У меня внутри словно что-то оборвалось. Если запрос попадет в руки магистру Авани, то представляю, какая будет характеристика. От несправедливости я почувствовала, как к глазам начали подкатывать слёзы.

Внезапно раздался стук в дверь, и в кабинет вошла женщина с кипой бумаг. Она, извинившись, взгромоздила стопку на край стола и верхний лист дала в руки начальнику. Потом, снова извинившись, вышла. Мужчина с интересом вчитался, и уголки его губ опустились. Я, уставшая за день, переступила с ноги на ногу и покосилась на свободный стул. Хотелось не просто сесть, а даже уже лечь.

— Ульрике Тавиль, да вы полны сюрпризов! От областного судьи города Руди поступил запрос об уточнении вашего местонахождения. Дело в том, что ранее подозреваемый в хранении запрещённых зелий Тони Фуц на суде сказал, что это вы подкинули их ему в отместку на его угрозы сдать вас правоохранителям. Да вдобавок вы его избили, усыпили и солгали окружающим о том, что это была самооборона. Он якобы хотел вас изнасиловать. Вас ожидает суд и готовьтесь к увеличению срока.

— Это неправда! — воскликнула я, не сдержав своего негодования. — Он врёт!

— В судебном исполнении указано, что помимо проверки на артефакте правды, были привлечены свидетели, и, по их словам, выходит, что он не врёт. Да и не в моих рамках полномочий тут что-то решать. Я зачитал документ, и моё дело — отправить вас на суд. Возможно, после него вас определят в другую тюрьму.

— Я могу пригласить сюда компетентного человека для урегулирования этого вопроса? Много времени это не займёт, — вдруг подал голос Блондин.

Начальник кивнул, и вскоре из портала вышел господин Хаас. Я вздрогнула от неожиданности, потому что не поняла, каким образом он смог его позвать. Начальник тоже удивился и вытянулся, но затем увидел мерцающие узоры на руке управляющего и сразу же поднялся на ноги. Если уж я знаю этот рисунок, то состоящее на царской службе должностное лицо — тем более. Появившийся огневик вопросительно посмотрел на Блондина, а затем на меня. Брови нахмурились, и в глазах заиграло пламя. Резко повернувшись к начальнику, он протянул руку:

— Тэун Хаас, — представился он.

— Гидион Амелл, — ответил начальник и, вежливо улыбнувшись, предложил сесть в стоящее рядом с Блондином кресло.

Но управляющий не торопился с этим. Он внимательно посмотрел на того, кто его позвал, и у меня сложилось такое впечатление, что они общаются мысленно, потому что второй тоже на него серьёзно смотрел. Господин Хаас тяжко вздохнул, как будто бы его заставляют делать то, чего он не хочет, и, прищурившись, глянул на меня, а точнее, на номер статьи, что красовался над бровями.

— Можно ознакомиться с делом? — обратился он к начальнику тюрьмы.

Господин Амелл протянул ему папку, и только тогда управляющий сел.

— Я думаю, что вы утрясёте этот вопрос, поэтому я хотел бы сейчас забрать девушку с собой.

— Был бы вопрос только в оплате долга, то да, но с такими отягощающими дополнениями я не имею права её отпускать. Мне нужна характеристика из академии, и если только сама царица вмешается, то я лично выпущу госпожу Тавиль на волю, — усмехнулся начальник, думая, что остроумно пошутил, но оборотень вообще никак не отреагировал на это.

Господин Амелл, повысив голос, позвал моего сопровождающего, и маг, потянув магически за связку на руках, вывел меня в коридор. Вернувшись в камеру, я осторожно легла и накрылась покрывалом. Рёбра болели, и хотелось рыдать, но слёз почему-то не было. Моя жизнь честного гражданина закончилась. Неважно, сколько пройдёт лет, но теперь на мне будет клеймо злостной нарушительницы закона. Господин Хаас вряд ли захочет иметь дело с такой обузой, как я, и, прочитав то, о чём я сама сегодня узнала, вернётся вместе с Белобрысым домой и вскоре забудут о проблемной ягватке. Интересно, какой срок мне припаяют за то, чего я не совершала?

— Зачем тебя вызывал начальник? — не удержала своё любопытство Светлана.

— Сообщить, что скоро отправят ещё на один суд.

— Тогда, может, сократят срок? — обрадовалась она.

— Наоборот, добавят, — села я, откинув покрывало в сторону.

Пришлось рассказать о Тони и о том, какая я была дура, уйдя в тот вечер одной с концерта.

— Если бы за такое не давали срок, то я бы теперь легко такого, как твой обидчик, прирезала, — полез из неё чёрный юмор.

— А что за господин, который хотел тебя забрать? — вдруг спросила Кая.

— Оборотень. А больше и не знаю. Я вообще удивлена тому, что они, увидев меня сегодня на улице, решили забрать обратно. Может, сжалились? Оборотни вообще странные. Они как будто в другом мире живут, — со вздохом произнесла я, укладываясь обратно.

Ровно в десять прозвучал сигнал отбоя, и вокруг постепенно воцарилась тишина. От пережитых эмоций сон не шёл. Вскоре стали доноситься звуки храпа из общего коридора, и я порадовалась тому, что мои соседки лишь иногда сопели. Да, Миланья периодически разговаривает во сне. Тут же вспомнила Ингу с Молли. Прожив с ними четыре года, у меня никогда не было проблем со сном. Вот подруге бы весточку передать, чтобы навестила меня. Хочется рассказать ей о том, чтобы она смело ехала к оборотням, если тут у неё не срастётся с её парнем и работой. Хотя нет, она всё равно не согласится, потому что без еженедельных прогулок по магазинам она жить не сможет.

Утро, как обычно, началось с противного сигнала. Позавтракав, я вернулась в камеру и села в ожидании начала рабочего дня. Интересно, куда сегодня повезут? Мои соседки сразу ушли на свои рабочие места. Кая — хороший парикмахер, а Миланья со Светланой трудятся в пошивочном цехе.

— Тавиль на выход, — вдруг возле решётки появился надзиратель.

Я, не понимая, почему за мной пришли, когда ещё было пятнадцать минут свободного времени, тут же поднялась и последовала за магом.

Он вёл меня не к автобусу и не к начальнику, а в хозчасть. Неужели я сегодня буду работать в помещении?

Когда мне выдали пакет с моими вещами, я непонимающе замерла на месте, и тогда маг соизволил пояснить:

— Тебя выпускают. Быстрее переодевайся, тебя ждут.

Я была готова скинуть с себя комбинезон прямо в коридоре, но мужчина втолкнул меня в пустую комнату. Ту самую, где мы переодевались по прибытии. Цветастому платью я была рада, как и мягким тапочкам, потому что грубые ботинки нещадно натирали мозоли. Как только я вышла, маг убрал с моего лба цифры и снял браслет. Изменений я никаких не ощутила, кроме необъятного счастья, что покидаю это место. Осталось узнать, каким образом господин Хаас смог договориться. Ещё большей неожиданностью стало то, что у дверей меня ждал начальник. Поверить в то, что царица самолично повлияла на мою судьбу, было невозможно, и, наверное, произошло какое-то совпадение или недоразумение.

— Прощайте! И больше сюда не попадайте, госпожа Тавиль, — произнёс господин Амелл и широко открыл дверь.

Перешагнув порог, я вышла на тротуар и посмотрела по сторонам. Господина Хааса нигде не было видно. Мимо проезжали машины, и тут я догадалась посмотреть в сторону парковки. Облокотившись на капот новенького блестящего внедорожника, стоял Блондин. Я замерла, не зная, как мне быть и что говорить. У нас с ним с самого начала как-то не заладилось общение. Погода сегодня была пасмурной, и осенний ветерок чувствительно прошёлся по моей коже. Лёгкое платье с тонкими бретельками совсем не подходило для этого города в такое время года. Блондин повернулся. Увидев меня, он подошёл к дверце и открыл её, приглашая меня внутрь. Нет, я не пошла. Я побежала, придерживая рёбра. Нырнув в салон, дождалась, когда он сядет за руль, и, дрожа не то от холода, не то от волнения, начала шептать, потому что голос неожиданно куда-то делся.

— Спасибо огромное! Я не знаю, как вас благодарить за то, что сделали невозможное! Я клянусь, что Фуц меня оклеветал. Господин Говард подтвердит. Я защищалась, и в тюрьме на меня напали. Я сама никогда в жизни…

Парень, не поворачиваясь ко мне, завёл мотор, включил печку и сразу же тронулся с места. Похоже, слушать меня ему было неинтересно, поэтому я замолчала на полуслове и нащупала ремень безопасности. Пристегнувшись, я села ровно, глядя перед собой. Поворачиваться к мужчине мне было стыдно. Не хотелось, чтобы он лишний раз видел моё лицо.