— Недолёт, сцуки! — ликует враг и, сурово сдвинув синие брови, кидает в сторону «наших» булыжник.

Взаимный обстрел ввиду дефицита снарядов со стороны противника быстро перетекает в рукопашную. Причём кого поймают — того бьют, потому что гирлянды кто-то сорвал, и освещает арену только луна.

— Может, давай позовём участкового, пусть всех разгонит, — переживает Броня, глядя на то, как мужики месят друг друга под ламбаду.

— А тебе, я смотрю, в участке понравилось, — на миг даже представляю, как пишу объяснительную про массовую драку с участием призрака купца Лыкова. Ну его на фиг…

— Ребятки, горим! — кричит кто-то из кучки активных болельщиц. Может, даже та же самая, что кинула окурок в пропитанный коньяком столб из цельного дерева.

Пламя вмиг взвивается под самый купол шатра. Вспыхивает ткань…

— О, так это же Корнилов! — ну правильно, теперь-то в свете пожара тяжело не признать рожу бывшего одноклассника. — Витя, где ты был?!

— Да погоди ты радоваться. Что-то больно он холодный, прямо как мертвяк… И мокрый… И синий… Пусть документы покажет! — требует мнительно хранитель фольклора.

— Да где ж я их возьму? — Витя выворачивает карманы на мокрых штанах. — Я ключ от машины в траве потерял.

— Как?

— Решил вспомнить юность, нырял... — морщит он зло разбитые губы. — Одежду течением унесло, еле выловил часть.

— Ты не юли давай, — храбрится лопоухий. — Иначе как-нибудь доказывай.

— Письма! — В безумных глазах Вити мелькает проблеск мысли. — Я перед тем, как уехать, бутылку достал из машины и у диджея оставил. В моём написано, что я разбогатею. А вы, умники, будете у меня подачки выпрашивать. Чё вылупились? Так и вышло, — и ржёт, паскуда, как спятивший конь.

— Вот трепло! — чертыхается Броня.

— Ещё какое! — подхватывает одна из девушек. — Вот не хотела говорить, пожалела позёра, а теперь пусть все знают, сам виноват! Витька-то наш на самом деле никакой не бизнесмен, а поломойка. Он в гостиничном бизнесе, да. Лестницы полирует... А, чтобы пустить пыль нам в глаза, оформил кредит. Муж работает в банке, и я, когда в обеденный перерыв к нему заскочила, с Корниловым нашим столкнулась в дверях. Ну и разузнала, конечно, чего приходил.

— Не может быть. Мышкина, ты что-то путаешь, — сражённо ропщет толпа.

— Смотри, у него костюмчик какой…

— Да и машина. Такую купить — миллиона не хватит! Откуда?..

— От верблюда, — хрипло выдыхаю раскалённый воздух.

— Взял напрокат, — истерично хихикает Броня. — У вас действительно других забот нет? Мы горим, вообще-то!

Пользуясь суматохой, хватаю её за руку и увожу к фургону. Позади слышны звуки, похожие на те, когда перегорает трансформатор.

— Письма где? — рявкаю так, что и у неё, и у диджея глаза увеличиваются в диаметре вдвое.

Несёт меня, да…

— Да бог с ними, — растерянно бормочет Броня. — Я сейчас, знаешь, что поняла…

— Ну уж нет, — срывает мне планку. Я из-за этой сволочной бутылки столько пережил, что никакие доводы меня не остановят.

Выхватываю пластиковую тару из рук диджея и решительно замахиваюсь…

— Стой! — кричит Витька, вырываясь из цепких лап бывших, наверное уже, товарищей.

— Хрена с два, — с ухмылкой швыряю источник проблем в самое пекло.

— Ну всё, капзда тебе! — пытается встать в устрашающую позу Бронин бывший. — Я восемь лет ходил на каратэ.

Я по-простому, без предварительных ласк, ловлю его за шиворот и бью кулаком в нос.

— А теперь сходишь на хрен.

— Это ты ему приказала? — гнусавит он, зло глядя на застывшую Броню. — Пса своего отзови! Сучка злопамятная…

— За языком следи. — Дёргаю его с земли за ухо. — Извиняйся, давай. Ну! Что молчишь? Нехорошо заставлять девушку ждать, я ведь не отпущу.

— Вломите уже кто-нибудь ему! Чё встали? — скулит, как девчонка, каратист хренов. А понтов-то было…

— Не все сразу, — хмыкаю, поднимая взгляд на бывших Брониных одноклассников. Полдюжины разгорячённых алкоголем крепких мужиков… Шансы выхватить у нас с Витей равны, если на то пошло. Я здесь чужой, а чужаков нигде не любят, так что… Да и пускай меня отлупят как сутулую собаку, я принципами всё равно не поступлюсь. — Ну? Что никто не хочет заступиться за бородатую бабу? Подачек, правда, не будет, похоже.

— Серёж, не нарывайся, — волнуется Броня.

Проклятье моё белобрысое… Смотрит, как будто я ей небезразличен. И сердце моё ни черта не желает учиться на прошлых ошибках. Оно трепыхается огненной птицей, разгоняя нестерпимый жар в груди за рёбрами.

В наш затянувшийся зрительный контакт вторгается сирена.

— Ты объяснительную писать хочешь?

— Что?.. — растерянно пятится она.

— Я так и думал. — Толкаю скулящего Витю на землю. — Бежим!

Схватив её за руку, петляю вдоль полыхающего всеми оттенками рыжего берега. Шатру давно хана, но на столах осталось спиртное. Бутылки шампанского и коньяк взрываются в ночи торжественными залпами.

— А ты умеешь заступиться и не дать заднюю, прямо настоящий джентльмен!

— Ещё бы мы мои достоинства не на бегу обсуждали! — просто с её везением Броня себе язык после первой же кочки откусит.

— Потом можем не успеть. Мы уезжаем.

— Как уезжаем? Когда? — Притормаживаю за углом усадьбы.

То есть романтики деревенской не будет совсем никакой?

Не то чтобы я всерьёз надеялся затащить Брониславу на сеновал, просто здесь атмосфера такая, что хочешь — не хочешь…

Шелест ветра в листве, терпкий запах цветов. Те же самые звёзды так низко висят...

Разве можно всё бросить прямо сейчас?

— Ну вот как доберёмся до машины, так сразу и поедем.

— Машина заглохла, — напоминаю хмуро. Не доехали мы до речки немного совсем. — К чему спешка? Давай в доме переночуем, а утром я загляну под капот.

— После того, как ночью заглянешь мне под юбку? — Она щурится, и мне кажется мимолётно, что смотрит на меня зануда с осуждением.

— Это вопрос или предложение? — психую. Я чувствую, что что-то упускаю, но что?!

— Это ирония, Серёжа, — вздыхает она грустно. — Я ведь предупреждала, что близости не будет. Наши пути разойдутся, как только мы вернёмся в город. И если мы с тобой когда-нибудь случайно встретимся, пожалуйста, сделай вид, будто мы незнакомы.

— Даже так? — присвистываю в полном ауте. — А чего хочу я, узнать не хочешь? Или я, по-твоему, от нехрен делать с тобой по чужим огородам слонялся и в отделении, как бомж, ночевал? Ну же, профессор. Ты вроде как умная…

— Тебе нужны чаевые?

Если это снова ирония, то какая-то чересчур тонкая. Я своим прямолинейным мозгом не въезжаю.

Ещё и хлопает на меня виновато глазами...

— Мне нужен шанс, — шиплю, жадно всматриваясь в запрокинутое лицо. Я таких губ манящих не видел никогда… — Ты мне нравишься. Нет, не так. Мне от тебя голову сносит! Ну что ты свой рот опять кривишь, как будто я вдруг пятак отрастил?

— Да я не… — Ага, конечно. И глазки тоже просто так забегали. — Дело не в тебе, Серёжа… То есть в тебе, разумеется, точнее — в твоей работе. Ну вот зачем мне проститут?

— Кто-о-о?.. — переспрашиваю в шоке.

Что она, блин, несёт?!

Бронислава

— Проститут, он же жиголо, или проще мужчина, который оказывает услуги интимного рода за деньги, — и чего Серёжа так поменялся в лице?

— Я знаю, кто это, чёрт побери! — ещё и рычит на меня.

— Само собой, знаешь. — Отшатываюсь на расстояние вытянутой руки. — И трогать меня я не разрешала! — Сердито шлёпаю его по пальцам.

— Тогда объясни, что за бред ты несёшь, дорогая?

— Это я-то дорогая? — ей-богу, ощущение, как будто спорю с сумасшедшим. — Да ты обошёлся мне дороже, чем вся коммуналка за зимние месяцы! Я на еду в год столько не трачу, сколько заплатила за три дня твоего общества.

— Кому, говоришь, заплатила? — с нехорошей такой улыбочкой надвигается он…

— Откуда я знаю? Заполнила форму на сайте и с карты необходимую сумму перевела. — В очередной раз аккуратно стряхиваю его руку с локтя. — Если быть точной, не я, а моя подруга. Тебя, между прочим, выбрала Ленка! Хотя я её вкусу больше не доверяю!