— Родители перебрались в город лет пятнадцать назад, а я осталась здесь с бабушкой. Она работала директором школы. Мне приходилось соответствовать, не посрамить, быть для всех примером… Но сверстники «выскочек» не слишком жалуют.

— Уверен, ты не давала повода для насмешек.

Она отрешённо смотрит в темноту за окном, потом внезапно предлагает:

— А давайте сварим кофе?

Не найдя что возразить, киваю. Пока она ставит турку с водой на печь, разламываю шоколад, мою остатки клубники, задёргиваю шторы, между делом любуясь кроем женских брюк, коварно играющих с моим воображением.

Комната наполняется запахом убегающей гущи и разогретых на печи пластин от комаров.

Вонь неимоверная.

К счастью, на веранде есть плетёный столик. Броня разливает каждому по полчашечки кофе, я доливаю до краёв коньяк, пылившийся в серванте.

Хозяйка мою вольность как будто даже поощряет — закусывает, жмурясь, клубникой в шоколаде.

Изредка стукаясь коленями, болтаем о пустяках.

Как-то незаметно время приближается к ночи.

Вода в чане закипает, паузы в разговоре становятся длиннее. Мысли всё чаще уносит к единственной в доме кровати, а взгляды приобретают жгучий оттенок.

— Мне нужно переодеться, — Броня встаёт из-за стола, задевая бедром мою руку.

Она возвращается в дом, а я никак не решу: приглашение это или всё же коньяк?

Сердце долбит где-то в горле.

Дверь прикрыта, но не до конца.

Представляю, как там, за стеной, она сейчас снимает с себя пиджак, брюки.

Вряд ли на ней сейчас кружево. Скорее лаконичный шёлк, может, со вставками металла.

Бронислава она такая…

Бр-р-р-н-н…

Жёсткая, как дуло танка!

Но кожа у неё, наверное, бархатная. Ладони от фантомных касаний покалывает, словно сам чёрт к ним поднёс зажигалку, не дожидаясь, когда я за мысли свои естественным ходом попаду к нему в адский котёл.

И хоть я сосредоточен на ней всеми органами чувств, дверь всё равно распахивается неожиданно.

Не понял…

Это что за нафиг? Чёрная бейсболка, кеды, спортивная куртка, штаны с лампасами.

Да уж, какая тут мечта поэта... Хулиганка!

— Я ненадолго, — бросает она бодрой речью пионервожатой.

— Куда? — выдыхаю, чувствуя, как моя эрекция падает замертво.

— За лопатой. Письмо не прочтут, только если я первая его откопаю. Вы со мной?

А у меня есть выбор?

Я сам захотел приключений. Меня никто не неволил, не заставлял...

Бронислава

Крадёмся по краю деревни, как душегубы. Сергей с лопатой на плече подсвечивает путь телефоном, а я выполняю функцию навигатора, попутно поглядывая на него, пока он не видит.

Боже, какой он…

Эталонный мужчина!

Шаг широкий, руки крепкие, лопату перекинул с плеча на плечо, даже не напрягся. В каждом движении мощь и соблазн.

С трудом себя одёргиваю. Он таких, как я, за людей не считает, мы для него — работа. И нечего засматриваться…

— Нам нужен дальний край стадиона, — показываю туда, где за черепичными крышами начинается поле. — Мы решили, что будет круто закопать письма рядом со школой.

— А сверху флажок на палке воткнуть не забыли?

— Что? — не получается слёту понять его иронию.

— Говорю: место, где искать, впотьмах-то узнаешь?

— Конечно! Там ещё туи в ряд растут, нам нужна четвёртая по счёту. — Опустив голову, прячу руки в карманы, как будто страшно замёрзла. — Спасибо, что помогаете.

— Максимовна, ну я же не мальчик давно и всё вижу.

— К-как всё? — испуганно поднимаю взгляд от его задницы.

— Образно, конечно, — а смеётся, как будто буквально… — Например, я вижу, что ты сама не своя из-за завтрашней встречи. Что ты там написала такого? В убийстве призналась?

— Не важно.

— А ты всё равно расскажи.

— Я написала, что выйду замуж за одного придурка и рожу ему футбольную команду.

— Придурок завтра тоже будет?

— Разумеется.

Сергей над чем-то беззвучно смеётся.

— И ты к нему, конечно же, неравнодушна.

— Боже упаси. Просто лишний раз память бабушки неохота позорить. Она была уважаемым педагогом, а я… — вздыхаю.

Господи, ну почему я такая дура? Даром что училась на отлично. Бабушка с детства мне внушала, что думать надо головой, а не гормонами. Она оказалась права.

— Да, нелёгкая это задача — соответствовать, — задумчиво соглашается со мной Сергей. — Прекрасно тебя понимаю. Я, кстати, по стопам бабули пошёл.

Ого, проститутская династия?

Это передаётся по наследству, надо же. Как шизофрения.

— Она лучшая в своём деле. Даже грамоты есть. Хотя устаёт, конечно, годы берут своё.

Что-то всё меньше мне нравится наш разговор. При моей-то бурной фантазии…

Ужас.

Хорошо, что луна зашла за тучи и он не видит моего горящего лица.

— А вы совсем не думали, ну… заняться чем-нибудь другим?

— Думал, конечно. Давай начистоту: о такой профессии в детстве мало кто мечтает, — признаётся он, ничуть не смущаясь. — Но это прибыльно и востребовано. Без работы никогда не останешься.

— Тоже правда. Даже я не исключение, обратилась, как прижало.

— Надо регулярно, а не когда прижало, — отрезает строго. — Это залог здоровья.

Про секс для здоровья я наслышана. По мне так лучше по-старинке: выйти замуж и делить постель только с любимым! Хотя мне страшно интересно было бы, какой он…

Нет, я определённо рехнулась.

— Кажется, дождь собирается, — мельком смотрю на небо. Мне по большому счёту всё равно, просто нужно хоть на что-то переключиться, сменить тему. — А у меня с собой из обуви только босоножки и кеды.

— Да? Слушай, ну в магазине тут, наверно, одни бальные калоши…

— Не о том беспокоитесь. У вас-то на смену трусов даже нет, — бубню себе под нос, поражаясь такой безответственности. Знал ведь заранее, что едем на несколько дней.

Тоже мне чистоплюй…

— Я их и не ношу, — врёт же, сволочь! Голосок у него прямо скажем ехидный.

— Клеща какого-нибудь подцепить не боитесь? — хмыкаю, старательно не глядя ниже его экватора.

А в чём он спать собирается? В джинсах, что ли?

— Клещ — не самое страшное, что можно подцепить на конец. Уж поверь моему опыту, — ещё и потешается, исчадье беспринципное.

— Откуда мне знать. Я по старинке хожу, в плотных панталонах, — называется: ушла от тем ниже пояса. Не нужно с ним разговаривать вообще!

И мне даже удаётся держать рот закрытым до самого стадиона. Вот они, мои туи…

Первая, вторая, третья…

А где… Откуда…

Какого лешего здесь теперь двухметровый забор?!

— Охренеть, чё… — озвучивает мои мысли Сергей. — Придётся перелезать.

— Вам нельзя! — Хватаю его за руку. Разбежался… — У вас джинсы светлые и единственные.

Вдруг испачкаются?

А если порвутся?! Будет вокруг хозяйством трясти…

— Максимовна? Приём. — Щёлкает пальцами перед моим лицом Сергей. — Ты чего вдруг зависла?

— Ничего. — Моргаю смущённо. — Подсадите меня.

— Ты серьёзно? — нет, мы шутки шутить сюда с лопатой через полдеревни попёрлись… — Да ты девица отчаянная. А если поймают? Меня хоть местные в лицо не знают. Не боишься позора?

— Просто помогите, хорошо?

К счастью, он не пытается меня отговаривать, чего я страшно не люблю. Только приговаривает с заботой:

— Ножку вот сюда, на выступ… Крепче держись. Готова? — И нагло сжимает мои ягодицы ладонями. — Давай!

— Что? Отпустите, я сама могу! — В панике разжимаю пальцы и тут же хватаюсь за каменную кладку, испугавшись.

— Максимовна, не душни, я же для дела. Можно подумать, мне самому в кайф мять кости.

— Вы намекаете, что я плоская? — шиплю, задыхаясь от возмущения.

Он смеётся:

— Ты такая доверчивая! И вруша. Никаких панталонов я не нащупал. Что на тебе — стринги? Или, погоди-ка…

Ох, как меня от смущения подкидывает! Ногу перекидываю через забор не задумываясь. Вообще не соображаю, что делаю, тело как будто действует само. Хоба — и я уже спрыгиваю на траву по ту сторону забора!