— Дверь куда открывается?

— Сюда…

Игорь дернул стеллаж к двери, Сергей подтолкнул с другой стороны. Стеллаж встал поперек, и в ту же секунду дверь ударила в него изнутри. Он поехал, развернулся и уперся другим концом в противоположную стену. Встал враспор. В щель просунулась бледная рука, пальцы вцепились в решетку полки. Стеллаж затрещал.

— Бежим! — заорал Семен.

— За угол, — крикнул Сергей и первым бросился в указанную сторону.

За поворотом был второй коридор, подлиннее, с дверями по обе стороны. Сзади что-то рухнуло, зашуршали упавшие скатерти, зашлепали босые ноги.

Сергей толкнул последнюю дверь слева. Незаперто. Игорь пропустил обоих, вошел последним и закрыл дверь, придерживая ручку, чтобы язычок лег в паз без щелчка.

Темнота. Только под дверью лежала полоска света.

Шаги приблизились и стихли. Полоску пересекли две тени. Ступни. Прямо за дверью.

Игорь целился в дверь. Картечь пробьет ее насквозь. Но после выстрела весь ресторан будет знать, в какой комнате они сидят.

Тени постояли и сдвинулись. Рядом стукнула открытая дверь, залязгали железные дверцы — раздевалка, шкафчики. Потом со стороны кухни донесся грохот падающей посуды, и шаги прошлепали мимо, обратно, и стихли за поворотом.

Игорь опустил ружье, как только все затихло, и огляделся.

Кабинет был маленький. У окна, закрытого жалюзи, стоял стол с монитором, у стены — высокий металлический шкаф. Еще здесь поместились диван и тумбочка с чайником.

Игорь и Семен сразу огляделись, выбирая, чем подпереть дверь. Шкаф решили не трогать: слишком тяжелый, на руках не перенести, а если тащить по полу, грохот будет на весь этаж.

Игорь с Сергеем сняли со стола монитор, приподняли стол и перенесли к двери. Поставили его так, чтобы один край столешницы упирался в дверь, а другой — в диван. Рядом пристроили тумбочку.

Они понимали, что тварь такая баррикада надолго не задержит. Но теперь хотя бы нельзя будет просто толкнуть дверь и войти. Если начнут ломиться, у них останется время вскочить и схватить оружие.

Игорь подошел к окну и осторожно раздвинул пальцами пластинки жалюзи. За стеклом была решетка, за решеткой — тот самый двор, только сбоку. Лампа над служебной дверью, контейнеры, пандус. «Паджеро» стоял, где стоял. Одна тварь стояла у машины, другая — у пандуса под лампой.

Игорь отпустил жалюзи.

Сергей открыл нижнюю дверцу шкафа, достал из стоявшей там упаковки три поллитровые бутылки воды и две передал Игорю с Семеном. Игорь выпил полбутылки, не отрываясь, и только тогда почувствовал, как хотел пить.

— Юлия Витальевна для курьеров держала, — пояснил Сергей.

На спинке кресла у окна висела серая вязаная кофта. Юля надевала такую в зале, когда включали кондиционеры. Игорь посмотрел на нее и отвернулся.

Осмотрелись. Открыли шкаф, тумбочку, заглянули в ящики стола. В тумбочке лежали сахар и чайные пакетики, стояли кружки и чашки с конфетами и печеньем. В столе среди бумаг нашли начатую пластинку ибупрофена.

А вот в шкафу, помимо воды, отыскалась аптечка — небольшая белая сумочка на молнии, с красным крестом. Судя по содержимому, ею еще не пользовались: бинты, салфетки и пластыри были в целых упаковках, флакон перекиси водорода — запечатан.

Игорь включил фонарик и положил его на тумбочку лучом в стену. Пока сидели за закрытой дверью, наконец появилось время осмотреть плечо Семена. Помогли ему снять жилет, подняли рукав футболки. На плече расплылся большой синяк, вокруг него заметно припухло.

Игорь потянулся было за бинтом, но Семен его остановил.

— Не надо ничего мотать.

— Может, хоть перевяжем?

— Что толку? Перелома вроде нет, а если ушиб или вывих, бинтом не поможешь. Только двигаться будет мешать.

Игорь немного подумал, потом порылся в шкафу и достал скатерть в запечатанной упаковке. Разорвал обертку, взял со стола ножницы и вырезал большой кусок ткани. Семен с интересом наблюдал за ним.

— Давай хоть руку тебе подвесим. А то так и сидишь, здоровой больную держишь.

Семен посмотрел на ткань и согласился.

— Давай. Только к телу не приматывай. Чтобы я в любой момент мог руку вытащить.

Игорь сложил отрезок в косынку, осторожно подвел под согнутую левую руку Семена и завязал концы за шеей. Локоть и предплечье легли на ткань. Семен убрал правую руку, которой до этого поддерживал левую, и немного откинулся на спинку дивана. Потом попробовал высвободить руку из косынки и уложил обратно.

— Вот так пойдет.

Далее Игорь достал две таблетки ибупрофена и, открыв новую бутылку с водой, заставил Семена выпить их. Тот уже не сопротивлялся, запил таблетки и откинулся на спинку дивана.

Свой живот Игорь обработал сам, морщась, когда отдирал присохшую футболку. Сергею перевязали разрезанную ладонь. Он не помнил, когда порезался. Возможно, о разбитую банку, когда выбирался из запертого помещения.

Потом проверили оружие. Игорь осмотрел ружье, которое только сегодня два или три раза швырял на пол. Ничего критичного с ним, конечно же, не произошло: поцарапал приклад и цевье, на этом все. Пересчитали оставшиеся у них патроны. У Игоря оставалось двадцать пять, из них пулевых всего четыре. В обрезе еще два. Пистолет полный, восемь патронов, и запасной магазин, тоже на восемь патронов. У Семена в пистолете шесть, в старом магазине три. Два патрона в ружье и еще сорок девять в жилете. Остальное лежало в машине. Вроде бы и немало, но если учитывать, что на убийство одной твари они в среднем тратили три-четыре патрона, совсем не густо.

— Рюкзак надо было брать, — сказал Игорь. — Там и патроны, и аптечка.

— Так думали, зайдем и выйдем.

— Думать меньше надо, а соображать больше — Ответил на это известной цитатой Игорь, потом добавил. — Все. Больше без рюкзака никуда. Хоть на пять минут выходим.

— Один всегда с собой берем, если отсюда выберемся, — согласился Семен. — Договорились.

Игорь сел на пол у шкафа, положил ружье на колени и посмотрел на Сергея. Тот сидел у стены, обхватив колени, и смотрел на полоску света под дверью.

— Так, Серега, расскажи, что там с Юлей. Когда она ушла?

— Да ничего с ней. Как обычно закрылись в двенадцать. Она кассу сняла, отчет сделала. Потом ушла.

— Я ей звонил вечером. Много раз.

— Телефон у нее всегда на столе лежал. Может, и звонили. Я не видел, чтобы она с кем-то по телефону говорила.

Игорь кивнул. Видела и не брала, наверное. Как все последние месяцы.

— Одна ушла?

Сергей поднял на него глаза и опустил.

— Не одна.

— С кем?

Сергей помолчал. Разгладил на колене разорванную брючину.

— Ну, с нашими. Кто-то из смены с ней вышел. Я в зале убирал, толком не видел. Они через служебный вышли.

— Кто из смены?

— Я не видел, — немного поспешно сказал Сергей.

Игорь внимательно смотрел на него. Он официант. Где зал, а где служебный выход? Может, и правда не видел.

— Куда пошли, не говорила? Домой? К подруге?

— Я же ей не начальник, мне она не сообщает, куда уходит.

У Юли была подруга, минут десять отсюда на машине. «То у родителей, то нет», — сказал как-то про Юлю Сергеич. Это «то нет» могло значить все что угодно, в том числе и подругу.

Хотелось спросить, что именно Сергей видел. С кем она уходила, пешком или на машине? Но если тот даже не заметил, кто был рядом с ней, откуда ему знать остальное?

Сергей сидел ссутулившись и смотрел в пол. Отвечал неохотно, и это раздражало Игоря, хотя он понимал, что человек только что был на волосок от смерти. Он еще не понимал, что происходит, и, естественно, был в шоке от пережитого, толком не пришел в себя.

Игорь открутил крышку у очередной бутылки с водой и сделал несколько глотков. Ладно, пусть немного успокоится. Потом можно будет еще раз расспросить.

Он встал, перевернул лежавшую на столе накладную чистой стороной вверх и снял с пояса рацию. На экранчике светился номер канала. Игорь положил рацию рядом, взял ручку и начал писать печатными буквами, стараясь выводить их как можно разборчивее: