Теоретически дорога в Центральные Миры снова была для меня открыта. Впрочем, проверять эту гипотезу на собственной шкуре я пока не спешил.
— Я не знаю точно, что именно произошло тогда на корвете. Но я смог устоять перед её ментальным ударом. Мелисса, давай начинать, — я решительным шагом направился к гудящему барьеру.
Остановившись в шаге от силовой завесы, я положил ладонь на рукоять игольника в поясной кобуре, проверяя, насколько легко оружие выходит из пазов, и обернулся к Ванхайрт. Та уже заняла место у главной голографической консоли, быстро вводя известные лишь ей одной комбинации команд.
Поле перед лицом мигнуло, а затем плавно разошлось в стороны, открывая узкий проход. Не медля ни секунды, я переступил порог. За спиной тут же с тихим треском сомкнулась энергетическая стена, наглухо отрезая меня от остальной лаборатории и моментально приглушая все внешние звуки.
— До пробуждения тридцать секунд. Выравниваю темпоральное искажение, — раздался из-под потолка слегка искажённый динамиками голос Мелиссы.
Я поднял голову и, прищурившись от яркого света ламп, заметил небольшой сферический дрон, зависший под самой обшивкой и мерно мигающий красным глазком камеры. Скорее всего, таких летающих наблюдателей в этом изолированном боксе висело с десяток, не считая целой россыпи скрытых датчиков и биосенсоров.
— Двадцать секунд, — бесстрастно отсчитал голос сверху.
Через некоторое время лёгкое искажение воздуха сошло на нет — темпоральные поля окончательно схлопнулись. Ещё несколько томительных секунд, и тяжёлая крышка капсулы, издав тихое шипение разгерметизации, стала плавно отходить в сторону.
Девушка с белыми волосами пришла в себя почти сразу после того, как тяжёлая крышка полностью отъехала в сторону. Несколько секунд она, прищурив глаза, всматривалась в потолок, откуда разливался яркий свет, после чего села и медленно стала спускаться с ложемента капсулы. Босая ступня коснулась холодного пола, и узница резко отдёрнула ногу, будто обожглась, но затем всё же опустила её до конца. Следом ступила вторая, и вот девушка уже стояла рядом с открытым саркофагом абсолютно нагая.
Ну да, в эти капсулы погружаются в чём мать родила — отчасти поэтому они мне никогда не нравились. Но того требовала технология: мол, так наногель лучше обволакивает тело и способствует ускоренной регенерации. Хотя в глубине души я был твёрдо уверен, что медики просто редкие извращенцы.
Девушку её нагота, казалось, ничуть не смущала. Густые белые волосы спадали водопадом по плечам, спине и груди, почти полностью прикрывая точёную фигуру. Она медленно осмотрелась: мазнула взглядом по мерцающему барьеру, что отделял бокс от остальной лаборатории, затем равнодушно скользнула по мне и продолжила изучать обстановку. Но уже в следующую долю секунды резко вернула взгляд обратно.
Её фиолетовые глаза словно вспыхнули потусторонним пламенем, а белые пряди вокруг лица вдруг начали невесомо подниматься, зажив своей жизнью. Я уже видел такое — в тот самый момент, когда в ангаре корвета она ударила своей силой по всем, кто находился внутри. Моё тело отреагировало на смертельную угрозу раньше, чем в голове успела оформиться осознанная мысль. Ладонь привычно легла на рукоять игольника, одним слитным движением срывая его с магнитных захватов кобуры.
Чёрное дуло пистолета, снаряжённого тяжёлыми вольфрамовыми иглами, способными прошить броню штурмового скафа, смотрело точно в лоб пленницы. Мне потребовалось приложить колоссальное усилие воли, чтобы недожать спусковой крючок до упора — палец на нём заметно подрагивал от напряжения.
— Что окажется быстрее: твои способности или вольфрамовый штырь, который разнесёт тебе голову? — спокойно, почти буднично поинтересовался я.
Девушка замерла. Она неотрывно смотрела на воронёный ствол, буквально впившись взглядом в мой палец на спуске. Эта немая дуэль длилась несколько секунд, но они казались бесконечно долгим. Сквозь гул энергетического поля я глухо, но отчётливо слышал, как по ту сторону барьера защёлкали предохранители винтовок моей личной гвардии. Райра явно не собиралась выпускать девчонку живой, если той всё-таки удастся меня нейтрализовать. И почему-то я был уверен, что взбешённую самку ракси не остановит даже прямой ментальный удар.
— Я тебе не враг, — негромко добавил я.
Пленница, наконец, перевела взгляд со ствола в мои глаза. Неестественное сияние её радужки постепенно угасало, а парящие волосы плавно опустились обратно на плечи. Удивительное, почти невозможное зрелище. Но это происходило наяву. Я на собственной шкуре испытал, на что способна эта хрупкая особа, и прекрасно отдавал себе отчёт, какая угроза от неё исходит.
Чисто логически её следовало пристрелить ещё там, на палубе корвета, пока она была без сознания — просто от греха подальше. Но со стратегической точки зрения такой уникальный дар мог принести нам огромную пользу. И только этот холодный расчёт удерживал меня от того, чтобы не спустить курок прямо сейчас.
— Можно одеться? — спросила она. Голос у неё оказался мягким, глубоким и на удивление приятным.
— Конечно, — я кивком указал на небольшой столик за капсулой, где лежал её чёрный комбинезон, аккуратно сложенный.
Её экипировку мы, разумеется, тоже тщательно изучили. Комбинезон был соткан из необычного полимера, поглощающего львиную долю падающего света, отчего его чернота казалась поистине космической, бездонной. Подобный состав нашим базам данных был неизвестен. Мелисса с горящими глазами предлагала расщепить образец на атомы, чтобы попытаться синтезировать аналог, но в итоге мы сошлись на поверхностном сканировании и компьютерном моделировании с нуля. Впрочем, пока особых успехов на этом поприще учёные не добились.
Девушка обернулась, коротко кивнула и, подойдя к столику, принялась буднично натягивать чёрный комбез прямо на голое тело. Я же медленно опустил пистолет, вернул его на магнитный захват пояса и поднял руку с оттопыренным большим пальцем, подавая знак остальным: мол, отбой, всё под контролем. Впрочем, Райра за барьером так и не расслабилась, продолжая держать штурмовую винтовку наготове.
Покончив с одеванием и небрежно поправив растрепавшиеся волосы, узница вновь повернулась ко мне:
— Если я попытаюсь что-то выкинуть, меня ведь сразу убьют? И ты наверняка основательно подготовился к тому, что я попробую сбежать, так что шансов у меня почти нет? — выдала она серию вполне очевидных вопросов.
Я молча кивнул. Девушка тонко улыбнулась, шутливо подняла ладони вверх и, чуть склонив голову к плечу, двусмысленно протянула:
— Тогда я официально сдаюсь в плен, герцог. Допрос устроишь прямо здесь или в более… уединённом месте?
— В другом. Вон та дверь ведёт в допросную, там и поговорим, — ответил я, указывая на дальнюю глухую стену бокса.
Она опустила руки и лёгкой походкой послушно направилась в указанную сторону.
Уже через пару минут мы сидели друг напротив друга в небольшой смежной комнате. Кроме массивного стола и двух металлических кресел, наскоро, но намертво впаянных в пол, здесь не было абсолютно ничего. Голые стены, один-единственный выход. Ну и целая гроздь скрытых сенсоров и парящих под потолком дронов наблюдения.
Пленница изящно опустилась в кресло, закинула ногу на ногу и вальяжно откинулась на жёсткую спинку. Я же занял место напротив, положил сцепленные руки на холодную столешницу и пристально посмотрел на неё.
— Кто ты?
— Террис. Меня зовут Террис, — охотно ответила она. — Но, герцог, хочу сразу расставить точки над i: я не помню своего прошлого. Ни кто я, ни откуда родом, ни как именно получила свои способности. Все мои осознанные воспоминания связаны исключительно с Синдикатом. Поэтому пытать меня на этот счёт бессмысленно — я всё равно ничего не скажу, потому что сама не знаю, — она небрежно пожала плечами.
— Хорошо, Террис. Эту тему пока оставим, — я спокойно кивнул, принимая правила игры.
Не то чтобы я ей безоговорочно поверил. Нет, верить людям на слово я разучился уже давно, особенно здесь, на Фронтире. Скорее, я понимал, что она в любом случае не ответит на эти вопросы сейчас, даже если её амнезия — чистой воды выдумка. В конце концов, это была первичная беседа, а не жёсткий допрос с применением спецхимии. Пока мне хотелось просто прощупать почву и понять, насколько она вообще склонна к диалогу.
