— Доброе утро, — хрипло произнёс он. — Надеюсь, голова болит не слишком сильно?

Я почувствовала, как краснеют щёки. Хотела сказать что-то умное, спокойное, такое, чтобы сразу расставить всё по местам, но вместо этого просто плотнее прижалась к его плечу, пряча лицо.

— Давай просто полежим вот так, а потом будем разбираться во всём, что произошло ночью, — тихо сказала я, не открывая глаз. Будто если я не буду смотреть на мир, мир не будет смотреть на меня и не увидит, как я боюсь.

Максим чуть отстранился, и я сразу почувствовала эту маленькую, но резкую дистанцию. По его лицу скользнуло что-то вроде недовольства, но не злого — скорее упрямого.

— Я не собираюсь делать вид, что ничего не было, — твёрдо произнёс он, поднимаясь с кровати. — Но и давить не буду.

Он накинул рубашку, не застёгивая, и пошёл в ванную. А я осталась лежать, прислушиваясь к тишине квартиры, которая вдруг стала слишком громкой — она будто кричала о том, что мы только что не сказали друг другу.

И тут снова зазвонил его телефон. Звук был резким, чужим, он ворвался в эту хрупкую паузу, которую мы пытались себе выторговать. Потом ещё раз. И ещё.

Я поморщилась, будто от этого звука сильнее заломило виски.

— Лер, посмотри, кто там, — донёсся из ванной голос Максима. — Не хочу сейчас отвлекаться, но если это по работе — надо ответить.

Я села, потянулась к телефону на тумбочке и взяла его, как что-то горячее, чего лучше не касаться. Экран вспыхнул, и в тот же миг пришло сообщение — не звонок, а именно сообщение. И на экране высветилось имя: Даша.

«Мне вот интересно, это месть Костику за то, что он спал со мной?»

Внутри всё сжалось в тугой узел. Эти слова били точно в самое уязвимое место — в ту часть меня, которая до сих пор не разобралась, что между мной и Максимом настоящее, а что просто удобный выход из одиночества. Я застыла, чувствуя, как страх и обида сплетаются в один колючий ком.

В этот момент из ванной вышел Максим. Волосы были слегка влажными, лицо — собранным, будто он уже мысленно переключился на другой режим.

— Кто там? С самого утра уже нервы мотают, — вздохнул он, подходя ближе, но вдруг замер, увидев, как изменилось моё лицо. — Что такое?

Я молча протянула ему телефон, не в силах подобрать слова. Пусть сам видит. Пусть сам разбирается с этим ядом, который каким-то образом добрался до нас даже в эту минуту тишины.

Максим взял телефон, скользнул взглядом по экрану, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то жёсткое, холодное. Но он тут же спрятал это, будто задвинул за невидимую дверь.

— Вот ведь не умеет просто жить и не лезть туда, где её не просят, — спокойно, почти буднично произнёс он. Не стал отвечать на сообщение, просто заблокировал экран и отложил телефон.

— Ты знал, да? — тихо спросила я, глядя куда-то в сторону, чтобы не видеть его реакции. — Если это действительно какая-то месть, расчёт, способ кому-то что-то доказать…

Максим подошёл, сел на край кровати, но не стал тянуть меня к себе, не стал перебивать словами. Просто посмотрел прямо, спокойно, без оправданий.

— Если бы я делал что-то ради мести, я бы не сидел тут с тобой сейчас. Я бы вообще не тратил на это время. То, что происходит между нами, — это не инструмент. Мне вообще пофиг, с кем она там спала.

Я наконец подняла на него глаза.

— А зачем всё это тогда?

Он чуть наклонил голову, будто сам пытался подобрать самое точное слово.

— Когда я увидел, что тебе тяжело, я не мог просто пройти мимо. Всё так, как я и говорил до этого. Я знал, что Даша и Костя спали или спят — неважно. Но мне плевать на это.

Я помолчала, переваривая эти слова. Они должны были успокоить, но вместо этого только сильнее запутали: если не месть, не расчёт, тогда что? И почему мне от этого не легче?

— Знаешь, что сейчас хочется больше всего? — вдруг сказала я. — Давай сделаем вид, что ночью ничего не было. Всё останется так, как и было: наш договор в силе. Но я пока не готова к чему-то большему. Не сейчас…

Максим усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья — только какая-то горькая усталость.

— Это то, что ты сейчас действительно хочешь?

— Да, — прошептала я.

— Тогда как скажешь.

Я хотела всё объяснить, хотела сказать, что дело не в нём, а во мне, в том, как быстро всё закручивается, но слова вылетели раньше, чем я успела их остановить:

— Просто я пока не готова к новым серьёзным отношениям. Если тебе будет не хватать… — я глазами показала вниз, чувствуя, как от собственной прямолинейности становится стыдно. — То делай это так, чтобы никто не узнал. Пока мы в отношениях, пусть и фиктивных, пусть про меня не сплетничают.

Глава 16. «Не исчезать»

— Ну это прям… — я выдохнул, обрывая себя, будто даже произносить дальше не хотелось. — Ещё что она может придумать… Я что, дебил?

«Да, дебил», — спокойно отозвался внутренний голос, и я криво усмехнулся сам себе. Точно.

Я резко захлопнул дверцу машины, будто этим можно было запереть внутри всё то, что рвалось наружу, и пошёл к офису. Лифт полз невыносимо медленно, каждый этаж тянулся, как час. В голове снова и снова прокручивались её слова, те самые, сказанные на выдохе, будто она пыталась одновременно защитить себя и выдать мне какое‑то нелепое разрешение. И от этого становилось не просто обидно — а горько. Не потому, что она мне что‑то запрещала, а потому, что сама верила, будто так будет правильно.

В кабинете уже сидел Дамир. Спокойный, собранный, будто весь этот хаос внешнего мира до него просто не долетал.

— Давай выпьем, — с порога бросил я, не тратя время на приветствия.

Дамир приподнял бровь, но не стал спорить. Просто молча подвинул второй бокал и налил из бутылки, которую, видимо, приготовил ещё до моего прихода.

— Прямо так, с порога? Что случилось? — спросил он негромко, без нажима.

Я сел, опёрся локтями о стол и несколько секунд просто смотрел на янтарную жидкость в бокале, будто там можно было найти ответ. Потом коротко, без лишних красок, рассказал про утро: про телефон, про сообщение от Даши, про то, как Лера, задыхаясь от собственных страхов, выстроила эту нелепую границу.

— «…Можешь делать что хочешь, но только тайно». Ты прикинь, до чего докатились, — я хмыкнул, но в этом смехе не было ни капли веселья. — И самое смешное, она ведь искренне думает, что делает лучше.

Я поднял бокал и выпил залпом, не чувствуя вкуса, только обжигающее тепло, которое на секунду сбило дыхание. Потом хмуро посмотрел на Дамира.

Он всё понял. Не по словам, а по тому, как я сидел — будто на мне висел груз, который я не знал, куда деть.

— Макс, ну тут вообще хрен поймёшь, чем тебе помочь, — наконец сказал он, чуть наклонив голову. — Одно знаю точно: не делай сейчас ничего на эмоциях. Не накручивай, не руби с плеча. Она сейчас не про тебя говорит. Она про свои страхи. Если сейчас сделаешь какую‑нибудь глупость назло — не простит. Да и ты себе не простишь.

Я провёл ладонью по лицу, будто стирая усталость.

— А что делать? Сидеть и ждать, пока она решит, можно мне вообще что‑то хотеть или нет?

— Не надо ничего решать за неё, — спокойно ответил Дамир. — Пусть сейчас ей нужно, чтобы всё было «как раньше». Пусть. Ты можешь дать ей эту иллюзию, пока она не перестанет дрожать. А потом потихоньку покажешь, что «как раньше» уже не будет — и это нормально.

Я криво улыбнулся.

— Ты прям психолог.

— Нет, — покачал головой Дамир. — Просто помню, как сам ходил по краю, когда не знал, как сказать, что мне важно. Иногда самое сильное, что ты можешь сделать, — это просто остаться. Не давить. Не доказывать. Просто быть рядом.

Я кивнул, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Не до конца, не сразу, но хотя бы перестало сжимать грудь стальным обручем.

— Ладно, — выдохнул я и чуть расправил плечи. — Значит, не делаю глупостей. Пока держусь на расстоянии, но не исчезаю.