— Я и сама не понимаю, что происходит. На меня так и сыплются несчастья. Думаю, что это место так на меня влияет. Уехала бы, но мне некуда, да ещё этот долг…

— А к родителям?

— Мама умерла весной, а отца я никогда и не видела. Мама говорила, что он погиб, но я не знаю, правда ли это.

— Давай посмотрю, — протянула она руку.

Как только наши ладони соприкоснулись, у женщины побелели глаза. Получается, что она не просто поисковик. Какие же всё-таки удивительные здесь проживают маги!

— Да, старая смерть. На территории дроу его кости, — проговорила она, возвращая своим глазам обычный вид.

— Дроу? Но это так далеко от нашей деревни! — удивилась я.

— В те годы они забирали в плен всех, кто имел хоть толику магии, и, увы, очень много погибло, отдавая свои жизни ради пустого алтаря. Я тогда чуть не осталась вдовой, — со вздохом произнесла она то, что, видимо, знают только приближённые царицы, потому что в учебниках истории про войну с дроу хоть и много написано, но такого я не помню, а этот предмет я всегда любила.

Нашу беседу прервала София: она прибежала за добавкой. Напихав полный рот, она снова убежала, а я подумала про её мать. Оставаться мне здесь больше не хотелось, потому что я постоянно буду бояться снова с ней повстречаться, и, занимаясь любовью с Аскаром, я буду думать не об удовольствии, а о волчьей пасти и острых когтях, оставляющих очень опасные раны. Не оторви от меня её тогда управляющий — я была бы уже мертва. А может, это было бы и к лучшему. Жирному Лео зато не досталась бы.

Когда госпожа Хаас ушла, мы с Софией принялись готовить обед, но Аскар так и не возвращался. Может, что-то действительно важное у них там произошло, а не просто это был повод, чтобы Ламис могла со мной поговорить. Уложив ребёнка спать на дневной сон, я немного полежала рядом и ушла к себе перематывать грудь. Вот уже время близилось к пяти часам, а оборотень так и не пришёл, но мне некогда было скучать, потому что всё моё внимание забирала себе София. Мы вернулись с ней к созданию секретиков и провозились на улице до самого вечера. Хоть я и старалась не думать об Аскаре, но тревога набирала обороты. Если он неизвестно где, то в любой момент может прийти за дочерью Вивьен. Сомневаюсь, что она постесняется при девочке меня прикончить. Возможно, для оборотней нет разницы, кому перегрызть горло — оленю в лесу или человечке.

Накручивая себе ужасов, я чуть не заработала инфаркт, когда между деревьев показалась серая волчья голова. Меня прошибло холодным потом и словно отказали ноги, потому что я хотела вскочить и убежать в дом, но получилось только дёрнуться. Если бы София в этот момент не воскликнула: «Папочка, хочешь посмотреть секретики?» — я, наверное, уже ползла бы на руках подальше от зверя. Волк вышел и, глядя на меня, подошёл к дочке. Лизнул её голову, а та принялась раскапывать свои поделки, радостно щебеча о том, как она это делала. Я молча наблюдала, ожидая, когда он сменит ипостась, но он, снова глянув на меня, ушёл обратно в лес.

Возмущению моему не было предела, когда я, уложив ребёнка спать, так и не дождалась Аскара. Я полночи просидела на диване и накрутила себя до такой степени, что завтра же утром собиралась снова уходить в Конрой. Он меня сюда притащил для чего? Чтобы я сидела с его дочкой? Следила за домом, а он приходил только тогда, когда захотел секса? Удобно устроился!

Утром я решительно разбудила ребёнка и повела её в детскую группу как раз к завтраку. Амира вместе с Гертрудой очень удивились сначала тому, кто привёл ребёнка, а потом моему новому запаху. Как бы я ни мылась, теперь я пахла оборотнем, и я никак не могла дать этому объяснение. Мудрая женщина сделала вид, что всё в порядке и просто сказала, что рада меня видеть и была бы не против, если бы я снова стала сюда приходить помогать с уборкой. Невольно вспомнила слова Вивьен о том, что я хорошая поломойка. Немного огорчилась, но постаралась отогнать эти мысли и вежливо ответить Гертруде, что я не смогу, так как возвращаюсь в Конрой. Вот тогда заговорила Амира, и в её голосе я распознала недовольные нотки. Ещё бы, Вивьен её подруга, и она явно была на её стороне.

— А кто вечером заберёт Софию? — спросила она, складывая руки на груди.

— У девочки, вообще-то, есть родители, — возможно, грубо ответила, но я никогда не мечтала воспитывать чужих детей, когда и своих-то заводить не желала.

— Да из-за тебя же Вивьен изгнали из стаи! — воскликнула она и по моему ошарашенному лицу поняла, что я об этом не знала.

— Таково было решение Альфы, — тихо произнесла Гертруда.

— А куда? А где? Как изгнали? А как же София? Так же нельзя, — прошептала я, находя среди детей улыбчивую девочку, которую оставили без матери.

У меня не укладывались в голове их волчьи законы. Как можно разлучить мать и дитя? Девочка не виновата в том, что произошло. Ладно бы был нормальный отец, который мог бы о ней позаботиться, но он бросил её на свою любовницу и свалил в неизвестном направлении. Меня это так разозлило, что я больше не захотела ничего знать ни о нём, ни о его детях, ни об Амароке, в котором я для всех теперь буду той самой человеческой подстилкой, из-за которой выгнали оборотницу… Отвернувшись от внимательных взглядов женщин, попросила, чтобы они передали девочку её родственникам, потому что у Вивьен должны же быть здесь родители или хоть сам Альфа, если папаша не придёт. Попрощавшись, отправилась к дому госпожи Хаас. Она вчера сама сказала, чтобы я обращалась к ней за помощью. Вот мне и понадобилось срочно покинуть Амарок.

Я чуть ли не бежала обратно, желая скрыться от любопытных взглядов. Мне казалось, что всё поселение уже обо мне знает, и вот мне оставалось завернуть за ограду, как из дома напротив вышел Аскар и очень быстро стал приближаться ко мне. Первая мысль была бежать к двери управляющего и попытаться избежать разговора с оборотнем, но я замерла на месте.

— Ты отвела Софию в детскую группу? — спросил он, и я кивнула.

Оборотень улыбнулся, как ни в чём не бывало подошёл ко мне и подхватил на руки. Меня это ещё больше взбесило. То есть можно пропадать почти на сутки, не сказав ни слова, и потом тащить меня в кровать? Я еле сдерживалась, пока он нёс меня в дом, потому что не хотелось ругаться на улице. Но как только за нами закрылась дверь, я стала вырываться и высказывать всё, что думаю. Тот вообще не понял моего наезда. Ответил, что я зря шиплю на него как дикая кошка, и предпринял попытку задобрить меня поцелуями. Потянул меня на себя и хотел раздеть, но я надавала ему по рукам. Вот тогда он начал воспринимать меня всерьез.

— Что не так с моей дочерью? Ты женщина, и твоё дело — сидеть дома с детьми. С чужими ты целыми днями находилась, а с моей не хочешь?

— У нее есть мать! Я не хочу быть ей заменой! Вы неизвестно куда изгнали женщину, лишив её дома и ребёнка!

— Я сделал это ради тебя!

— А ты меня спросил? Ты вообще моё мнение когда-нибудь хотел узнать? Нет! Тебе вообще всё равно, что я думаю. А так-то очень удобно! Превратился в волка и убежал в лес! Никакой ответственности! Зачем со мной разговаривать? Не хочешь говорить? Поменял ипостась — и хорошо! Что там шипит эта кошка? Да плевать! — уже орала я.

Я не знаю, куда девался мой инстинкт самосохранения, но я поздно заметила, что мужчина еле сдерживает оборот. На руках появились когти, но я на них даже не смотрела, высказывая ему всё это, глядя в глаза. Фатальная ошибка в мире оборотней, потому что я почувствовала сначала давление, смутно знакомое, как при знакомстве с его братом тогда на поляне. А затем стало пригибать к земле, и тут меня качнуло вырвавшейся из его тела неведомой силой. Стало больно дышать, и я попятилась к двери, намереваясь бежать. Аскар правильно понял мои действия и попытался схватить, но меня было уже не остановить. Дернулась в сторону и выскочила на улицу. Когтистая лапа прошлась по моему плечу, и я вскрикнула от неожиданности.

— Женщина, не зли меня, вернись в дом! — прорычал он.