— Бенелли, — сказал Семен. — Такая же, как клубная. Ну, помнишь ту последнюю, что они купили?

— Нет. Та длинная была, десятизарядная. Эта другая. — Игорь повернул ружье к свету. На ствольной коробке надпись: «M3 Super 90». — Эта может и как помпа, и как полуавтомат. Кольцо вот на цевье.

Он проверил патронник. Пусто. Магазин тоже пустой. Ружье было убрано правильно, разряженным. В стволе нагар, после стрельбы его не чистили. В боковом кармане сумки нашлась сложенная пополам мишень, вся в пробоинах от картечи, а на обороте ручкой: «28.08». За день до ночи нападения.

Под мишенью, в прозрачной папке, лежал протокол областных соревнований по практической стрельбе. Ружейный класс. В середине списка, отмеченная маркером, строчка: «Гуляев Николай Андреевич». Рядом грамота за третье место.

Игорь вспомнил стенд в холле. Одна из фотографий: усатый охранник в стрелковом жилете с номером на груди, черное ружье стволом вверх.

— Это его, — сказал он. — Того охранника, что на пороге лежит.

Семен посмотрел на бирку, потом на протокол.

— Отстрелялся вечером после работы, собрал, утром домой собирался везти. Похоже на то.

— Похоже, что так.

— А те двое, получается, и не знали, что тут у него такое ружье лежит. Он же первым лег. Знали бы — обязательно взяли.

Игорь не ответил. Знали, не знали — теперь уже никто не скажет. Он стал разбирать коробки.

Патроны были разные. Две пачки картечи, одна полная, во второй шесть патронов. Пачка пулевых, десять штук. Две пачки спортивной мелкой дроби, по двадцать пять патронов, одна начатая, в ней одиннадцать. И горсть оранжевых пластиковых учебных патронов, пять штук, для отработки перезарядки.

— Тридцать шесть мелкой, — сказал Игорь. — На тарелочки. Против тварей это ни о чем.

— В упор сойдет.

— Может, и сойдет. — Он сложил пачки картечи и пулевых отдельно. — Двадцать шесть нормальных. Шестнадцать картечи и десять пуль.

— Ну хоть что-то.

— Это да.

Еще в сумке нашлись наушники, очки, набор для чистки, пустой подсумок на приклад на шесть патронов и кожаный ремень. Больше ничего.

Игорь застегнул сумку. Семен, однако, все смотрел на шкаф.

— Он же теперь приподнят, — сказал он. — Если сбоку дверцу поддеть… Там может быть порох. Или капсюли. Давай посмотрим.

Игорь посмотрел на шкаф, потом на дверь подсобки. Нужно было уходить. Он это понимал. Но Семен был прав: если там капсюли, или порох то на складе можно было снарядить сколько то патронов.

— Быстро, — сказал он.

Они провозились минут десять, но так ничего и не нашли. Когда уже заканчивали, Семен вдруг поднял руку.

Мотор. С улицы, с той стороны здания, где были ворота. Машина сбросила газ, проехала по стеклу, остановилась. Хлопнули двери, одна, вторая, третья.

— Опа, — сказал чужой голос, громкий, ничего не боящийся. — Глянь, «Паджерик». Капот еще теплый.

— Значит, хозяева где-то тут.

— Эй! Есть кто живой?

Игорь оставил шкаф и взял свое ружье. Семен выключил фонарь.

Подсобка находилась в самом конце коридора. Чтобы добраться до машины, нужно было пройти через холл и выйти на крыльцо. Но в холле уже были чужие. Оставался боковой выход, в нескольких десятках метров от подсобки. Его так никто и не открыл. Если удастся выйти там, можно будет обойти здание вдоль стены и добраться до машины.

Под ногами вошедших захрустело стекло.

— Ну и вонища…

— Тут мертвые. Охрана, что ли.

— Да говорю ж тебе, вынесли все еще вчера. Мне Колян говорил. Тут, наверное, только мебель осталась.

Игорь закинул ремень сумки на левое плечо. Семен взял ружье на изготовку.

Они вышли в коридор. До боковой двери оставалось пройти мимо убитого Витьки. Игорь перешагнул через его ноги. Из холла донеслось:

— Там еще кто-то есть. Слышь? Ходит.

Засов на закрытой двери поддался не сразу, скорее всего, погнулся от пулевых попаданий. Вблизи было видно, что кто-то снаружи стрелял прямо в него, надеясь выбить. Не получилось. Семен уперся плечом. Засов поддался, и дверь открылась, в лицо ударил сырой воздух.

Они пошли вдоль стены к крыльцу. Земляной вал справа, стена слева. Игорь подумал, что во сне он уже шел здесь, только в другую сторону, и в него стреляли от его же машины. Он отогнал эту мысль.

У угла остановились. Игорь осторожно выглянул.

У крыльца рядом с «Паджеро» стоял старый белый «уазик»-буханка с открытой боковой дверью. Возле их машины было двое мужчин. Один, в спортивных штанах и куртке, заглядывал в салон через решетку на водительском окне. Второй, постарше, бородатый, держал в руках ружье-вертикалку стволами вниз и смотрел на дверь клуба. Третий голос все еще был внутри, в холле.

— Пошли, — сказал Семен. — Чего тянуть.

Они вышли из-за угла. Бородатый обернулся первым. Ружье он не поднял, но перехватил поудобнее.

— О, — сказал он. — Вот и хозяева.

— От машины отошли, — сказал Игорь.

Тот, что в спортивном, отлип от решетки и посмотрел на них. Потом на сумку и с наглой усмешкой произнес:

— Здорово, мужики, че, мародерством занимаетесь?

— Не твое дело, — напрягаясь, ответил Игорь.

— Как не мое? Самое мое! Я же совладелец этого клуба. Получается, вы сейчас меня грабите. Вон ружья, гляжу, клубные спи…ли, сумку мою забрали.

Он пошел навстречу, улыбаясь.

— Мужики, это ж все клубное. Я понимаю, такая херня случилась, но вы тут не одни такие. Давайте по-честному, поделимся.

— Что ты чешешь? Ты такой же совладелец клуба, как я балерина. Я тебя тут ни разу не видел. И оружие не клубное.

— А чье? Твое, что ли?

— Мое. Только сумку здесь нашли, но и она не твоя, а вон того убитого мужика.

Тот подошел почти вплотную. Протянул руку, будто собираясь поздороваться, и вдруг ухватился за ремень сумки. Резко дернул к себе. Ремень соскользнул с плеча, Игорь качнулся вперед, колено подогнулось.

Пистолет он достал раньше, чем успел подумать. Ствол уперся мужику почти в лицо, на расстоянии ладони.

— Руку убрал.

Мужик застыл. Пальцы на ремне не разжались, но и тянуть он перестал.

Сбоку щелкнуло. Семен поднял и навел ружье на бородатого. Тот так и держал свое стволами вниз, только теперь глаза у него были совсем другие.

— Опусти, — сказал Семен бородатому. — Положи на асфальт. Медленно.

— Мужики, вы чего…

— Положи, я сказал.

Бородатый посмотрел на готового к выстрелу Семена и положил ружье на асфальт, поднимая руки.

На крыльцо вышел третий, молодой, с ломом в руке и мешком через плечо. Увидел, что происходит, и замер на ступеньке.

— Там и стой, — сказал ему Семен, не поворачивая головы.

Игорь смотрел на того, что держал ремень. Лицо у мужика было серое, небритое, губы приоткрыты. Ему было лет сорок, и он явно не собирался умирать из-за сумки, о которой ничего не знал. Только пальцы все никак не разжимались.

— Отпусти, — сказал Игорь. — Я два раза повторять не буду.

Пальцы разжались. Мужик отступил на шаг, потом еще.

— Да забирай, — сказал он хрипло. — Забирай, раз такие нервные.

— Сейчас выстрелю — мало того что кому-то из вас башку прострелю, так еще через пять минут эти уроды со всего района здесь будут, — сказал Семен, обращаясь сразу ко всем. — Вам это надо? Нам не надо. Мы уезжаем. Клуб ваш, берите что хотите.

Бородатый медленно кивнул.

— К своей машине отошли. Все трое, — сказал Игорь.

Они отошли к «уазику». Ружье бородатого осталось лежать на асфальте у колес «Паджеро».

— Мужики, только ружье не забирайте, — попросил бородатый. — А то нам совсем конец.

— Да нахрен нам твое ружье, — ответил Игорь, не опуская пистолета.

Левой рукой он открыл заднюю дверь и бросил сумку на сиденье. Семен, пятясь, обошел машину, держа всех троих под прицелом, и сел на свое место. Игорь носком ботинка отпихнул ружье подальше от колеса, к крыльцу, сел за руль и только тогда убрал пистолет.

Мотор завелся сразу. Машина рванула к воротам, под колесами хрустнуло стекло. В зеркале, через решетку, Игорь увидел, что бородатый уже поднимает свое ружье, а двое других бегут в клуб.