Я вздохнула. В голове всё ещё крутились обрывки сегодняшнего дня: диван, чашка, торт, слова, которые я бросала, как камни, чтобы не упасть самой. Но мысль о плане… о том, что кто-то другой возьмёт на себя эту тяжесть хотя бы на время, вдруг показалась мне почти спасительной.

— Ладно, — тихо проговорила я. — Допустим, я ему напишу. Но не сегодня. Сегодня я просто хочу сидеть тут, пить твой ужасный чай и не думать ни о каких разводах.

Таня улыбнулась и подвинула ко мне пачку печенья.

— Сегодня — никаких планов. Сегодня мы едим печенье, смотрим какой-нибудь глупый сериал и делаем вид, что мир — это просто коробка конфет, а не минное поле. А завтра… ну, завтра будет завтра.

Мы сидели так ещё долго: разговаривали о пустяках, вспоминали смешные истории из школы, смеялись над тем, как Таня однажды пыталась испечь пирог и сожгла духовку. И с каждым словом, с каждой шуткой я чувствовала, как понемногу возвращается способность дышать. Не свободно, не легко, но хотя бы не так, будто кто-то сжимает грудь железной рукой.

Глава 4. «Когда план становится реальностью»

Костя названивал весь вечер и утро — телефон в моём кармане то и дело вибрировал, будто пытался выпрыгнуть. На экране вспыхивали: «Костя», «Костя снова», «Ну ответь хоть на сообщение». Я смотрела на эти уведомления, и внутри всё сжималось, но я не брала трубку. Не потому что была сильной, а потому что знала: стоит услышать его голос, и эта хрупкая броня, которую я с таким трудом надела, тут же треснет.

Вместо этого я открыла контакт «Максим Константинов» и, задержав дыхание, набрала короткое: «Макс, привет. Мне очень нужна твоя помощь. Можем встретиться и поговорить?»

Ответ пришёл почти сразу: «Да. Сегодня в 12:00, кафе “Лира” на набережной. Если не сможешь — скажи, перенесём».

Я выдохнула. И тут же меня накрыла новая волна паники: а что я ему скажу? А вдруг он откажется? А вдруг посмотрит на меня так, будто я разрушаю семью его брата?

Но Таня, как всегда, знала, что делать. Она ворвалась в комнату с ворохом одежды, туфель и косметики, будто собиралась не на встречу, а на королевский бал.

— Так, берём это платье — оно сидит идеально, подчёркивает всё, что надо, и скрывает то, что не надо. Плюс каблуки, чтобы ты шла и чувствовала: «Я могу». И макияж лёгкий, но такой, чтобы глаза были выразительными. Ты не на свидание, ты на переговоры. Ты — женщина, у которой есть план.

Я пыталась возражать:

— Тань, я не хочу выглядеть так, будто пытаюсь ему что‑то доказать.

— Ты ничего не доказываешь. Ты просто показываешь, что ты жива, что ты справляешься. И что ты достойна того, чтобы с тобой считались. Даже если это просто официант, который подаёт тебе кофе.

Мы смеялись, шутили, Таня рассказывала нелепые истории про своих клиентов, и постепенно напряжение, которое сковывало меня, начинало отступать. Не до конца, но хотя бы давало дышать.

— Так, бери себя в руки и иди, — проговорила Таня, когда я уже стояла у двери, в последний раз поправляя пальто. — Ты не одна. Я тут. И даже если он скажет «нет», мы придумаем что‑то ещё. Но он не скажет «нет». Он же Максим. Он ответственный.

Кафе «Лира» оказалось уютным, с большими окнами, выходящими на набережную, где ветер гонял по асфальту сухие листья. Я вошла, на секунду задержавшись у двери, чтобы перевести дух. И сразу увидела его.

Максим сидел за столиком у окна, в строгом тёмно‑сером костюме, с чашкой кофе перед собой. Он очень изменился с нашей последней встречи — год назад, на тридцатилетии Костика. Тогда он был чуть более расслабленным, чуть менее собранным. Сейчас в нём чувствовалась какая‑то стальная выверенность: каждое движение, каждый взгляд, даже то, как он держал чашку, — всё говорило о человеке, который привык держать ситуацию под контролем.

Когда я подошла, он встал — так, как делают люди старой закалки: не потому что надо, а потому что так правильно.

— Привет, Валерия. Очень рад нашей встрече, — сказал он спокойно, но в глазах мелькнуло что‑то большее, чем просто вежливость. Там было любопытство. И лёгкая настороженность.

— Привет, Макс. Спасибо, что согласился, — проговорила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Спасибо, что позвала.

Я села напротив, чувствуя, как ладони становятся влажными. Перед свадьбой отношения Максима и Костика ухудшились, и они встречались только на крупных праздниках. Что между ними произошло, я до сих пор не знала — Костик всегда отмахивался: «Это наши дела, не лезь». А Максим вообще не любил обсуждать личное.

— Так что ты хотела? Если это приглашение на годовщину, то могли бы отправить открытку, — пошутил он, пытаясь сгладить неловкость. Но шутка вышла натянутой.

Я усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья.

— Ты за семь лет ни разу не приехал ни на одну нашу годовщину.

— Я отправлял помощницу с подарками.

— Ладно. Не будем про это.

Я сделала паузу, собираясь с силами. И наконец выговорила то, ради чего пришла:

— Я хочу, чтобы ты помог мне развестись.

До этого Максим сидел расслабленно, попивая свой кофе, будто это была обычная встреча старых знакомых. Но тут он словно окаменел. Плечи напряглись, спина стала прямой, как струна. Мне даже показалось, что у него начал дёргаться глаз — совсем чуть‑чуть, но я заметила.

— Это очень неожиданно, — произнёс он медленно, подбирая слова. — Но я не занимаюсь разводами. У меня корпоративное право, сделки, арбитраж… Это не моя специализация.

Я почувствовала, как внутри всё обрывается. Я так надеялась на этот план, на эту соломинку, которую мне протянула Таня. И вот теперь эта соломинка рассыпалась в руках.

— Пожалуйста, Макс, — проговорила я, наклоняясь чуть вперёд, чтобы он видел: я не играю, я не пытаюсь манипулировать, я просто прошу о помощи. — Я знаю, что это не твоя сфера. Но я не знаю, к кому ещё пойти. Я не хочу связываться с кем попало, не хочу, чтобы меня обманули или затянули этот процесс на годы. А тебе я доверяю.

Он посмотрел на меня внимательно, будто пытался прочитать между строк.

— Лера, это не просто работа. Это… семья. Мой брат.

— Именно поэтому я пришла к тебе, — тихо сказала я. — Потому что ты знаешь нас обоих. Ты знаешь, как всё устроено. И ты не будешь играть ни на чьей стороне. Ты будешь на стороне правды. Или хотя бы на стороне того, чтобы всё было честно.

Максим отвёл взгляд, посмотрел в окно, будто искал там правильный ответ. Потом снова повернулся ко мне.

— Хорошо. Но сначала скажи прямо: что натворил наш маменькин сыночек? Я должен понимать, с чем имею дело.

В его голосе не было насмешки — скорее усталая горечь, будто он давно ждал, когда кто‑то наконец назовёт вещи своими именами.

Я посмотрела ему прямо в глаза. Не отводила взгляд, не пряталась за общими фразами.

— Он мне изменил, — сказала я тихо, но твёрдо, так, что каждое слово прозвучало отчётливо, будто падало на стол тяжёлыми каплями. — Я приехала на дачу сделать сюрприз на годовщину. А он был там… не один.

Глава 5. «Когда спокойствие становится щитом»

Мы вышли из кафе, продолжая обсуждать дальнейшие шаги: что собрать из документов, какие выписки запросить, в какой последовательности подавать заявления. Я шла рядом с Максимом, и впервые за долгое время мне не казалось, что земля уходит из‑под ног. Рядом с ним всё выглядело… решаемым.

И тут в кармане завибрировал телефон. На экране высветилось: «Таня».

— Алло, я уже скоро приеду, — торопливо проговорила я, будто этим могла всё исправить.

— Лер, тут твой Костя приехал, стоит и кричит под окнами, ломал дверь… Соседи уже полицию хотели вызвать, — голос Тани звучал напряжённо, но ровно, будто она изо всех сил старалась не сорваться на крик.

Я замерла. Мир, который только что начал складываться в понятную схему, снова рассыпался на острые, опасные куски.

Максим нахмурился: