Последнее добавляю скорее из вредности. Главное, сам смаковал подробности своей деятельности: где был, чем мыл... А теперь мне что-то предъявляет!

— Не знаю, кого вы и где выбирали, — цедит Сергей. — Но я, дорогая моя, гинеколог.

— Ты кто?.. — мне правда смешно. А почему не охранник или пожарный?

— Врач. Специалист по детородным органам. Так тебе понятнее?

— Это какая-то шутка, да? — выпаливаю, отсмеявшись, и получаю очередной убивающий взгляд.

— Я по-твоему похож на жиголо?

— Почему нет-то? Одет со вкусом, умеешь быть галантным, пахнешь вкусно. Согласна, внешних данных будет мало, но давай начистоту. Я от тебя беременна или сейчас восьмое марта? Ну какой нормальный мужчина будет просто так выполнять женские прихоти? Только тот, кому за это платят! А ещё, — упираюсь пальцем в его широкую грудь, — ты ни разу не заговорил про женские обязанности. Сам стол накрыл, сам постирал футболку, то есть ни борщ мой, ни стирка моя тебе не нужны. И это, пожалуй, самый красноречивый пункт во всём списке.

— Ты сейчас и описала нормального мужчину.

Странно. В его трудовом договоре это вряд ли прописано, но ведь подразумевается где-то там, между строк, что пожелания щедрой клиентки — закон. Вот что он должен был ответить, а не вот это всё.

Никогда ещё путь до бабушкиного дома не пролетал так быстро. Я чуть ли не на бег перехожу, подгоняемая его гробовым молчанием.

— А что ты делал тем вечером в условленном месте у памятника? — не верю я в такие совпадения хоть режьте, хоть стреляйте.

— Вышел голову проветрить. У тебя разве не бывает так, что в доме находиться тошно?

— То есть никакие женщины тебе не платят?

— Сейчас смешно было, — хмыкает он невесело. — Я сам скоро платить начну…

— А как же стерильный… кхм… рабочий инструмент? — Пытаясь подловить его, смущённо указываю взглядом на ширинку.

— Ты про оборудование? Погоди, Максимовна… То есть, когда я рассказывал про дезинфекцию, ты представляла… — Он убито трёт лицо руками. — Боже. Я говорил про насадки! А ты… Не-не-не, в пень… Даже знать не хочу.

Допустим, он не врёт. Тогда что получается? Я чуть ли не за шиворот посадила в машину первого встречного гинеколога?

Я?! Уважаемый профессор, умница, спортсменка и просто красавица, заставила приличного мужчину поехать со мной в глухомань, где и втянула его в криминальные действия различной степени тяжести?

Да если это правда, то я не просто дура, а бестолочь с учёной степенью!

— Неужели нельзя было сразу назвать вещи своими именами? Я уже точно не помню, как ты сказала, но про то, что ты якобы заплатила мне деньги, речи не шло! — и так возмущается убедительно…

— Я думала, что обсуждать финансовую сторону не принято, — мямлю в растерянности.

— Думала?! Ты наняла мужчину для сопровождения, даже не глянув на его фотографию! — с рыком закатывает он глаза к звёздному небу.

Согласна, ещё один повод покрутить у виска. А у меня от мыслей и так начинает болеть голова. И Ленка… Ленка же наверняка пыталась дозвониться?

Мужик, который меня ждал, с ней должен был связаться. А я без объяснений перестала выходить на связь. Он-то не в обиде, всё же работает по предоплате. Перед подругой стыдно, она старалась, а я…

— Ну извини, обозналась! — бурчу, прошмыгивая перед Серёжей в калитку. — Денег не предлагаю, у меня всё равно не осталось. Но если я как-то могу возместить моральный ущерб…

— Возмещать она собралась… Очуметь. Что же ты из меня мудака какого-то делаешь? И я не жалуюсь. Хотя, видит бог, бесить ты умеешь отменно. Не важно… Отчасти я сам виноват. Надо было сразу догадаться. — Он догоняет меня у крыльца и внезапно разворачивает лицом к себе. — Ты мне лучше другое скажи. С проститутом всё ясно, а у врача есть с тобой шанс?

— Давай поговорим об этом завтра.

Сейчас самое время скрыться за дверью. Серёжа пусть на веранде ночует, может, хоть так мы оба остынем. К утру наваждение, глядишь, и отпустит. Вот сейчас надо…

Надо, а не могу! У меня почему-то колени подкашиваются.

— А вот хрен тебе. Я тебя сейчас спрашиваю и не отстану, пока не дашь ответ, — шепчет он хрипло, склоняя надо мной лицо. — Ну же, Броня… Дашь мне?

Его дыхание жаркое, с нотками ягод, осязаемое…

— Ты что? Ты спятил. Ты…

Или он всё ещё говорит про ответ?

Мысли путаются, словно пьяные. Серёжа слишком напористый и прёт напролом. Какая я всё-таки слабовольная. Внутри я вся вибрирую, словно порхающим по моему лицу голодным взглядом он извлекает из меня симфонию.

— Мне срочно нужно в дом… Там должны были остаться свечи, я ведь хотела чемодан собрать… — ещё одна попытка отсрочить неизбежное сгорает вместе с воздухом меж нашими губами.

Моё наваждение склоняется так низко, что мне приходится прогнуться. Но возражений нет, потому что он свободной рукой обхватывает мою ногу, закидывает себе на бедро и…

И я, закрыв глаза, капитулирую.

Бронислава

Голова идёт кругом, я цепляюсь за крепкую шею, ноги подкашиваются. Куда он меня утаскивает, пора ли паниковать — не соображаю…

Я ловлю его шумное, горячее дыхание, нажим ладони ниже поясницы, лёгкий, вопросительный, словно он хочет сжать, но не смеет. А я не в состоянии сейчас сказать ни «нет», ни «да».

С измученным стоном приоткрываю рот, сдаваясь напору его языка, и тело предательски отзывается на умелые ласки, которые он так же резко обрывает, едва меня распробовав.

— Ключи, — хрипит мне в горящие губы Серёжа.

— Открыто, — выдыхаю в ответ.

Дверь со скрипом распахивается.

В доме темно и душно. Свет луны, что просачивается через пыльные окна, едва обозначает путь. Но я увожу гостя в непроглядный провал коридора по памяти, думая лишь о руках, крепко сжимающих талию и нещадно сминающих мой сарафан.

Всё так же по памяти переступаю низкий порог на входе в спальню. Серёжа про него не может знать, а я предупредить не успеваю.

— Да чтоб тебя, — негромко ругается он, споткнувшись.

От прохрипевшего над самым ухом шёпота покалывает кожу.

— Слушай, а у тебя с собой нет… Ну этих… Я не планировала, понимаешь? — мямлю, отчего-то стесняясь спросить его прямо про контрацептивы. Блин, не получается вспомнить ни одного приличного термина, ни одного синонима. — Да и бог с ними. Мы аккуратно, правда? — торгуюсь больше с собой.

— Ага, на полшишечки, — хмыкает Серёжа, а я даже смутиться не успеваю, падаю под его весом на застеленную в день приезда кровать. Обувь слетела где-то по пути, с сарафаном мороки ещё меньше. Я лежу под ним в чём мать родила и не понимаю, что буду делать со всем этим завтра. Но он коварно не даёт мне одуматься: мурашки ладонями собирает и шепчет чарующим голосом, искушает… — А ты горячая штучка, хоть и пытаешься казаться занудой. Я как только увидел тебя, мечтал оказаться в этом моменте, веришь?

О да. Ему сложно не верить. У него сейчас джинсы лопнут в районе ширинки.

Я старательно туда не смотрю, хоть в чём-то желая остаться порядочной женщиной. Вплоть до момента, когда он спускает с себя штаны вместе с боксерами.

Ой…

Не всякий лист лопуха такое богатство прикроет. Его хорошо видно даже в сравнительной темноте.

— Ого, да ты им мог бы миллионы заколачивать! — не сразу возвращается ко мне дар речи. — Всё-таки хорошо, что ты со мной не из корысти.

Последнее хотелось бы не вслух, но мой язык сейчас опережает мысли.

— Какая там корысть. С тобой на антидепрессантах разоришься... — фыркает он приглушённо в футболку, пока стягивает её.

А я и не слышу толком, что он говорит. В голове только кровь шумит и всё. Смотрю на него, одновременно млея и волнуясь.

— Серёж, подожди… Так нельзя… — хнычу, не в силах внятно сформулировать, что хорошо бы сперва прояснить его ко мне отношение.

«Горячая штучка» звучит приятно, но «любимая», безусловно, весомее.

Я, конечно, не жду, что он из кармашка в трусах сейчас достанет кольцо, но хоть намекнул бы как-то, не знаю, что это не просто случайная связь. А то мы переспим, а завтра он уйдёт в закат, как сделал Витя.