлось недолго. Худой мужик со впалыми щеками, как только вошёл, сразу же встал позади меня.

— Эта девочка для меня особенная, я даже когда-то любил её мать. Аккуратно подготовь её для казино, но смотри, чтобы не стала полной дурой.

Первая реакция была дёрнуться и попробовать сбежать, но я понимала, что только оттяну время, а конечный итог будет прежним и вдобавок травм прибавится, поэтому смиренно прикрыла глаза и позволила тощему мужику прикоснуться к моей голове. Сначала ничего не почувствовала, а затем словно внутренний голос монотонно начал бубнить те слова, которые я должна буду говорить посетителям. Как только он отпустил мою голову, я вроде бы ничего нового в себе не почувствовала, а потом, когда Жирдяй спросил, люблю ли я его, и мой рот вдруг сказал то, о чём я даже и не думала:

— Люблю тебя, мой хозяин.

Жирный Лео широко улыбнулся.

— Награду возьми, как всегда у Доки, — обратился он к мужику и, махнув рукой, выпроводил всех посторонних. Как только дверь закрылась, он поднялся и, облизываясь, подошёл ко мне.

— Встань.

Тело мое тут же среагировало и подчинилось. Мне хотелось кричать от ужаса, потому что понимала, что я больше не владею своим собственным телом! Внутри у меня всё протестовало, и эмоции рвались наружу, но внешне ни один мускул на лице не дрогнул.

— Раздевайся, — последовал ещё один приказ.

Руки тут же потянулись к кофте, и я сняла её через голову. Затем расстегнула пуговицу на широких брюках, и они упали к моим ногам. Я перешагнула через ткань и принялась снимать нижнее бельё. Жирдяй жадно осматривал меня и, остановив взгляд на заклеенной пластырем шее, нахмурился. Затем заметил остальные шрамы и совсем в лице изменился.

— Какая паскуда посмела тебя тронуть? — взревел он и неожиданно подцепил край пластыря и рванул его в сторону.

От боли я не смогла даже вскрикнуть, но реакция последовала в другом виде. Рана словно воспламенилась, и меня снова начало скручивать судорогой. Челюсть заболела, руки стало выворачивать, и я упала к его ногам.