— Кая, — указала она на себя, затем на вторую женщину, которая тоже с интересом разглядывала меня. — Это Светлана и Миланья, — ткнула в сторону кровати, с которой только стала подниматься молодая девушка, даже помладше меня.

Я глянула на их лбы, и только у одной Каи были первые цифры, как у меня. Про остальных предстоит еще узнать, но нужно вставать и идти на завтрак. Не передать словами, как всё болело, но ко всему этому надо было соблюдать режим и правила пребывания в этом «чудесном» месте. После завтрака мне разрешили зайти в хозчасть и взять сменный комплект одежды. Кровавый и местами порванный комбинезон у меня забрали и выдали новый. Так же дали нижнее бельё и средства личной гигиены. Отлежаться мне не дали, и через полчаса мы были уже готовы к выходу на работу. Я думала, что буду прибираться на территории тюрьмы, но нас посадили в автобус, и, выдав метлу, выгрузили на улице подметать тротуары. Единственное, что меня радовало, так это то, что мы были далеко от академии, и меня не смогут увидеть кто-либо из знакомых. Весь день я была сама не своя, двигалась на автомате. Куда все шли, туда и я. Как только нас вернули в камеру, я тут же отрубилась. Следующий день начался точно так же, как и последующий. Лицо моё понемногу заживало, как и костяшки на руках, а вот шея после удушающего захвата и рёбра при каждом движении напоминали о себе. Что у меня когда-то болела нога, я уже и забыла, как и стала забываться жизнь у оборотней. Теперь она мне казалась сном.

Соседки мои оказались вполне нормальными. Светлана с Миланьей попали сюда за непреднамеренное убийство. Одна, защищаясь от мужа, который постоянно её избивал, и случайно пырнула ножом. Вторая села за руль и не справилась с управлением. Погиб её парень, что сидел рядом. Машина перевернулась, но она осталась жива. Осмысливая, как хрупка человеческая жизнь, я снова подумала про Тони. Убей его случайно, я пятью годами заключения не отделалась бы. А что говорить про душевное состояние? Миланья до сих пор плачет по ночам, хотя находится здесь уже полгода. Светлана говорит, что не жалеет о том, что так вышло, но горюет о детях, которые сейчас вынуждены жить в приюте. Если не думать ни о чём, то существовать здесь вполне сносно. Не болели бы ещё мои травмы, но и они скоро заживут.

На четвёртый день я орудовала метлой уже бодрее и не получала нагоняя от надзирателя, но мне всё равно требовалось время, чтобы отдышаться. Вот и сейчас, облокотившись на дерево, я замерла, пытаясь утихомирить пульс. Постояв немного с закрытыми глазами, я собралась с силами работать дальше, как вдруг увидела через дорогу Белобрысого. Сначала не поверила своим глазам, но его внешность была настолько необычна, что с кем-то спутать было бы нереально. Тем более он был с госпожой Хаас, и это лишь подтверждало то, что это именно он. Элегантно одетую блондинку я тоже узнаю сразу, где бы она ни была. Оборотень стоял вполоборота, и правая рука была в кармане широких брюк. Из-за этого поза казалась расслабленной, но это было не так. Мощный торс украшал в этот раз бежевый пиджак, и вообще он выглядел как аристократ, живущий в городе. Больше всего меня смутило то, что они не просто проходили мимо, а просто стояли и смотрели на меня. Жена управляющего что-то ему говорила, но тот как будто не слышал, потому что даже не повернулся к ней. Глядел так, будто я лично ему что-то сделала. Такого тяжелого взгляда я не выдержала и спряталась за дерево, пытаясь привести чувства в порядок. Жгучий стыд сейчас раздирал мне душу. Почему из всех знакомых меня увидели именно они? Что вообще они тут забыли? Я не хотела, чтобы кто-то из оборотней вообще знали, куда я пропала, но теперь узнают все. Скорее всего, Фая после выходного меня спохватилась или господин Говард… Да зачем я думаю о них, когда я нахожусь уже здесь и нормальной жизни мне не видать ещё долго.

— Хватит прохлаждаться, — получила я лёгкий магический импульс от надзирателя и, выглянув из-за дерева, не нашла тех, от кого пряталась.

Продолжая мести улицу, я никак не могла отделаться от мыслей о Белобрысом. Его льдистые глаза пробрали меня до костей. Что его так разозлило?

Вернувшись в тюрьму, меня неожиданно пригласили к начальнику.

— Зачем меня вызывают? — спросила я у огневика, который сопровождал меня в другое крыло.

— Понятия не имею, — ответил он.

— Не из-за того, что я плохо работаю?

— Да вряд ли. По таким пустякам не вызывают, — успокоил он меня, а другой причины я и не знала.

Глава 10

К кабинету начальника тюрьмы меня вели, как и положено, со сцепленными руками. Я уже привыкла к антимагическому браслету и не замечала, как он иногда даже щиплет кожу. Просунуть палец, чтобы почесать, было нереально, так что приходилось либо стучать по нему, чтобы хоть как-то облегчить неприятные ощущения, либо пытаться на что-то отвлечься. Маг заглянул за дверь и спросил разрешения, на что тут же получил ответ. Я не знала, к чему готовиться, поэтому не могла себе представить, что могло меня ожидать в этом кабинете, но от увиденного я даже запнулась о порог. Мой сопровождающий схватил меня за плечо и заставил выпрямиться.

— Спасибо, можете идти, — произнёс начальник, но как он выглядел, я даже не посмотрела, потому что во все глаза уставилась на вальяжно восседавшего в кресле Белобрысого.

Как только за магом закрылась дверь, я медленно перевела взгляд на седовласого мужчину. Коренастый, короткостриженый и с идеально выбритым лицом начальник сидел за своим рабочим столом и с интересом рассматривал меня.

— Ульрике Тавиль, за вас хотят внести залог и оплатить весь ваш долг с условием, что вы вернётесь на работу с прежними условиями контракта в Конрой. Вы согласны?

Я не поверила своим ушам. Богатенький блондин хочет погасить мой долг? Но зачем это ему нужно? Я, конечно же, буду полной дурой, если откажусь, поэтому кивнула, стараясь не смотреть на подозрительного благодетеля.

— Но дело в том, что после нарушения режима по вам ещё не вынесена мера пресечения. Не будь вы женщиной, то сидели бы в карцере, а так комиссия решает, что с вами делать.

— Возможно ли ограничиться штрафом? Сумма будет включена в залог, — произнёс блондин, продолжая разглядывать моё лицо.

Кровоподтёки у меня сейчас цвели буйными расцветками. Лопнувшие капилляры от мощнейших отёков до сих пор придавали моим глазам жуткий вид. Разбитые губы только начали заживать, образуя корочки. В общем, вид у меня был, конечно, получше, чем на следующий день после драки, но любая девушка не хотела, чтобы её видели посторонние люди в таком виде. Особенно с цифрами на лбу.

— Боюсь, одного штрафа будет недостаточно. Дело в том, — заунывно начал начальник, открывая жёлтую папку, — что, согласно отчёту лекаря, женщинам был нанесён колоссальный вред, — произнёс он, казалось бы, невозможное, а затем пробежал глазами по строчкам. Эти пару секунд для меня показались вечностью. Как только он дочитал, медленно поднял глаза, приподнял бровь, прокашлялся, а затем озвучил то, что я натворила:

— Помимо царапин, ссадин и ушибов, у Теи Корли выбиты два зуба и сломана ключица, у Саманты Захари сломаны обе руки, а у Фатимы Сахон сломано три ребра и сотрясение мозга.

Услышанное меня порадовало, и, чтобы скрыть появившуюся улыбку на моих многострадальных губах, я опустила голову как можно ниже. Пусть думают, что мне стыдно.

Мужчина, озвучив это, принялся перебирать моё личное дело и, как я поняла, остановился на копии диплома.

— Так-с, академия. Не на боевом ли вы случайно факультете учились, барышня? — усмехнулся он.

— Агрономический, — тихо произнесла я, подняв голову.

Блондин с каким-то азартом в глазах оглядел меня в целом и остановился на руках. Я от волнения тёрла свои пальцы и, заметив его взгляд, прикрыла разбитые костяшки.

— Мне придётся сделать запрос в академию. Пусть пришлют характеристику, и от этого будет понятно, что ожидать от вас в дальнейшем, и, может, не стоит вносить за вас залог, — повернулся он к блондину. — Не хотелось бы, чтобы среди населения разгуливала столь опасная персона.