Меня вдруг пробрало: а ведь она здесь… Она знала, что я приду на это прощание. Знала, где я работаю, где живу, кому должен.

Когда в голове роилось уже огромное количество предположений о том, кто она такая, Марина улыбнулась.

«Чёрт, — подумал я, глядя в её идеальное лицо. — Она что, всё знает?»

Система тут же решила подкинуть говна на вентилятор:

Обнаружен скрытый квест: «Тень Марины».

Уровень угрозы: 0%.

Рекомендация: действуйте осторожно. Она знает куда больше вас.

Понимая, что эту ситуацию нужно решать, иначе я так и останусь с кучей вопросов, я сделал шаг вперёд, к Марине. И в этот момент что-то произошло. Не знаю, как это описать, но… блин, как будто время реально замедлилось! Не так, конечно, как в «Матрице» у этого…

«Как там звали персонажа…»

В общем, голова пошла работать совсем не в ту сторону. Но почему я вообще заговорил про время? Ах да…

Короче, дождь как будто усилился, а капли при этом стали падать медленнее! Причём я реально сильнее ощущал, как они стекают за воротник…

Я хотел ответить на её улыбку, хотел задать вопрос, который вертелся на языке с самой первой встречи в том вишнёвом седане. И…

«Да чё я так медленно иду-то?»

Я уже открыл рот, чтобы крикнуть ей «подожди», но тут… она просто исчезла.

«Сверхъестественное» смотрели? Как там призраки — бах! — и растворялись? Вот и Марина сделала так же. Фонарь продолжал светить, дождь продолжал идти, а Марины не было. Только мокрый асфальт и пустая тротуарная плитка.

После увиденного я не мог отделаться от мысли, что всё вокруг нереально! И мои похороны, и система, и эта самая Марина… потому что…

— Что происходит⁈ — прошипел я, и в тот же миг появилось окно системы:

Внимание!

Скрытый квест «Тень Марины» обновлён.

Цель: объект утерян. Отслеживание невозможно.

Рекомендация: не ищите того, кто не хочет быть найденным. У вас пока другие задачи.

— Да ты издеваешься! — рявкнул я вслух.

Люди, которые расходились от телецентра, шарахнулись от меня, как от психа. И их можно было понять! Собственно, на этом все «приколы» закончились. Время вернулось в норму… да и, может, оно вовсе не менялось. Марины не было. Фонарь стоял. Со мной попрощались.

Прикольненько…

Я сплюнул воду с губ и развернулся. Мысли в голове крутились роем. Что это за задание выпало? Кто она такая? И самое главное… как она узнала, что я приду на это прощание? Кому вообще придёт в голову, что бармен Дима Распутин поедет прощаться с Андреем Лазаревым? В ответ на эти вопросы система молчала, как партизан на допросе, выдавая лишь издевательские проценты и таймеры.

Вторник прошёл однообразно: внеплановая смена в «Парусе», потому что кто-то из сменщиков заболел. Куча грязной посуды, один звонок от Армена, который так ничего толком и не сказал, хотя мы договаривались о встрече, ну и алкоголь. Много алкоголя, который я разливал. А в перерывах я набрасывал в телефоне барное меню для Михалыча.

Система за это время почти ничего не сообщала, опыта не давала, и у меня было ощущение, что жизнь — тлен, все мы рабы матрицы, судьбы и всякой ереси.

Прошу прощения за такие слова. Фу.

Я отбивался от придирок Соколовой и пахал так, что к утру рухнул на диван без задних ног.

Самое печальное было то, что я существовал на грани бреда! Мне казалось, что прошлая жизнь, жизнь Андрея Лазарева, была сном. Странным, дорогим, гламурным сном. А реальностью был Дима Распутин.

В общем, наступила среда. День Икс. Сегодня я должен был превратиться из бармена-неудачника в человека, который закрывает свои финансовые вопросы.

Ресторан, где проводился юбилей мамы Славика — Тамары Петровны, как значилось в приглашении, которое он скинул мне в мессенджер, — находился на самой окраине города. Ехать туда пришлось больше полутора часов! Я пересаживался с трамвая на автобус, а потом ещё пёр пешком через промзону.

Причём в промзоне застал очень занимательную картину, прямо из криминальной хроники двухтысячных. Кого-то порезали на заброшенном складе, вокруг была куча полиции, и меня тормознули в качестве понятого…

Так что в заведение, которое претенциозно называлось «Золотой век», я прибыл аккурат к началу. По факту это был типичный храм советского ампира, переоборудованный под банкетный сарай. Позолота, лепнина, тяжёлые бархатные шторы, которые, скорее всего, не стирали со времён перестройки.

У входа курил и нервно поглядывал на часы Славик. Рядом с ним возвышался Тяпа. На амбале был чёрный костюм, трещавший по швам при каждом вдохе, а на шее красовался сиреневый галстук-бабочка, делавший его похожим на борца сумо, переодевшегося конферансье.

Я подошёл к крыльцу, стряхивая воду с куртки.

— Опаздываешь, Димон, — буркнул Славик, выбросив бычок в лужу.

— Я вовремя. Гости ещё не сели.

Двери распахнулись, и на пороге возник управляющий — мужичок с бегающими глазками и зачёсом, который разваливался от лёгкого ветерка. Выглядел он… ну, на троечку. То ли был не уверен в себе, то ли чем-то болел. Уж больно бледный.

«Или его Тяпа со Славой зашугали?»

Он посмотрел на меня, потом на Славика, потом снова на меня. И развёл руками, словно извиняясь перед самим Господом Богом.

— Не могу, — заявил он трагическим шёпотом. — У нас договор с агентством «Праздник». Только их персонал. Чужих в зал я пустить права не имею. Эдик меня с потрохами сожрёт.

Славик с Тяпой неслышно придвинулись — «поговорить».

— Слушай сюда, — начал Славик ласковым тоном, от которого у нормального человека должны были сжаться ягодицы. — Моя мама ждёт бармена. Я за этот банкет уже отвалил. Тебе проблемы нужны?

Управляющий побледнел ещё сильнее, но стоял на своём. И снова помянул Эдика. По закону подлости этим Эдиком должен был оказаться тот самый золотой пиджак, которому так не понравилось внимание в мой адрес. Наверняка я этого не знал, но был почти уверен.

Хе!

— Ладно, — вмешался я, прежде чем Тяпа решил применить физические аргументы. — Я всё понял. У вас контракты, договоры. Но разве это повод портить настроение имениннице? А⁈ Неужели у вас нет никакого штатного бармена?

Управляющий замялся.

— Ну… вообще-то нет. Мы обычно заказываем…

— Вот именно, — подхватил я. — Проблема была известна вам заранее. Вы подсуетились? Нет! Скажите, кто сейчас стоит за стойкой?

— Официант… — виновато признался управляющий. — Он умеет наливать пиво и вино.

— Пиво и вино — это не бар, — отрезал я. — Слушайте, я… — я покосился на Славу. — Короче, я внучатый племянник Тамары Петровны. Так сложилось, что у меня есть опыт. Я просто постою за стойкой, налью любимой тёте бокал вина, пожму руку родственникам. Формально я гость.

— Но у нас догово…

— Так я же не работаю ни на вас, ни на какого-то конкурента, — перебил я. — Я просто спасу ситуацию и за это ни копейки с вас не возьму! Ну и, — я кивнул на «товарищей», — они меньше нервничать будут.

«Странно, — задумался я. — Агентство, у которого эксклюзив на этот зал, за два дня до юбилея вдруг не может найти бармена? Муть какая-то…»

Управляющий ухватился за эту формальность — бесплатно, да ещё и с целым лицом — как тонущий за спасательный круг.

— Так вы племянник? Реально⁈

— Разумеется!

— Ну… если племянник… и если вы только постоите… да ещё и бесплатно…

— Именно, — кивнул я. — Славик, подтверди.

Славик расправил плечи, будто сам всю жизнь планировал эту многоходовочку, и с важным видом подтвердил:

— Мой племянник. Я его вырастил.

«А-ха-ха! Вот это ты загнул, дружище!»

Управляющий торопливо закивал и пропустил меня внутрь.

Зал уже наполнялся: гостей набиралось человек сорок. В основном подруги именинницы, чей возраст уверенно перевалил за шестьдесят. Одеты они были, разумеется, по возрасту: пёстрые блузки, массивные броши, крашеные локоны и море неискреннего восторга. Тамару Петровну я определил сразу: она восседала во главе стола и хмуро смотрела на людей.