Таня колдовала над макияжем и причёской, то и дело приговаривая:

— Вот теперь ты не просто «нормально выглядишь», ты выглядишь так, что люди оборачиваются не потому, что что‑то не так, а потому что хочется смотреть.

Я чуть улыбнулась, но внутри всё равно дрожало: то ли от волнения, то ли от непривычки видеть себя такой — собранной, нарядной, будто я готова не просто пережить вечер, а прожить его.

Максим пару раз заглядывал в комнату, предлагал вызвать визажиста и парикмахера:

— У меня есть контакты, всё сделают быстро и профессионально.

Но Таня, не отрываясь от укладки, махнула на него расчёской:

— Вон отсюда! Мы сами. У нас тут женская магия, а не бизнес‑переговоры.

Он усмехнулся, поднял руки в жесте «сдаюсь» и ушёл. А я вдруг поймала себя на том, что мне приятно: он не давит, не навязывает, просто хочет, чтобы всё было хорошо. И при этом не берёт это «хорошо» целиком на себя, а оставляет место для меня и для Тани, для наших маленьких ритуалов.

Когда я наконец вышла из комнаты, Максим сидел на диване, листал что‑то в телефоне — и выглядел так, будто пытается вести себя как обычно. Но стоило мне появиться, он резко обернулся, встал, и в его взгляде мелькнуло что‑то новое, глубокое, отчего глаза будто стали почти чёрными.

— Ты просто… прекрасна, — выдохнул он и тут же, будто испугавшись собственной откровенности, прокашлялся, возвращая голосу привычную собранность. — Поехали. И теперь точно не отойду ни на шаг.

Я рассмеялась — тихо, но искренне, и это смешное, немного неловкое напряжение между нами вдруг стало легче:

— Договорились. Только не стой надо мной, как телохранитель. Просто будь рядом.

Мы сели в машину — сегодня за рулём был водитель, и это добавляло вечеру какой‑то особенной торжественности, будто мы едем не просто на праздник, а на событие, которое должно что‑то значить. По дороге говорили о пустяках: о том, что город в вечерних огнях выглядит совсем другим, будто каждый фонарь зажигается специально для этого вечера. О том, как странно, когда привычный маршрут вдруг кажется частью чего‑то важного.

А потом Максим вдруг заговорил про Дамира — так, будто хотел, чтобы я заранее почувствовала: там, куда мы едем, есть человек, который для него почти как семья.

— Мы с ним как братья. Ещё с универа: я вечно вляпывался в истории, а он вытаскивал. Потом как‑то поменялись местами. Но главное — он всегда говорит прямо. Если что не так — скажет в лицо, но и за своих стоит насмерть.

Я слушала и чувствовала, как внутри потихоньку тает ледяной комочек тревоги. Не потому что Максим пытался меня «подготовить», а потому что он делился чем‑то настоящим, тем, что ему важно. И этим как будто говорил: «Ты не чужая. Ты со мной».

Доехали быстро. Место, где отмечали помолвку, и правда было шикарным: просторный зал с высокими окнами, мягкий свет, живые цветы, лёгкий гул голосов, в котором не было ни враждебности, ни осуждения — только предвкушение праздника.

Мы вошли, и я невольно придвинулась чуть ближе к Максиму — не потому что испугалась, а просто чтобы почувствовать эту опору, о которой он обещал. Он чуть наклонил голову, будто проверяя, всё ли со мной в порядке, и едва заметно кивнул: «Я здесь». И этого хватило.

— А где твой друг с невестой? — тихо спросила я, оглядываясь.

Максим тоже осмотрелся, чуть прищурился:

— Вот он, Дамир. Видишь, у бара? В чёрном костюме, хмурится так, будто весь мир — это его личная шутка.

— А невеста? Вон та блондинка в голубом?

Максим хмыкнул:

— Если бы. Это Лея — его первая любовь и сестра Миланы. Она тут скорее как часть истории, чем как героиня сегодняшнего вечера. А невеста — вот та, в жёлтом…

— Это золотой, — поправила я чуть улыбаясь.

— Не важно, — снова хмыкнул Максим. — Пошли поздороваемся и поздравим.

— Она не особо тебе нравится? — вдруг спросила я, заметив, как в этом его «не важно» прячется что‑то ещё.

Максим на секунду задержал шаг, потом рассмеялся — тихо, будто сам над собой:

— Это так видно?

— Чуть‑чуть, — призналась я. — Ты будто заранее готовишься к тому, что она тебе что‑то скажет, и уже подбираешь ответ.

— Может, и так, — пожал он плечами, но в голосе не было раздражения, скорее лёгкая усталость. — Просто у неё на всё своё мнение, и она не стесняется его озвучивать. Но Дамира она вроде любит.

У вас отображаются картинки ?

Глава 13. «Не одна»

Я смотрела, как они подходят друг к другу — Максим и Дамир, — и в этом движении было столько невысказанного, что даже воздух будто стал плотнее. Лицо Дамира было хмурым, будто на плечи легло что‑то тяжёлое, но стоило ему увидеть Максима — в глазах мелькнуло облегчение, и он тут же распахнул объятия.

— Брат, ты что-то совсем хмурый, выдыхай, поддержка в виде меня прибыла, — поддел его Максим, крепко обнимая друга.

Дамир хмыкнул, но в этом звуке не было веселья — скорее горькая усмешка:

— Такое чувство, что не тут я должен сейчас находиться.

— Не тут или не с той? — снова поддел его Максим, но уже мягче, без прежнего напора.

Дамир только сильнее нахмурился, будто слова застряли где‑то внутри и никак не хотели выходить наружу. Они перекинулись ещё парой фраз — ничего серьёзного, обычные шутки, за которыми пряталась настоящая тревога, — а потом Дамир вдруг махнул рукой:

— Пойду проверю, как там всё… ну, чтобы ничего не пошло наперекосяк.

— Держись, — тихо сказал ему Максим, и в этом «держись» было столько настоящей, мужской поддержки, что даже мне стало чуть спокойнее.

— Пошли что‑нибудь выпьем, — предложил Максим, когда Дамир отошёл. — Вечер будет тяжёлым.

Я кивнула, хотя внутри всё ещё гудело от этой странной, натянутой атмосферы. Мы стояли, болтали ни о чём: Максим рассказывал про гостей — кто из них партнёр по бизнесу, кто старый университетский приятель, кто просто «человек, без которого этот праздник не был бы таким шумным». Мы даже смеялись над какой‑то нелепой историей про прошлогодний корпоратив, и на минуту мне показалось, что мы не играем роли, а просто пара, которой хорошо друг с другом.

Но потом его взгляд зацепился за одну фигуру в толпе — и я сразу поняла, кого он увидел. Это была Даша, его бывшая жена. Она выглядела шикарно: безупречная укладка, платье, которое будто специально создано, чтобы все оборачивались, лёгкая улыбка, в которой читалось: «Я знаю, что на меня смотрят».

Я увидела, как Максим сразу напрягся: плечи чуть приподнялись, взгляд стал жёстче, будто он мгновенно надел броню. И внутри у меня вдруг вспыхнуло незнакомое, колючее чувство — ревность. Оно появилось так резко, что я даже растерялась. «Оно не должно быть, — тут же одёрнула я себя. — Мы просто играем роли». Но сердце будто не слышало этих доводов и стучало где‑то в горле.

Даша заметила нас и направилась в нашу сторону — не спеша, но уверенно, будто знала, что её появление произведёт эффект.

Не думая, я взяла Максима за руку — просто машинально, чтобы как‑то удержать этот момент, не дать ему рассыпаться. И что удивительно: он не отдёрнул руку, не посмотрел на меня с недоумением. Наоборот — сжал мою ладонь крепче, твёрдо, так, что это прикосновение вдруг стало не игрой, а настоящей опорой.

— Привет, Макс, — сказала Даша, останавливаясь в полушаге от нас. — Мы так давно не виделись.

— Привет, Дарья, — спокойно ответил Максим, не делая ни шага навстречу. — Ты что тут делаешь?

— Как что? Мы с Миланой подруги, если ты не забыл. А вот что тут делает Лера — и где Костик — уже интереснее.

Максим чуть наклонил голову, будто взвешивая слова, а потом спокойно, без лишних эмоций произнёс:

— Лера — моя девушка. Остальное тебя не касается.

Даша хмыкнула — так, будто услышала не ответ, а какую‑то забавную шутку.

— Ну, допустим, — протянула она, скользнула по мне взглядом, ещё раз хмыкнула и, развернувшись, ушла, оставив после себя лёгкий шлейф духов и ощущение, что она только что провела невидимую черту.