Игорь выстрелил ей в грудь. Тварь дернулась, попыталась шагнуть вниз, но запуталась в подоле и рухнула на ступени. Съехала по ним головой вперед и ткнулась вытянутыми руками в пол площадки, почти у его ног.

Он отступил. Тварь уже упиралась ладонями в бетон, приподнимая голову и плечи. Игорь опустил стволы и выстрелил второй раз, почти в упор, в голову.

Руки подломились. Тварь завалилась на бок и затихла, неловко подвернув одну ногу. Пальцы на ее руке еще пару раз дернулись и окончательно замерли.

В ушах опять звенело. Игорь переломил ружье, эжекторы выбросили гильзы, одна поскакала вниз по ступеням. Пальцы сами нашли на поясе два патрона.

— Сзади! — крикнул Семен.

Из приоткрытой двери на третьем этаже вышла вторая. На ней был розовый махровый халат, надетый задом наперед. Полы расходились на спине, длинный конец пояса волочился по полу.

Тварь повернула голову на звук и бросилась к лестнице.

Семен, стоя на несколько ступеней ниже промежуточной площадки, вскинул ружье, поморщившись от боли в левой руке, и выстрелил ей прямо в лицо.

Тварь рухнула у подножия лестницы, но тут же зашевелилась. Уперлась ладонями в пол и начала подниматься.

Семен шагнул на две ступени вниз, снова прижал приклад к плечу и вторым выстрелом добил ее в голову. Руки у нее подломились, тело осело на бетон и больше не шевелилось.

Несколько секунд никто не двигался. Пахло порохом и тухлой аквариумной водой. По ступеням вниз медленно ползла голубая струйка.

Игорь перезарядился и посмотрел на пояс. Пустых клипс прибавилось. Семен сунул ружье под мышку, придавив его здоровой рукой, и полез в карман жилета.

— Подержи, — сказал он Сергею.

Сергей поднялся с пола, взял двустволку обеими руками за ложе и держал, пока Семен переламывал ее, вытаскивал гильзы и вставлял патроны. Руки у Сергея тряслись, но ружье он не уронил.

— Они что, одеваться начали? — спросил Семен, закрыв стволы.

— Похоже на то.

— Как это? — тихо спросил Сергей.

— Да не знаю я! Видели, наверно, что мы одетые ходим. Вот и повторяют, суки — сказал Семен. — Как попугаи. Те тоже не знают, что говорят.

Игорь же смотрел на лежащую у его ног, тварь, на перекрученный рукав, на натянутую ткань у лопатки. Ночью они были голые, и это хоть как-то отличало их от людей с первого взгляда. Сейчас же, в сумерках подъезда, он почти принял тварь за женщину.

Семен выглянул в окно.

— Игорь. Та, что у качелей стояла, сюда идет.

Игорь встал рядом. Тварь шла через проезд к дому, быстро, но не бегом, и вертела головой вдоль стены, будто не могла понять, откуда шел звук. В длинном доме выстрелы, наверное, отдавались во всех подъездах сразу. Она дошла до тротуара, постояла и двинулась вдоль подъездов. В сторону шестого, с распахнутой дверью.

— Быстро тогда, — сказал Семен. — Пока она там.

На четвертом этаже щелкнул замок. Дверь, у которой стояла тварь в платье, приоткрылась на цепочку. В щели показалась женщина лет пятидесяти, в спортивной кофте, бледная, с собранными в узел волосами.

— Вы люди?

— Люди, — сказал Игорь.

Женщина посмотрела на тварь, лежащую на лестнице, и зажала рот ладонью. Потом убрала руку.

— Она с утра под дверью стояла. Скреблась. — Голос у нее срывался на шепот. — Вы из полиции? Заберите нас. У меня мама. И дочь. Мы тихо, мы быстро соберемся…

— Мама ходит? — спросил Семен.

Женщина замолчала. Потом покачала головой.

— Лежачая. После инсульта.

Игорь представил, как они тащат лежачую старуху вниз по лестнице, перешагивая через мертвых тварей. А в машине ее как устроить? Уложить на заднем сиденье, а остальным куда? И ехать с ней придется через весь город. Они ведь еще Юлю не нашли и сами не знали, куда двинутся дальше.

— Мы человека ищем, — сказал он. — Неизвестно еще, сколько по городу мотаться придется. В машине стекла выбиты. Если что, нам выскакивать, отбиваться, а вам с ней куда? Здесь хоть дверь железная.

Он помолчал, глядя на женщину.

— Вода у вас идет?

— Идет.

— Наберите воды. Сидите тихо. Свет вечером не включайте. И не открывайте никому, даже если голос знакомый.

Она смотрела на него так, будто он сказал что-то на другом языке. Потом вдруг заговорила, торопливо, сбиваясь:

— Ночью кричали… Шум такой стоял, жуткий. К утру вроде затихло все, только эта… — Она кивнула на лежащую тварь. — Под дверью стояла. Я в глазок смотрела, а она стоит. Не уходит. Я уж и дышать боялась…

Голос у женщины дрогнул и стал громче:

— Что происходит? Я никуда дозвониться не могу! Где полиция? Почему нас никто не спасает⁈

Последние слова она почти прокричала. Игорь поморщился, невольно прислушиваясь к звукам на лестнице. Надо было ее успокоить, но что сказать, он не знал. Она ждала от него ответов, которых у него самого не было.

Сверху хлопнула дверь, по лестнице застучали быстрые шаги.

Женщина отпрянула в квартиру. Дверь с лязгом захлопнулась, щелкнул один замок, следом второй.

Игорь с Семеном вскинули ружья. Из-за поворота выскочил парень в спортивном костюме, с туго набитой сумкой на плече.

— Свой! Свой! — выкрикнул он, увидев стволы.

Игорь отвел ружье в сторону. Парень пронесся мимо, перепрыгивая через ступени. Перескочил через тварь в платье, поскользнулся на голубой крови, но успел схватиться за перила. Сумка съехала с плеча. Он дернул ее вверх и побежал дальше.

У площадки третьего этажа парень на миг замер перед тварью в халате, потом протиснулся между ней и стеной и скрылся за поворотом. Топот быстро удалялся. Вскоре внизу глухо бухнула подъездная дверь.

— Ну хоть кому-то помогли, — буркнул Семен.

На пятом этаже лампа горела. Квартира пятьдесят восемь была справа от лифта. Дверь в нее стояла приоткрытой, и из замка внутри торчали ключи на брелке с меховым помпоном.

Игорь посмотрел на ключи. Замок цел, коробка цела. Значит, дверь не ломали, а Вера открыла ее сама. Вышла на крик? К соседям? А может, убежала из дома, пока была такая возможность.

Он толкнул дверь, открывая ее.

Вера лежала в коридоре, на спине. Ее рыжие волосы рассыпались по линолеуму. На откинутой руке, на запястье, синела маленькая ласточка. Одна тапка была на ноге, вторая лежала у порога. Кровь под ней уже потемнела и подсохла.

Игорь постоял секунду. Потом снял с вешалки какую-то легкую куртку и накрыл ей голову и плечи. Семен ничего не сказал, только встал в дверях, лицом к площадке.

— Юля! — негромко позвал Игорь. И сразу подумал, что это глупо: если бы она была здесь и оставалась жива, она бы уже вышла.

Квартира была двухкомнатная. Игорь повесил ружье за спину и достал обрез, после чего пошел проверять квартиру.

В ванной шторка была задернута. Он отвел ее свободной рукой. Никого. Туалет тоже оказался пустым. В спальне постель была разобрана, простыня скомкана. Игорь открыл шкаф: платья, свитера, коробки. В гостиной на диване валялся плед. Балконная дверь была закрыта, ручка опущена. Игорь заглянул за стекло. На балконе стояли только сушилка и пустые цветочные горшки.

Юли не было. Ни ее кроссовок у порога, ни сумки, ни куртки на вешалке. На кухне на столе стояла начатая бутылка вина, заткнутая пробкой, а рядом — всего один бокал.

Значит, гостей у нее, скорее всего, не было.

Телефон Веры лежал на подоконнике, подключенный к зарядке. Провод тянулся к розетке возле чайника. Игорь коснулся экрана. Тот засветился: 13:12, полный заряд, под часами — столбик уведомлений. Он провел пальцем по экрану. Телефон открылся, не запрашивая пароль. Юля как-то со смехом рассказывала, что Вера никогда его не ставит: «Кому я нужна? Кто у меня в телефоне копаться будет?»

Сергей стоял в дверях кухни. Семен велел ему не торчать у входа, и он зашел в квартиру.

В мессенджере была открыта переписка с абонентом «Юлька». На аватарке Юля смеялась, держа в руке бокал. Фотография с чьего-то дня рождения.

Игорь пролистал сообщения до вчерашнего вечера.