— Должна, — кивнул я. — Иначе нет смысла ставить в меню.

Я на словах передал ей рецепт. Он был не таким уж нереальным, так что Ольга запомнила быстро. Ну а затем я шаг за шагом объяснил технику фламбирования. Система оценила риск потери качества при приготовлении чужими руками в 78%, но я понимал: ничего сложного тут не было. Оля молодец, я в неё верил!

В общем, Ветрова взяла джиггер, налила всё по стандарту, как я говорил, добавила капли настоя, обожгла цедру. Гость, получивший второй бокал от неё, одобрительно кивнул.

Система тут же подытожила:

Воспроизводимость подтверждена.

Риск отклонения вкусовых качеств: 5%.

Я оставил Олю нарабатывать новый коктейль, а сам занялся залом. «Аура диктора» заработала, и я поплёлся капать гостям на мозги. А именно: общался с ними, шутил, комментировал их выбор и тонко намекал, что вот он — новый коктейль, стоило попробовать!

Ветрова смешивала, я продавал. Конвейер заработал. Позицию в кассу она забила сама, и, поскольку длиннее восьми букв название там не помещалось, вбила то, что вбила. Я увидел это только потом.

Ближе к девяти вечера из своего кабинета вышла Соколова. Она подошла к стойке, когда я как раз протирал поверхность. Перед ней на стойке лежала стопка чеков. Она взяла верхний, пробежала глазами. На чеке значилось: «Бульбуль» — 19 порций.

— Бульбуль? — она прищурилась. — Ты серьёзно? Назвал свой коктейль такой х…

— Это касса так назвала, — пояснил я, покосившись на Ольгу. Та невинно протирала шейкер. — Бульвардье. Типа Негрони. Пока людям нравится.

Она удивилась, но кивнула:

— Одного дня, конечно, мало… но я могу сделать так, чтобы со следующей смены он появился в меню.

По её лицу было видно, что будет одно «но».

— Но… — протянул я.

— Но в меню он пойдёт как клубный. Без указания автора. Я не хочу, чтобы ты расслаблялся и думал, что ты звезда.

Я аж опешил…

«Ну нет. Понимаю, что напиток известен, но добавки-то сугубо от меня! По факту — я его изменил!»

— Нет, — сказал я. — Так не пойдёт.

Соколова округлила глаза и улыбнулась.

«Я-я, майн фюрер, — мысленно прикинул я её мысли. — Фюрер хочет наказать?»

— Распутин, теперь ты тут диктуешь условия?

— Елена Викторовна, — я, конечно, не стал шутить про все эти приколы интимной жизни Соколовой. — Это другой концепт Негрони. Да, Бульвардье есть в других заведениях, но делается он чуть иначе. Так что в стенах этого бара подпись остаётся за мной.

— И?

— И если эта позиция за неделю уйдёт в тираж — а я думаю, она будет популярной хотя бы из-за названия, — я требую процент с каждого проданного бокала.

Ветрова замерла с шейкером в руках. Я чувствовал её взгляд пятой точкой. Соколова же тяжело вздохнула, а её пальцы постучали по стойке. Она явно была готова послать меня к чёрту, но тут на лестнице появилась владелица «Паруса» — Нина Александровна.

— Что за спор? — спросила она, подойдя к барной стойке.

Соколова мигом сменила гнев на дипломатию и попыталась выставить меня выскочкой. Она заговорила про стандарты, про регламент, про то, что не нужно плодить снобизм среди барменов. Нина Александровна слушала молча, затем взяла со стопки чек, где значился «Бульбуль».

— Если коктейль работает, указать автора — это маркетинг, — сказала Нина Александровна, не глядя на Соколову. — Пусть будет подпись. И название оставьте, оно запоминается. Дмитрий, — она обернулась ко мне, — если до следующего воскресенья позиция не продаст сотню порций, я её вычеркну. А про процент поговорим через неделю, когда будет что делить. Лена, — повернулась она к Соколовой, — позвони Мише, пусть сделает и привезёт новое барное меню. Там ещё три позиции, которые были согласованы, а их почему-то до сих пор нет!

Система тут же показала новое уведомление:

Получена первая именная позиция!

Уровень известности в узких кругах повышен.

Подпись закреплена за носителем.

+50 опыта.

Опыт: 60 / 100.

Открыт навык: «Бренд-ингаляция» (влияние имени на продаваемость позиции +15%).

Я мысленно усмехнулся, но следом появилось ещё одно уведомление. Зелёное.

Симпатия: Допущен к работе (3/3).

Основное задание «Понравиться Соколовой» выполнено!

И это было про Соколову. Которая только что проиграла мне спор при хозяйке.

«Ну надо же. Похоже, она уважает тех, кто ей не уступает. Даже если бесится».

Ближе к закрытию в бар зашла Алиса. Она села за стойку и взяла меню. Печатного нового пока не было, но Миша Грюнчук — так звали дизайнера, который делал оформление, рисовал меню и так далее, — прислал макет, и Соколова, морщась, распечатала на офисном принтере вкладыш «Авторская позиция».

Увидев, кто автор коктейля, Алиса заказала «Бульбуль». Ветрова готовила, я подавал. Я поставил бокал, используя ту самую фирменную полуулыбку Лазарева, которая работала безотказно.

Рядом сидел незнакомый посетитель. Увидев подачу и услышав название, он оживился.

— А кто автор? — уточнил он.

— Дмитрий Распутин, — ответила Алиса, глядя прямо на меня.

— Тогда мне тоже, — сказал посетитель.

Система зафиксировала:

Влияние подписи на нейтрального покупателя подтверждено.

Шанс допродажи +20%.

В конце смены, когда последних гостей вывели, музыку выключили, а зал погрузился в темноту, я стоял за барной стойкой и смотрел на своё отражение в чистом бокале, который только что вытер.

И залипал я не просто так. Я понимал очень важные вещи!

Чёрт возьми, по факту ведь я умер. Моя душа перенеслась в тело неудачника, жизнь которого я уже изменил! У меня была своя квартира, пускай и съёмная, не было больше долгов…

У меня начиналась карьера успешного бармена — вон, даже простой коктейль собирался выбить с процентом от заведения! Во вторник корпоратив у Глеба, в телефоне номера Армена и Михалыча, а на карте уже под двести штук…

Если бы у меня получилось найти способ подобраться к запасам своей бывшей личности… так вообще можно было бы и квартирку прикупить. Понять бы только, с какой стороны подобраться…

— Ага, — сказал я сам себе, — а ещё есть эта непонятная Марина. И та барышня с вкусными губами… блин, кто она вообще такая? Точнее, кто они обе такие⁈

Система мигнула напоследок:

Внимание!

Сегодня — понедельник.

Шанс, что всё пойдёт по плану: 2%.

— Два процента, — я убрал бокал на полку. — Как мило. Осталось решить, кого я беру с собой: ангела-хранителя или того таракана-стрелка.

А что у нас на сегодня? Глеб — во вторник. А понедельник — Марина. По понедельникам «Парус» закрыт, и как раз сегодня она обещала закрыть его навсегда. Хорошо хоть, что Соколова этого пока не знала.

Пока я ждал такси на улице, краем глаза заметил машину. В этот раз это была не Марина, а просто левое такси. Я, конечно, сначала напрягся, думая, что смена не закончена и сейчас будет ещё один сюрприз, но, как оказалось, ошибался.

Через мгновение зазвонил телефон. Я посмотрел на экран, а там был скрытый номер.

— Или не ошибался? — нахмурился я, но трубку взял. А там…

— Милый, я очень сильно соскучилась…

От голоса прям веяло чем-то озабоченным. Но голоса я не знал…

«Какого чёрта, Распутин?»

«Твою же мать, — промелькнуло в голове, в который раз за сегодня. — А кто вообще этот самый, Дима Распутин? Или, что-то от Лазарева осталось? Типа… магнит для ненормальных?»

Да-да-да, было в моей жизни и такое…