Да, формально я сам отдал распоряжение не пускать ксеносов на высшие командные посты в армии и на флоте. Но мне на стол регулярно ложились личные дела талантливых офицеров, и для некоторых из них я делал исключения, продвигая выше установленного потолка. Проверенный в боях Марс стал одним из первых в этом списке.

— Проблем не было? — спросил я, кивком указывая на здание медцентра за его спиной.

— Не-а, всё тихо. Мелисса тебя уже заждалась, — утробно хохотнул Марс.

— Представляю.

Хлопнув бывшего наёмника по массивному наплечнику, я проскользнул между ним и створом ворот, двинувшись дальше — к последнему, внутреннему рубежу обороны.

— Не скучай, — бросил я через плечо на прощание.

Последний пропускной пункт был полностью автономным. Синий луч сканера скользнул по моему телу с ног до головы, после чего терминал приветственно мигнул зелёным, сообщая, что путь свободен.

Бросив короткий взгляд назад, я заметил, как Марс деловито общался с кем-то из подчинённых. Бывшие шахтёры на удивление быстро вживались в роли кадровых военных — и не только их. Вообще, Раграс уже не был лишь сырьевым придатком, где население не имело никакого значения. Конечно, добыча гелиона не прекращалась ни на минуту и шла в штатном режиме. Просто что-то неуловимо менялось в самих людях и ксеносах, населяющих эту систему.

Отбросив посторонние мысли, я пересёк внутренний периметр и подошёл к дверям Центра. Створки бесшумно разъехались в стороны, впуская меня в гулкий, неуютно пустой вестибюль. Это была совсем новая постройка, возведённая уже после бомбардировки планеты. Здание предназначалось для сугубо гражданских целей, но более подходящего места для содержания нашей пленницы — тем более в её состоянии — я просто не мог найти.

Чёткий стук каблуков эхом разносился по пустому коридору. Навстречу мне шла женщина примерно сорока циклов на вид, с чёрными как смоль волосами, собранными в тугой высокий хвост. На переносице — очки с проекционными линзами, поверх белого медицинского комбинезона с эмблемой службы накинут такой же белоснежный халат. Мелисса Ванхайрт. Врач, ксенолог и биолог, специалист высочайшего класса. Переманить её из Имперской Академии было непросто, да и весьма недёшево. Но, получив предварительные данные о том, с чем именно ей предстоит работать, она согласилась почти моментально.

Собрав команду из таких же фанатичных учёных, Мелисса получила полный карт-бланш на изучение способностей пленницы. С одним лишь условием: исследования не должны навредить беловолосой особе. Мне совершенно не хотелось записывать уникума с подобным даром в свои кровные враги. Более того, я рассчитывал со временем переманить её на свою сторону. Однако для начала нужно подготовиться к будущим встречам с такими, как мы с ней.

— Милорд, я жду уже пятнадцать минут, — остановившись, сухо проговорила Мелисса и укоризненно поправила очки.

— Простите, госпожа Ванхайрт, пришлось срочно решать ряд сложных вопросов. Всё готово? — не дожидаясь ответа, я зашагал дальше по коридору.

— Да, всё готово к её пробуждению. Состояние пациентки стабильное, кризиса удалось избежать. Однако её организм, хоть и похож на человеческий, имеет ряд любопытных отличий, — начала было докладывать Мелисса, поравнявшись со мной.

— Госпожа Ванхайрт, вы мне об этом уже говорили. Семь раз, — я легко улыбнулся.

— Да? Что-то не припомню, — задумчиво протянула учёная.

Мы остановились перед массивными дверями, которые поверх штатной обшивки были кустарно усилены бронепластинами. При нашем приближении створки не шелохнулись, а на настенном терминале зловеще горел красный крест, предупреждая, что дальнейший проход возможен только по спецдопуску. Мелисса шагнула вперёд, достала из кармана халата белый пластик ключ-карты и приложила к считывателю. Сенсор несколько раз мигнул, пискнул зелёным, и тяжёлая дверь с тихим гулом поползла в сторону, пропуская нас внутрь.

— Да, именно семь раз, — мягко напомнил я. — Вам удалось выяснить что-то конкретное о природе её способностей?

— Пока немного. Очевидно, что это генетическая мутация, но, к сожалению, пока мы не приведём её в сознание и не снимем показания мозга в активном состоянии, точных данных не будет. Есть, конечно, ещё один надёжный способ, но вы его категорически отвергли.

— Разумеется. Препарировать её мы не будем, — спокойно отрезал я.

Мы шли по коридору, пока не достигли лифта, а затем, спустившись на пару этажей, вышли в просторный зал. Здесь уже вовсю кипела работа: сновали люди и ксеносы. Все они, как и Мелисса, были одеты в белые комбинезоны с синей эмблемой медицинской службы — чашей, обвитой змеями на фоне расправленных крыльев. Древний символ, точного происхождения которого я не знал.

К нам навстречу шагнул немолодой ракси. Его некогда рыжая шерсть почти полностью поседела. Сколько циклов насчитывал этот старик, оставалось загадкой, но Мелисса ручалась, что лучшего специалиста по генетике в секторе просто не сыскать.

— Добрый день, милорд, — он склонил голову. Не слишком низко, но вполне достаточно, чтобы выказать почтение.

— Шаргс, как подготовка? — деловито спросила Ванхайрт, принимая из когтистых лап ракси инфопланшет.

— Всё готово к пробуждению объекта, — пророкотал генетик, жестом указывая во вторую половину зала.

Изначально этот уровень проектировался под реанимационный блок с медицинскими капсулами для тяжелобольных и раненых. Теперь же обширное помещение разделили надвое. Первая зона была плотно заставлена лабораторными столами, гудящими приборами, проекционными экранами и прочим исследовательским оборудованием. Вторая же половина отсекалась мерцающим силовым полем, за которым в самом центре возвышалась одна-единственная капсула. Воздух вокруг неё заметно дрожал и преломлялся от работы темпоральных излучателей, прямо сейчас замедляющих само течение времени внутри саркофага.

Древняя технология, которая так и не получила широкого распространения. Слишком нестабильная для военного применения и баснословно дорогая в производстве. Однако в экстренной медицине она оказалась поистине незаменимой. Именно в этой капсуле в своё время перевозили Венеру. Вот уж не думал, что трофейное оборудование пригодится мне в таком специфическом ключе!

— Милорд, вы уверены, что вам действительно нужно идти внутрь? Может, не стоит рисковать?

Внезапный голос Райры заставил Мелиссу и Шаргса синхронно вздрогнуть. Оба учёных нервно покосились на самку ракси, словно соткавшуюся из воздуха прямо у них за спинами. Телохранительница окинула их холодным, презрительным взглядом, задержалась на сородиче-генетике и негромко, предупреждающе рыкнула, после чего вновь посмотрела на меня.

Я уже привык к подобным её выходкам. Глава моей личной охраны была истинной хищной кошкой — двигалась абсолютно бесшумно и умела сливаться с тенями. Связанная со мной клятвой на крови и контрольными нанитами, она выполняла свою работу безупречно. Да, я постепенно завоёвывал её уважение, но искренней, слепой преданности с её стороны ещё не было. Впрочем, это оставалось лишь вопросом времени.

Зачем мне вообще идти на такой риск? Всё просто: в прошлый раз я единственный смог выстоять под ментальным ударом нашей пленницы.

Мелисса долго и с каким-то нездоровым энтузиазмом изучала и меня самого. Результаты оказались более чем странными. Из многостраничного отчёта, под завязку набитого научной тарабарщиной, я уяснил главное: со мной действительно что-то произошло. Не настолько критичное, чтобы мешать жить, но достаточно заметное, чтобы всерьёз озадачить сразу нескольких ведущих специалистов.

Особенно их заинтересовало биоклеймо. Точнее, то, что от него осталось. Оно не исчезло в привычном смысле — искусственные изменения словно окончательно срослись с моей базовой генетикой, перестав восприниматься как нечто чужеродное. Ни Мелисса, ни Шаргс пока не могли толком объяснить, как именно произошла эта ассимиляция. Зато в одном оба учёных сходились безоговорочно: стандартные контуры биометрической идентификации, включая защитные системы гиперврат, больше не должны распознавать во мне изгнанника.