Шанс провала: 85%

Лесная, сорок пять, раньше была заводским ДК — типичным советским памятником архитектуры а-ля «параллелепипед с колоннами». Сейчас первый этаж был заколочен фанерой, а вот на втором, судя по пробивающемуся сквозь шторы свету и приглушённому басу музыки, жизнь кипела. Там, как я вскоре узнал, были бархат, позолота и люди, которым в городе удобнее существовать в тени, а не открыто, как в девяностые.

Я подошёл к служебному входу, как и велела Марина. Она встретила меня у дверей, нервно куря тонкую сигарету.

— Опоздал на пять минут, — протянула она, стряхнув пепел.

— Пробки, — парировал я. — В выходные даже бандиты стоят в заторах.

Марина не оценила шутку. Она выкинула бычок, толкнула дверь и повела меня по бетонному коридору.

— Слушай внимательно… Стойка у тебя длинная. Из барменов сегодня на выходе только ты. Грише… ноги кто-то сломал…

«Вот тебе и раз!»

— Маши тоже не будет, у неё что-то там случилось…

«Вот тебе и два».

— Так что за стойкой будешь ты один. И тебе придётся успевать! Оплату мы тебе поднимем.

— А помощь хоть какая-то есть? — искренне удивился я. — Лёд принести, посуду? Барбэк, может?

— Одна официантка, там разберётесь, — безразлично ответила она. — Но запомни кое-что важное: за VIP-столом сидит Михалыч.

— Михалыч? — переспросил я. — Ты мне лучше вот что скажи: что это за двое в кожанках? Откуда ты вообще… Ладно. Это что за рабочие условия такие?

— Не перебивай, — прошипела она. — Михалыч — местный авторитет, его тут все знают. Твоя задача — молчать, лить и кивать. Ясно?

— Яснее некуда, — кивнул я. — Только это не отменяет моего вопроса! Откуда ты знае…

Марина посмотрела на меня с таким недовольством, будто намекала, что я не имею права даже спрашивать. Мы поднялись на второй этаж и вышли в общий зал. А он был ну прям большим!

По краям темнели ниши с диванами, кое-где задёрнутые занавесками, в центре располагалась сцена, обтянутая бордовой тканью, а вдоль дальней стены тянулась длинная барная стойка, за которой мне и предстояло работать.

Я занял своё место. Проверил станцию: лёд, соки, сиропы, шейкеры. Всё было на месте, по ценовой категории и качеству — в целом норм. И тут моё внимание привлёк мужчина в золотом пиджаке, который шёл к сцене. Он двигался с таким выражением лица…

«Ой, понтов-то!»

В общем, подбородок и нос кверху, походка обезьяны. По пути он бросил в мою сторону:

— Официант, лёд к сцене! Живо!

Официантка, которая как по волшебству появилась рядом, выпалила:

— Это Эдик, ведущий… аккуратнее с ним!

— Чего? — я обернулся, но она уже взяла ведёрко со льдом и понесла его к подножию сцены. Эдик, не глядя, забрал его и поставил у микрофонной стойки.

Рассмотреть коллегу-ведущего толком я не успел. Принял информацию к сведению, сам себе кивнул и, не теряя времени, начал готовиться к работе.

Народ начал прибывать через четверть часа. Гости были под стать месту: мужчины в спортивных костюмах, женщины с ярким макияжем и в вечерних платьях. Молодёжь была, но редкая, так сказать. Я спокойно делал коктейли, не вылезая из образа «молчаливой тени». Но в какой-то момент любопытство взяло верх.

На станцию вернулась официантка с подносом пустых бокалов. Я в этот момент чистил стойку, и тут мне в глаза кое-что бросилось. Она поставила на мой край открытую бутылку виски.

Я машинально взял её, чтобы убрать под руку, как было бы удобно, но… замер. Мне не понравился запах… ну и то, что бутылка уже была открыта. Понимая, что дело нечисто, я налил десять грамм в стопку, взял соломинку и снял пробу.

Вкус был сивушный, резкий… спиртовой! Словно виски только что разболтали с водой и дешёвым ректификатом.

Окно Системы тут же решило подсобить:

Несоответствие состава.

Вероятность фальсификата: 92%.

— Вот тебе и три, — пробормотал я, рассматривая бутылку.

Я оглядел зал. Люди пили, смеялись, никто пока не морщился. Бар залит палёнкой, а в зале сидят бандиты. Братва — народ специфический. Они могут простить многое, но если учуют подделку из рук бармена, отвечать буду я. И отвечать, судя по всему, головой, а может, и руками.

— Это что такое? — спросил я официантку. — Откуда это?

— С кухни, — пожала она плечами. — А чё?

Я наконец разглядел девушку получше. Ничего примечательного в ней не было. Обычная… типичная… моя ровесница. Но по её лицу было видно, как ей всё это тошно! И эти люди, и это заведение, и то, что за такую бутылку можно и огрести.

— Всё, что несёшь мне из алкоголя, — начал я, поняв, что ей пофиг, — ставь подальше от стойки. Я сначала буду тестить.

Ответом стал короткий кивок, после чего я начал перестраивать станцию. Открытые бутылки с палёнкой убрал в сторону. Закончив с «ремонтом», переключился на коктейли на вермуте, соках и закрытых бутылках, которые вскрывал при гостях.

Вскоре пришёл заказ от Михалыча. Ничего конкретного там не было, кроме:

— Вкусно!

Понимая, как тут можно обжечься, я выпросил у охраны личную бутылку Михалыча. Точнее, сначала проанализировал, что он пьёт, а затем через Марину подозвал охранника.

Сам Михалыч пил армянский коньяк, причём настоящий, пятизвёздочный. Охранник отдал бутылку неохотно, но под моё обещание «ля буду, вкусно сделаю» сдался.

Коктейль я решил сделать несложный, но прям мужской! Сазерак из коньяка, абсента, биттера и сахара. Вот только официантка не решилась его относить. Мне пришлось с минуту доказывать ей, что я не могу оставить бар, но тут на «спор» подошла Марина и поставила точку:

— Михалычу — сам неси!

Так что, сняв пробу с напитка, я подошёл к VIP-столу, где наконец рассмотрел главную угрозу этого вечера.

Михалыч сидел вальяжно, окружённый свитой. Он был грузный, с большими руками, а лицо у него было такое, словно он президент! Или же бог! И когда он потянулся за бокалом, я заметил на его пальцах старую синюю наколку.

«ГАЛЯ».

Тёмно-синие буквы, выцветшие от времени.

Я отдал ему бокал и отступил на шаг, ожидая, когда он сделает глоток. Он пригубил, одобрительно кивнул, и я вернулся за стойку.

Через несколько минут у стойки сел парень.

На нём был пиджак Valentino, явно дорогой, но сидел он так, будто это была верёвка, которой парня связали. Глаза у него были красные, опухшие, он тяжело опирался на барную стойку и смотрел в никуда.

— Чистый виски, — бросил он.

Я взял закрытую бутылку, вскрыл её при нём и налил в стакан. Он залпом выпил половину.

— Случилось что? — спросил я, протирая стойку.

— Не твоё дело, — огрызнулся он, но тут же добавил тише: — Дед — козёл.

— Какой дед? — уточнил я, хотя уже знал ответ.

Парень кивнул в сторону VIP-стола.

— Михалыч. Тащит меня сюда мозги вправлять.

«Ух, „козёл“ — это прям на грани!»

— По поводу чего вправляет?

— Да я это… музыку пишу, а он: «Это не работа! Это не бабки!»

— Дело только в этом? — попытался угадать я, чуя неладное. — Или что-то ещё?

— Катюха, — тут же ответил он, а затем напрягся. — Так, а почему я тебе это говорю?

Хех.

— Так я бармен, — ответил я, на миг поджав губы. — У нас работа такая: наливать, слушать чужие проблемы и помогать по возможности. Так что… давай, говори, что там у тебя?

Напряжение, мелькнувшее на лице гостя, исчезло. Он опустил голову, задремал секунд на пять, потом встрепенулся и заговорил — тяжело и не всегда разборчиво:

— Бабу… и-и-ик, люблю… а она из интеллигентной семьи! И-и-ик, у неё… папа учёный, ну и сам понимаешь, дед мой…

— Понимаю.

— Ну и я собрался с ней в Питер. А он хочет, чтобы я тут остался, «делом занимался»! А оно мне нахрен не надо…

— А как её зовут? — спросил я, наливая ему ещё виски.

— Катя, — ответил парень. — Я же говорил!

— А что она сказала, когда услышала твой первый трек?

Парень посмотрел на меня. Его губы дрогнули, и вскоре он улыбнулся.