— Да он прямо в салоне начнёт к тебе приставать!

К кому? Ко мне?!

Витя, на минуточку, бизнесмен гостиничный! У него гарем, наверное, девиц каких захочешь. Я уже пройденный этап, да и не первой свежести. Ой, Серёжа, дурак, скажет тоже…

— Значит, по рукам получит и перестанет, — одного не пойму: ему не всё ли равно?

— Я тебе запрещаю, — вот это поворот. Мальчик по вызову указывает мне, что делать. В более идиотской ситуации я ещё не была.

— С какой стати? Максимум что ты можешь — остаться в стороне. Нет так нет, я справлюсь сама. А запретами своими можешь подтереться! — огрызаюсь, нервно хватая с сиденья свою сумочку.

У меня в ней не помню что, но если верить весу — кирпичи. Пусть попробует кто-нибудь встать у меня на пути, стукну и глазом не моргну!

Сергей, вероятно, считав по лицу мой настрой, раздражённо машет рукой: мол, проваливай. Вот спасибо, а то бы я осталась, ага.

Вся на взводе сажусь в Витькину машину.

— Ты мне не доверяешь? — обижается он, глядя, как я пристёгиваюсь.

— Привычка, — бурчу односложно.

— Я и забыл, какая ты зануда, — да, он и раньше тактом не блистал, теперь тем более… — С тобой, помню, даже учителя не спорили, боялись мигрень заработать.

А я помню, как ждала его летними вечерами, чтобы сбежать на свидание. Бабушке не говорила, чтобы не расстраивать. Она не верила, что можно думать одновременно об учёбе и мальчиках. Тут уже либо — либо.

Всё изменилось после нашей единственной ночи под летними звёздами. Я день прождала — Витька не пришёл, второй…

К концу недели придумывать ему оправдания стало совсем сложно. Хотела даже домой к нему пойти, не пустила гордость. В субботний вечер всё-таки позвонила, он не ответил.

В том, что тебя, такую умницу, развели как последнюю дуру, трудно поверить. Переделав дела, выскользнула из дома. Шла в сельский клуб, сгорая от стыда. Вдруг Витя чем-то болеет, бредит в кровати, а меня там увидят одну, передадут. Некрасиво получится. Разве могли все эти жгучие взгляды, слова, обещания быть подлым обманом?

Вот такой наивной я была.

А он тогда ладно бы с девчонкой другой развлекался. Обидно, конечно, досадно, но всякое бывает. Так нет же! Он пацанам про нас рассказывал во всех подробностях! Я слушала, как они ржут надо мной за углом, и думала уши сгорят от стыда!

Глаза б мои его не видели. Поэтому смотрю на пролетающие за окном деревья.

— Что скисла? Или переживаешь?

— А должна?

— Не знаю. Смотря зачем поехала, — он делает паузу, чтобы прикурить сигарету. — Вас, баб, не разберёшь, чего хотите. Проще не спрашивать.

Вот только не надо за меня додумывать.

— Я хочу просто хорошо провести время.

И в идеале хорошенько надавать тебе по щщам! Увы, последнее так и останется мечтой. У лейтенанта Курочкина глаза, конечно, добрые, но лавка в изоляторе от этого не мягче.

Бронислава

— Приехали, — свернув к валунам, Витька глушит мотор.

Я выхожу из машины. Небо периодически затягивает тучами, но духота стоит просто адская! Если закрыть глаза, можно легко себя представить хлебушком в печи.

Машина пиликает, оповещая, что её поставили на сигналку. Чёрт!

— Корнилов, ты серьёзно? Кто её здесь угонит? Трясёшься над ней, как будто у мамки без спроса взял погонять, — пытаюсь взять его на слабо.

Раньше работало безотказно, но не сейчас.

— Раздевайся, — бросает он, стягивая на ходу рубашку.

Ладно, не всё потеряно. Я могу подождать, когда он разденется, и поискать ключи в его вещах. Не на шею ведь он их себе как колокольчик повесит.

— Я тут подумала, вдруг водичка холодная? — пыхчу, едва поспевая за ним. Осока здесь высокая, достаёт мне до самых колен. — Давай ты как джентльмен нырнёшь первым.

Дорогая рубашка летит на траву.

— Ты прикалываешься? — Он останавливается, чтобы расстегнуть брюки.

— Почему же… — Украдкой таращусь на волосатые икры. Орангутан, как он есть… — У меня купальника нет.

У него плавок, кстати, нет тоже. И это логично, мы загорать с утра не планировали. Нормально я только сейчас об этом подумала. А потому что голова моя занята Сергеем!

— И что? — ухмыляется Витька, снимая исподнее.

— Я думала, мы просто… — делаю шаг назад, растерянно сжимая сумку.

— Хорош придуриваться, — он самоуверенно прёт на меня, не прикрытый даже фиговым листком! — Тебе сколько лет? Ты реально собиралась только понырять?

Вообще-то я близко к воде подходить не планировала! Думала, мы поболтаем за жизнь, максимум ноги намочим и поедем назад. Но всё изначально пошло кувырком.

— Давай вернёмся в машину.

— В салоне будет тесновато с моими габаритами.

— Корнилов, я сейчас не поняла. Что за намёки? — доходит до меня, что он, так-то, тоже нырять не планировал. Во всяком случае, не только…

Ах ты развратник!

Он тянет руку к моему плечу, пальцы сжимаются на рукаве, как клешни.

— А что тут понимать? Ты хотела со мной уединиться. Я не против. Тепло, трава мягкая. Что тебе не так? Или… О-о-о-о… дело не в этом, да? Хочешь поиграть со мной, как кошка с мышкой… — пыхтит мне возбуждённо в лицо чёртов орангутан. — Отомстить за то, что развёл тебя тогда, как дурочку… Думаешь, раз профессор, то самая умная? Только не на того напала, детка.

Ещё даже не напала. Но раз он так напрашивается...

Хмыкнув, демонстрирую острые ногти. Хорошо заточенный акрил способен и бок носорога вспороть как консервную банку, а уж внести поправки в анатомический атлас мужчины...

— Говорят, в паху кожа особенно нежная, — намечаю топографию болевых точек, улыбаясь самой ласковой улыбкой, на которую способна. Вот только запутавшись в валяющихся под ногами штанах, взмахиваю руками и хватаюсь…

Блин, да хорошо, что за бороду, учитывая, что он голый!

Боже, как страшно падать! Я прямо чувствую, как связь с замычавшей опорой рвётся по волоску.

По низкому, рокочущему рыку осознаю, что мне не жить. И погибну я не от тяжёлых лап, которыми Витька бестолково машет у моего горла. Он меня попросту раздавит своей мохнатой тушей. Такой вот бездарный конец меня ждёт.

Поняв, что дело дрянь, я разжимаю руки, приземляюсь в траву и сразу откатываюсь.

Что там делает Витя, не смотрю. Времени у меня мало, и тратить его нужно с умом.

Пытаюсь нашарить в сумочке лак для волос. О! Баллончик с краской Сергея, который я впопыхах прикарманила, тоже сойдёт.

Не надо быть спецназовцем, чтобы снять колпачок и посильнее нажать, а результат моментальный.

В облаке сине-сиреневой хмари мало что видно. Пшикнула-то я от души и два раза. Да потому что Корнилов скотина, и просто так уйти мне сейчас, скорее всего, не позволит. А бегать от него, пока не явится Сергей, так себе перспектива. Сейчас найду ключи и выдвинусь ему навстречу.

Но, судя по тому, что по траве словно смерч прокатился, удача повернулась ко мне задом.

— Ермолова, ты что творишь, зараза? Ослица дурная… Проблема ходячая! Ну держись у меня… — Витька встаёт на четвереньки, сопя как раненый огр. — Готовься, тебе крышка...

И ключ, проклятый, как сквозь землю провалился!

А кучерявый смурфик почти очухался…

Вот почему я не додумалась целиться в глаза? Краска густым слоем легла Витьке на брови и бороду, что никак не мешает ему меня видеть.

— Догони сперва! — Пинаю его вещи в воду, чтобы течение их унесло подальше.

А ключ…

Ищи теперь иголку в стогу сена.

Я даже не успеваю даже запыхаться от быстрого бега, как на пустой трассе слышится реактивный рёв мотора, а следом из марева появляется моя старушка. Намного раньше условленного времени.

— Я говорил, херня твой план. Допрыгалась? — сердито рявкает Сергей, едва я запрыгиваю на переднее кресло.

— Вот чего не делала, того не делала, — не собираюсь перед ним отчитываться. Ну дура, да, сама нарвалась. Ему это зачем знать?

— А где придурок? — не унимается он, внимательно меня разглядывая.