— Сожитель помер, а я рядом была. Помню, что пили вместе, а потом я уснула. Разбудили уже маги.

Я села на корточки, пытаясь не думать о том, как я обещала себе, что выберусь из деревни и заберу маму в город. Я не хотела возвращаться в нищету и мир вот таких вот забулдыг. За детство я насмотрелась на них так, что, находясь среди оборотней, я не переставая радовалась тому, что они не употребляют алкоголь, и все, кроме Тавея Бекира, ко мне относились хорошо. Как же быстро кончилась сказка, которая мне теперь недоступна. Даже после того, как меня отсюда выпустят, бывшую заключенную никто не возьмёт на хорошую работу. Слёзы снова подкатили, и я, шмыгнув, упёрлась лицом в сгиб локтя.

— Ты что, плачешь из-за моего сожителя? Да он тот говнюк ещё был, так что не надо, — подошла ко мне женщина и погладила по голове.

От этого абсурда я истерически засмеялась, и дурно пахнущая женщина подхватила мой хохот. На это с соседних камер начали выкрикивать, чтобы мы заткнулись, и я отошла подальше от решётки. Мы просидели в ожидании часа два, затем пришли за черноволосой, ещё через минут тридцать забрали вторую, которая, оказывается, была воровкой и в этот раз попалась за обнос квартиры. Со своим подельником вынесли всю технику и умудрились тут же продать. В одиночестве я пробыла недолго, потому что привели очередную подсудимую, и не успела я с ней пообщаться, как пришли за мной. Я ожидала какой-то большой зал и суровых судей в мантиях, но меня ввели в обычный кабинет с двумя столами. За одним сидел мужчина-судья в чёрном костюме, а за вторым — девушка-секретарь. Моё место было на стуле, посреди кабинета, а сопровождающий маг встал за моей спиной.

Судья нудно стал зачитывать строки из устава уголовного судопроизводства, называя какие-то статьи, и в конце спросил: «Всё ли я поняла и готова ли подписать?» Я честно ответила, что не поняла, так как вообще никогда не интересовалась судебными делами, и все эти юридические термины для меня были тёмным лесом. Тогда девушка дала мне два листа, на которых мелким почерком было написано, в чём меня обвиняют и какое наказание я должна понести. Выходило, что я буду отрабатывать долг почти пять лет. Ниже были приведены расчёты, и тогда я попросила обратиться к управляющему в Конрой, чтобы он внёс сюда заработанные мной деньги за полтора месяца. Судья кивнул, и секретарь сделала пометку. Пусть сумма была небольшая, но хоть немного я сократила срок. Мне предложили места работы, и, помня совет черноволосой женщины, я сразу отказалась от кухни. Затем там было швейное производство, и я тоже отказалась, понимая, что там полно опасных острых предметов, не говоря уже об утюгах. Сфера обслуживания, к которой относится прачечная, баня и парикмахерская, тоже мне не подходила, и осталось только уборка различных территорий. Мне показалось, что это более безопасно, и я подписала бумаги. Маг проводил меня в медчасть и такого стыда я ещё в жизни не испытывала. В пустую комнату завели шестнадцать женщин и приказали раздеваться догола. Вещи сложить в пакеты и отдать надзирательнице. Затем нас выводили по одной и заводили в соседнее помещение. Другая надзирательница осматривала нас, затем прощупывала волосы и проверяла рот. Дальше нам выдавали нижнее белье и серый комбинезон с грубыми ботинками. Потом нас заводили к магу-целителю, который осматривал нас на предмет беременности и тяжёлых заболеваний, и уже потом огненный маг ставил на коже магический номер, по которому была видна статья и номер камеры. По итогу теперь у меня на лбу красуется пристыднейшая татуировка: двадцать точка двадцать пять точка ноль пять. Дальше нас ждал ужин, после которого был проведён инструктаж и знакомство со всем тем, что мы должны знать. В камеру меня привели в девять вечера, и до отбоя был ещё целый час. Сокамерницы встретили меня с усмешками. Три разновозрастные женщины по непонятной мне причине стали меня высмеивать, а потом до меня дошло, что это началось психологическое насилие. Естественно, прошлись по моей внешности, а потом одна, самая неприятная, несколько раз дёрнула меня за волосы.

Я даже не успела открыть рта, как поняла, что нормального знакомства уже не получится, но всё же стойко выслушав оскорбления, я предприняла попытку.

— Меня зовут Рика, — произнесла я, получив в ответ очередную вспышку гогота.

— Да никому не интересно. Ты узкоглазая кулиска, будешь у нас в ногах ползать, — ответила щербатая тётка неопределенного возраста.

Я думала, что в жизни такого не бывает, но, похоже, я снова стала героиней, только уже тюремной прозы. Зря я, конечно, такое не читала, а так бы сейчас хотя бы была готова и знала, как себя вести.

Пришлось включаться в их игру. Глянув на койку с наваленными на неё вещами, я поняла, что она предназначается мне, поэтому подошла и вместе с покрывалом сдернула их на пол. Понятное дело, это им не понравилось, и они накинулись на меня мгновенно, получая отпор. Пригодились мои тренировки на полигоне. В очередной раз мысленно поблагодарила Брайана за то, что научил запрещённым приёмам, которые шли сейчас на ура. Поначалу было очень страшно всерьёз бить человека и ломать ему кости, но в данный момент выбора не было. Нас вскоре уложили лицами в пол, и почему-то именно меня вытащили в коридор.

Огненный маг, тот самый, который ставил номер, сел на корточки и посмотрел на моё разбитое лицо. Я прекрасно помню, как получила лбом себе по носу, поэтому с него текло не переставая. Адреналин начал инактивироваться, и я начала чувствовать боль. Неужели мне сломали нос? Руки были сцеплены за спиной, и меня начало качать из стороны в сторону. Вскоре появился лекарь в белом халате. Я обрадовалась, что сейчас мне помогут, но он оглядев лицо, дал понять, чтобы меня уводили. Маг грубо схватил меня за плечо, поставил на ноги и потащил по коридору. Из каждой камеры на меня смотрели женские лица, и многие улыбались. Парочка даже похвалила за то, что я дала отпор. Шли мы недолго, и я откровенно радовалась тому, что меня уводят от этих психопаток. Наваляла я им хорошо, так что в следующий раз пусть боятся кулисок. Это они ещё не знают, что ошиблись с моей нацией. Если не приглядываться, то действительно мы похожи, но они живут на севере, и лица их более круглые. Рост ниже, а так да, пожалуй, очень похожи. Завели меня в пустую камеру и посадили на лавку. Надзирающий сверился по спискам и на моём лбу исправил номер камеры.

— Умывайся, — указал он на раковину, и я, шатаясь, подошла к ней.

Глянув в зеркало, испугалась. Похоже, знатно они проредили мне волосы, потому что концы вместе с луковицами торчали в разные стороны и держались за счет резинки. Месиво на лице заставило нахмуриться, и от этого сразу же всё заболело. Кровь, хоть и перестала бежать, но её повсюду было так много, что закружилась голова. Набрав в ладони воды, я наклонилась и…

Открыла глаза в белом помещении. Похоже, медблок, и я была права, потому что рядом обнаружилась девушка в белом халате. Она, увидев, что я очнулась, позвала моего надзирателя, и он, не церемонясь, поднял меня, потянув за предплечье.

— Стоять можешь? — спросил он, не торопясь выводить меня отсюда.

— Вроде да, — хрипло ответила я, прислушиваясь к ощущениям.

Тогда он, продолжая придерживать меня, медленно повел по коридору в мою новую камеру. Так как это была уже глубокая ночь, женщины спали и лишь недовольно поворчали на громкий стук решётки. Кровать была пустой и ровно застеленной, чем уже порадовало новое местопребывание. Не раздеваясь, я легла поверх покрывала и уставилась в потолок. М-да уж. К такому жизнь меня не готовила.

Утро началось с мерзкого сигнала подъёма. Я не спешила вставать, чувствуя, как от побоев болит всё тело. Первая женщина, вставшая с кровати, сразу же подошла ко мне.

— Ого. Кто же тебя так?

— В пятую вчера попробовали заселить, — прошептала я.

— Совсем одурели? Молодую девчонку к матерым преступницам, — покачала она головой.

— Меня зовут Рика, — представилась я, понимая, что эта вроде бы нормальная соседка.