— Ой… — она опять?! — Паспорт в машине, а машина…
— На трассе осталась, — скажите мне кто-нибудь, с какого хрена я свои документы оставил там же? Как будто из нагрудного кармана они могли быстрее пропасть…
— Слышал, Игнат? Во заливают! — участковый скептично переглядывается с соседом. — Прямо как те, прошлогодние, которые чуть трактор не спёрли. Тоже сочиняли, будь здоров.
— Я Бронислава Ермолова, это дом моей бабушки! Дед Игнат, ну скажите ему!
— Ермолова? — подозрительно щурится сосед. — А ну-ка, покрутись.
— Ну?!
— А бес её знает… — дед чешет репу, глядя на участкового. — Шнобель вроде тот же.
— Допустим, дом её бабки. А ты кто? — фонарик упирается мне в грудь.
— Гость. — Бесстрашно смотрю на него.
— О как… — участковый переводит взгляд с меня на неё и обратно. — А что с внешним видом у вас? Почему одежда в земле? Откуда свежая ссадина?
— Так в траве кувыркались, — вижу, что Броню ответ натурально коробит, но продолжаю гнуть свою линию. — А что такого? Природа, ни души вокруг, чего вы к нам пристали?
— Прямо с лопатой кувыркались? — участковый смотрит на меня как на идиота. — Вы меня за кого держите?
— За человека, который сейчас примет правильное решение и отпустит нас восвояси? — улыбаюсь фальшиво.
— Не угадали. Документов у вас при себе нет. Обстоятельства задержания подозрительные. Поехали в отделение, я вас оформлю. А утром посмотрим…
— Вы не имеете права! — кидается к нему Броня. — Это мой дом!
— Докажите, — парирует участковый. И щёлкает наручниками.
Ох и зря. Боюсь, у меня для него плохие новости...
Глава 8
Бронислава
— Мы познакомились через эскорт-агентство. Да, я наняла Сергея, чтобы он сопроводил меня на встречу выпускников. Что тут такого? Представьте себе, мы, одинокие женщины, пользуемся услугами сантехников, грузчиков, разнорабочих. Мне вот понадобился привлекательный спутник.
— Эскортник, значит, — участковый как-то странно на меня смотрит, будто знает что-то, чего не знаю я.
— А что? — напрягаюсь.
— Ничего, — зевает лейтенант Курочкин. — Поступило обращение — моё дело на него отреагировать. А в ваших отношениях мне разбираться некогда, отчёты ждут.
Сотрудникам правопорядка врать нельзя. Я ему всю-всю правду рассказала, а он кобенится сидит. Нет, ну нормально?!
Разве я что-то преступное совершила?
Сергея из своего кабинета он вывел более миролюбивым. Правда, тот меня дожидается в обезьяннике, но всё же…
— И дед Игнат меня опознал! — Бессильно стучу по столу кулаками.
Наручники с меня уже сняли, с Сергея, кстати, тоже, но паспортов нам это не добавило.
— Послушайте, я вам честно скажу. Сосед ваш, когда идёт поссать, иногда штаны расстегнуть забывает. Так что сами понимаете… История у вас занятная, но совершенно неправдоподобная. Пишите объяснительную.
Он пододвигает ко мне лист бумаги и ручку.
Боже, какой лексикон. И это человек, представляющий закон? Где культура? Где уважение к даме? Ужас и произвол!
От возмущения с вызовом смотрю в холодные глаза напротив.
Да он даже внешне на людоеда похож!
— Мне нужен образец, — в гневе отодвигаю от себя чистый лист. — Ни разу в жизни я не писала объяснительных!
— А я никогда не задерживал кандидатов наук, — окатывает меня злым ехидным взглядом этот чурбан неотёсанный.
— Не удивительно. Где вы, а где наука… — цежу ледяным тоном.
Участковый угрюмо наклоняется ко мне через стол.
— А вот сейчас не понял…
— Вы применили в разговоре со мной просторечие, недопустимое в присутствии образованной женщины.
Лейтенант играет желваками. Глаза красные, на лбу испарина…
— И вы бы давление сходили измерили, — добавляю мрачно. Он в деревенском участке один. Случись что с болезным, кто нас отпустит?
— Действительно, пойду я. Покурю, — рычит он глухо, как из бочки. Идёт к двери большими шагами, но, едва приоткрыв её, оборачивается. — А вы пишите всё как есть. Иначе вам же хуже.
Дяденька шутить изволит?
— Хуже уже некуда.
В ответ этот Курочкин так шандарахает дверью, что с потолка осыпается штукатурка.
Нервный какой-то. Хотя с такой работой…
Ладно, наверно, нужно радоваться, что свидетелей моего позора так мало. Всего-то и требуется изложить, как всё было, своими словами.
Беру в руку ручку и приступаю…
— Вот, — пододвигаю к участковому лист, как только он возвращается.
— Здесь всё? Ничего не забыли? — бурчит он, мазнув по бумажке рассеянным взглядом.
— Забыла! — соглашаюсь с невольной благодарностью. — Форточку приоткройте, пожалуйста. От вас сигаретным дымом несёт.
С таким звериным выражением лица форточку только выбить…
— Спасибо, — улыбаюсь опёршемуся бедром о подоконник людоеду.
Может же, когда хочет. И встал от меня подальше, чтоб не вонять.
— Такс, что тут у нас… Я, Ермолова Бронислава Максимовна, такого-то года рождения, находясь в деревне такой-то… — читает он вслух бегло и без интереса, — с целью участия в мероприятии «Встреча выпускников» самовольно проникла на территорию частного домовладения. Ранее мною было принято волевое решение нанять мужчину с сомнительного сайта, который представился Сергеем. Прошу учесть, имя может быть вымышленным… — Он замолкает на середине фразы, чтобы поднять на меня тяжёлый взгляд. — То есть вы заблаговременно наняли сообщника, чтобы обнести чужое хозяйство, я правильно понимаю?
Да что ж он всё так перекручивает? Можно подумать, Сергей рассказал что-то другое. Варвар в погонах! Лишь бы статью навязать.
— Нет, неправильно! — чеканю оскорблённо. — Продолжайте.
— Данный гражданин, в дальнейшем «Компаньон», выполнял функции моральной поддержки, физической силы и декоративного элемента. Интимных услуг не оказывал… — читает дальше лейтенант и снова запинается, явно не в силах своим скудным мозгом оцифровать информацию. — Так вы его за отказ лопатой по лбу приложили?
— Это были грабли.
— То есть сам факт домогательства вы не отрицаете…
— Да как вам не стыдно! — Вскакиваю я из-за стола, заливаясь краской. Ещё срамной статьи мне не хватало.
— Сидеть! — рявкает этот неандерталец. Да так, что я чуть в кеды не напрудила. А он и бровью не ведёт, дальше читает: — Цель проникновения: раскопки капсулы времени в виде пластиковой бутылки из-под лимонада с жёлтой этикеткой. В момент проведения поисковых работ мною были замечены два деревенских кота. Указанные животные, не имея ни стыда, ни совести, издавали шипение, которое я, будучи городским жителем с десятилетним стажем, идентифицировала как боевой клич собаки бойцовской породы. Что спровоцировало неконтролируемый бег, панику и спонтанный контакт моего компаньона с черенком от граблей.
Ну вот! Доходчиво и внятно. А то ишь чего придумал, чтобы Бронислава Ермолова продажной любви домогалась!
Сразу видно — лейтенантик приезжий, знал бы мою бабушку, так не нарывался.
— Там ещё важная строчка в конце, дочитайте, — велю на всякий случай, а то этот упырь опять курить засобирался.
Со вздохом вернув сигареты в нагрудный карман, участковый продолжает чтение:
— Отдельно прошу зафиксировать, что нанятый мной компаньон не копал, а лишь нёс лопату и морально поддерживал. Его вклад в материальный ущерб отсутствует. Дата. Подпись, — и даже хмыкает оскорбительно как-то. — Ну допустим. А бутылка-то где?
— Вот сами и выясняйте! — Снова вскакиваю, и нечего мне командовать, как собачонке. — Письма кто-то украл до нас. И то, что грядки вытоптала я, вам, гражданин начальник, ещё придётся доказать!
Аж в горле начинает саднить. Я никогда так не ругалась, вообще не повышала голос. А тут, наверно, весь участок слышал. Хорошо, что мы здесь только втроём. И слава богу, людоед к повышенным тонам невосприимчивый. Стоит себе, крутит бумажку.
— Раз уж вопросов больше нет, вы нас отпускаете?
— Нет.
У меня от таких новостей пол под ногами качается.
