— … блоки. Игорь, за блоками!

Удар пришелся в капот.

Машина просела на передних пружинах. Тварь оказалась перед лобовым стеклом, на четвереньках, и Игорь увидел совсем близко ее лицо: гладкое, белое, без выражения. Она ударила ладонью в стекло. Сухо треснуло, от места удара разбежались трещины. Перед глазами возникло белое пятно.

Игорь ударил по тормозам. Тварь скользнула вперед, но удержалась, зацепившись пальцами одной руки за край капота. Ее развернуло боком, ноги проехали по металлу. Она подтянулась и размахнулась собираясь вновь ударить по стеклу.

— Не стой! — крикнул Семен. — Их там больше!

Игорь нажал на газ. Поворот еще не кончился, нужно было забирать вправо. Тварь закрывала обзор, а через растрескавшееся стекло свет фар расплывался мутными полосами. Игорь подался к двери, пытаясь разглядеть дорогу через уцелевший участок. Слева мелькнул край бетонного блока. Он довернул руль, почти не видя, сколько места осталось до канавы слева.

Семен попробовал поднять ружье. Стволы стукнули в потолок, приклад зацепился за край сиденья.

— Да чтоб тебя…

Он опустил ружье и оно упало больно ударив Игоря стволами по колену. Семен тут же нажал, кнопку стеклоподъемника.

На повороте тварь сносило к левому краю капота. Она цеплялась одной рукой, второй пыталась ухватиться покрепче. Пальцы скребли по металлу, ступня безуспешно искала опору.

Семен подался к открытому окну и высунул руку с пистолетом. Встречный воздух ударил в лицо и ему пришлось выдвинуть плечо наружу, чтобы прицелится.

В этот момент колесо попало в выбоину.

Грохнул выстрел. В капоте, ближе к переднему краю, появилась пробоина. Игорь дернулся, ожидая, что мотор сейчас захлебнется, но машина продолжала тянуть. Ни нового стука, ни скрежета он не услышал.

Тварь повернула голову к Семену.

Он выстрелил еще раз. Пуля попала ей в скулу. Голова дернулась, державшаяся за капот рука разжалась. Тварь распласталась на металле, пытаясь снова зацепиться.

Семен втянул руку в салон.

— Тормози! Сейчас!

Игорь нажал на тормоз. Машина резко клюнула носом. Тварь протащило вперед и наискось по капоту. Пальцы скользнули по краске, оставив длинные полосы. Бледное тело перевалилось через левый край и исчезло из виду.

Снаружи глухо ударило об асфальт.

Сзади снова раздался рокот миксера. Игорь отпустил тормоз, вывернул руль вправо, забирая остаток поворота, и прибавил газу. Слева мелькнуло упавшее тело: тварь уже поднималась.

Вторая появилась из-за крайнего блока, справа, и выскочила прямо на дорогу.

На миг она оказалась точно перед машиной, в свете фар, бледная и прямая. Уходить было некуда: слева канава, справа блоки. Игорь не успел ни тормознуть, ни вильнуть. Он только почувствовал, удар, машину тряхнуло, где-то впереди что-то хрустнуло. Стальной бампер с дугой принял тело на себя и отбросил его вправо. Тварь отлетела в сторону и покатилась по земле. Игорь не стал смотреть, что с ней стало.

Он вывел машину на прямую и только тогда понял, что не дышит.

— Сзади, — сказал Семен. Он развернулся всем телом и смотрел в заднее стекло. — Первая бежит.

В зеркале, в красном свете фонарей, по дороге бежала бледная фигура. Бежала неровно, с креном на один бок. Игорь прибавил газу. Фигура еще несколько секунд виднелась в зеркале, потом стала отставать, уменьшилась и пропала за поворотом.

Какое-то время они ехали молча. Семен поднял ружье и пристроил его у себя между ногами. Звон в ушах был теперь сильнее, чем после переезда, и сквозь него Игорь слышал только собственное дыхание.

— Температура? — спросил Семен.

Игорь посмотрел на приборы. Стрелка стояла там же, где всегда.

— Норма.

— Руль не тянет?

Игорь чуть отпустил руль. Машина шла прямо.

— Не тянет.

— Ну и отлично, я уж думал, конец движку.

— Да я сам чуть не поседел когда ты в капот попал.

— Случайно вышло, тряхнуло сильно.

Семен вытащил из пистолета магазин, посмотрел, вставил обратно и убрал пистолет в кобуру. Потом поднял стекло, как было, и только тогда снял очки и протер их краем футболки.

Лобовое стекло пока держалось. Трещины разошлись от места удара перед водителем почти до середины, но пленка удержала осколки, и ни один не упал внутрь. Левый дворник задрался вверх и торчал под углом, как сломанная антенна. Чтобы видеть дорогу, Игорю пришлось пригнуться и смотреть в нижний левый угол, где стекло осталось чистым, или вправо, через половину Семена. Шея затекла через минуту.

— Отсюда не видно ничего, — сказал он.

— Мне видно. Если что, скажу.

Мост показался через минуту. Длинный, на высоких опорах, с двумя рядами фонарей, которые горели, как и всегда в любую ночь. За ним, на том берегу, стояли дома микрорайона, в окнах почти у всех горел свет.

С весны на мосту ремонтировали деформационные швы. Правую половину проезжей части отгородили бетонными блоками и сеткой, тротуар закрыли, и машины в обе стороны шли по одной полосе, по очереди, под временный светофор. У самого въезда за ограждением стояла бытовка строителей, экскаватор-погрузчик с опущенным ковшом и куча песка. Светофор мигал желтым.

По единственной открытой полосе, прямо навстречу, шли люди.

Он увидел их метров за двести, в свете фонарей на мосту. Не толпой, а растянувшейся вереницей: кто-то почти бежал, кто-то шел, поддерживая соседа, кто-то оглядывался назад, на тот берег. Первые уже спускались с моста к бытовке. Люди были в том, в чем выскочили из дома: халаты, шорты, куртки поверх футболок. Девушка вела на поводке собаку. Мужчина нес на плечах ребенка.

Игорь сбросил скорость и нажал кнопку центрального замка. Замки щелкнули.

— Закрыл? — спросил Семен.

— Закрыл.

Проехать по мосту, при этом ни кого не зацепив, сейчас было нельзя. Объезда не было: слева отбойник, справа бетонные блоки ремонтной зоны. Игорь подполз к началу сужения и остановился метрах в десяти от первых людей, не зная что делать.

Его заметили. Парень в куртке курьерской службы, с большой квадратной термосумкой за спиной, первым отделился от остальных и побежал к машине. Следом, не так быстро, двинулись другие.

— Вы в город? — Курьер ударил ладонью по стеклу со стороны Семена. — Туда нельзя! Там, на том берегу… там людей убивают!

Он не договорил, уставившись на ружье которое торчало между ног у Семена стволами вверх, на оперативную кобуру с пистолетом и замолчал.

Потом машину окружили.

Людей было человек двадцать, может, больше. Ближе всех, у водительской двери, стоял пожилой мужчина в спортивных штанах, на одной ноге у него была тапочка, другая была в носке, почерневшем от асфальта. Он держался за зеркало, будто не мог стоять без опоры, и тяжело дышал. За ним женщина в махровом халате держала на руках малыша, завернутого в одеяло с медвежатами. Две молодые женщины вели третью, у которой было замотано полотенцем предплечье, и полотенце пропиталось красным. Девушка с собакой. Мужчина в рабочей робе. Кто-то опять и опять набирал номер, кто-то плакал в голос.

— Мужики, возьмите нас!

— Разверните, заберите хоть детей!

— Что там происходит, вы знаете? Вы полиция?

Все говорили одновременно, никто никого не слушал. Женщина с малышом постучала в стекло Семена, не сильно, костяшками пальцев, словно в дверь соседа.

— У меня ребенок. Пожалуйста. Нам только отсюда уехать.

Игорь опустил свое стекло на два пальца.

— Мы едем в город, — сказал он. — Туда, откуда вы идете.

— Так не надо в город! Разворачивайся!

Это сказал крупный мужчина в черной форме охранника с надписью «ОХРАНА» на спине. Он пробился вперед, раздвигая людей плечом, и встал у водительской двери рядом с дедом в тапочке.

— Сажаешь женщин с детьми, остальные пешком. Разворачивайся, давай, давай.

— Назад дороги нет, — сказал Игорь. — У завода их куча. Мы только что оттуда.

По толпе прошел гул. Кто-то оглянулся в сторону бункеров.