Даже простое «я не отдам тебя никому» меня бы успокоило.
Всё же я слишком стара для случайных связей и слишком молода, чтобы в первом же встречном мужчине видеть свой распоследний вагон.
— Потом… Всё потом, хорошо? — рвано шепчет Серёжа, осыпая мою шею лёгкими поцелуями. — Потому что мне, если честно, хочется не разговоров…
Оставляя след из жгучих мурашек, его губы дерзко спускаются ниже.
И он снова целует. Теперь уже ключицы, грудь…
Затем возвращается — к шее, подбородку, губам. Уже впиваясь голодно и необузданно.
Ну что, Броня, что ты там узнать хотела?
Такое тело у него тяжёлое, хоть он и не ложится на меня всем весом.
Горячий, гладкий камень…
И я как птичка, сбитая в полёте, ловлю ртом воздух, не вдыхая.
Это, наверное, и есть то, о чём писали древние, когда не придумали ещё слова «оргазм».
Два тела — одна душа.
А ведь он ещё даже не до конца вошёл…
Впиваюсь ногтями в его ягодицы, пытаясь поставить на паузу этот момент. Меня выгибает от одного его присутствия во мне!
У женщин оргазм зарождается в голове. Без этого весь интимный процесс просто фрикции — я, разумеется, в курсе. Но я не думала, что можно испытать подобное на самом старте близости с мужчиной. С мужчиной, которого знаю два дня.
Серёжа начинает двигаться вверх-вниз, наращивая темп.
Мир растворяется в этих его и немного моих движениях. Ещё не схлынувшая волна удовольствия вновь набирает высоту. На сей раз она как шторм, как цунами — пугает!
Но я всё равно ускоряюсь, целиком отдавшись инстинктам. Мы шумно дышим, опаляя воздухом истерзанные губы…
И жаркая лавина разрывает мозг, устремляясь к бёдрам…
— Это было вау! — хрипло выдыхает Серёжа мне в волосы у виска.
А я двух слов связать не способна. Просто плаваю в неге, ни о чём не думая, ничего не желая, кроме, может быть, стакана стылой колодезной воды.
Без понятия, сколько времени так провожу, но, когда поворачиваю к нему голову, Серёжа уже спит, сжимая мою руку. Как будто я убегу, на ватных ногах-то…
Но выбраться из кровати всё же приходится. В доме жарко, и желание попить становится навязчивым.
На ощупь шлёпаю на кухню. Кувшин пуст, чайник тоже.
Придётся идти к колодцу, но сперва надо найти, чем подсветить дорогу. Луна полностью скрылась за тучами, в такой темноте можно шею свернуть. Но сперва, конечно, одеться бы…
Вернувшись в спальню, пинаю босой ногой что-то плоское. Его телефон…
Да-да, Броня. Умные люди даже перед прогулкой мобильный заряжают.
Экран загорается приглашением ввести код-пароль.
Чёрт.
Но даже заблокированный, он даёт немного света — ровно столько, чтоб подсветить бардак на полу.
С этим скудным освещением наклоняюсь поднять джинсы. Из заднего кармана что-то выпадает. Паспорт?
Я не хотела смотреть. Честное слово, не собиралась. Просто когда поднимала, как-то так получилось, что он открылся там, где фотография.
А там — усы. Даже не так — усищи! В сочетании с суровым взглядом из-под нахмуренных бровей, типичный мафиози!
И всё равно он красавчик. Даже с усами и на фото для паспорта, где все выглядят как уголовники.
Без задней мысли, всё ещё улыбаясь, машинально перелистываю страницы. И холодею вся...
Сергей женат.
Глава 17
Бронислава
Боже, какая мерзость.
В носу свербит от разочарования и обиды. Да просто… Разве я не имела права знать, что позарилась на чужое? Или так меньше шансов, что я согласилась бы?
Как мне людям в глаза смотреть-то теперь?
Я бы сейчас разбудила мерзавца и отходила по бесстыжей морде тапкой, но у меня и тапки нет, и растолкать его силёнок не хватит. А потому стою, беспомощно сжимая кулаки, и даже ругаться сил нет!
Этот беспринципный докторишка поплатится.
Он что думает: если закон не нарушил, то можно не бояться правосудия?
Кстати, о правосудии.
Лейтенант Курочкин ещё не ложился, наверное.
У него там пожар с мордобоем. Пока всех опросит, пока бумаги заполнит, или что в таких случаях принято делать, не суть.
А суть в том, что мне нужна помощь.
Но сперва…
Где-то здесь должна быть моя сумка с хламом на все случаи жизни. Я точно помню, что в спальню с ней вошла.
Нахожу мизинцем тумбочку, пяткой — пряжку от ремня. Сарафан… Его надеваю. Ещё бельё бы найти, но боюсь, что впотьмах это задача со звёздочкой.
Зато натыкаюсь на свою пропажу и начинаю в ней яростно рыться. На ощупь определяю помаду, гаечный ключ, какие-то фантики, а может, старые чеки. Что хочешь есть, но всё не то. А вот дежурный маркер мне вполне сгодится.
Склонившись над Серёжей, прислушиваюсь к его дыханию. Спит, тварь такая, аки праведник!
Плохо, что темно. Где у него лоб, я примерно вижу, а вот результат придётся дофантазировать. Пишу крупно, на случай, если буквы налезут друг на друга, — бонусом будет видно за метр. Чтобы, когда он посмотрится в зеркало, не оставалось сомнений: кто это сделал и за что.
Жаль, не полюбоваться делом рук своих.
Сволочь женатая. Из-за него собираю чемодан в темноте, как грабитель. А впрочем, документы, мобильный и ключи у меня в сумке. Остальное, если забуду, не страшно.
Машина заглохла, у меня нет связи, да и план имеется только в общих чертах: свалить обратно в город, где нам же не встретиться. Если комары не загрызут раньше, дойду до участка, а там видно будет.
Иду в темноте, и мне даже не страшно. У меня в голове разгорелись дебаты, поэтому нет ощущения, что я одна.
«Эх, Броня, не везёт тебе с мужиками», — вздыхаю мысленно голосом Ленки.
«Потому что ты дура», — добавляю уже ворчанием бабушки.
И то, что диалог сама с собой веду, диагноз подтверждает.
Участок светится жёлтым окошком, словно гостеприимный маяк в темноте. В него удачно высунулся Курочкин, меланхолично курит.
Понятное дело, взгляд участкового транслирует усталое: «какого хрена?»
— Какие люди, — хмыкает он, прищуриваясь. — Только откинулась, и опять?
— Снова, — бурчу недружелюбно, осознавая унылость перспектив. Он же бесчувственный, как тот стул деревянный. Вот как его уламывать? — У меня большая проблема.
Он иронично поднимает бровь.
— А где мужик с сомнительного сайта? Судя по отсутствию, проблема у него.
— Можно и так сказать. Он никакой не проститут! — выпаливаю как на духу.
Звучит, конечно, по-идиотски. Но я ведь и правда уже второй раз в нём обманываюсь.
— Да что ты говоришь. От денег отказался?
— Я не предлагала.
— Самонадеянно.
— На что это вы, лейтенант, опять намекаете? — немедленно и совершенно неожиданно для себя оскорбляюсь.
— Вопросы здесь задаю я, — тоже наезжает на меня дикарь в погонах. — Ну? Он не торгует собой, а вы не покупатель. На мой взгляд, здесь конфликта нет. Так в чём проблема-то?
— В его жене. Сергей женат! Понимаете? А мне не сказал…
— И что?
— Мы переспали. Я ему позволила себя очаровать, доверилась. А потом паспорт его случайно открыла. И вот… — Бессильно развожу руками.
— Ну, — философски выдыхает участковый вверх вместе с дымом, — измену к делу не пришьёшь. Если каждого, кто ходит налево, сажать — страшно представить… На воле горстка останется. Возможно, он совершил по отношению к вам что-нибудь более… противоправное?
— Я не пойму: вы предлагаете мне его оклеветать или оправдываете?
— Да вот понять пытаюсь: конкретно от меня вы что хотите?
— То есть как это… Нет, погодите…
— Вам не ко мне, — сухо рубит Курочкин. — В церковь сходите или к психологу.
И уже собирается захлопнуть окно, когда я двумя руками хватаюсь за створку.
— Лейтенант, вы же понимаете, что совести у него нет. Сегодня он меня обманул, завтра ещё кого-то. А вдруг та следующая не в ладах с башкой? Выйдет в окно или плеснёт кислотой. Вам оно надо — оправдывать грешника?
— Повторяю вопрос: чего вы хотите?
