Сознание вернулось так же неожиданно, как и пропало. Только оно было непостоянным: то возвращалось, то ускользало. Вот мелькают тяжёлые кроны исполинских деревьев. Вот их толстые стволы. Вот мои ноги, оставляющие тёмные борозды на влажной земле. Стоп. Ноги? Меня куда-то тащат! Осознание того, что меня волокут в джунгли, взбодрило лучше любого химического стимулятора и мигом отрезвило разум. Сознание перестало ускользать, окончательно закрепившись в избитом теле.

Так и есть: меня кто-то усердно тащил вглубь зарослей. Резким движением я выхватил закреплённый на бедре вибронож и, вывернувшись, попытался полоснуть неизвестного. Стать ужином местного хищника мне совершенно не хотелось.

— Да твою же Бездну! — услышал я хриплый возглас, а затем рухнул спиной прямо в грязь.

Меня отпустили. От жёсткого приземления в глазах снова заискрило — похоже, по голове мне всё же прилетело знатно. Я перевернулся, упёрся руками в мягкую землю и, приложив немалые усилия, попытался встать. Но всё, что мне удалось, — это тяжело сесть и, с трудом фокусируя зрение на противнике, приготовиться к бою.

— Да успокойся ты, полоумный, — бросил неизвестный.

Зрение окончательно прояснилось. В нескольких шагах от меня, устало прислонившись к стволу дерева, стоял Вектор. Вид у главаря пиратов был тот ещё. Правая половина лица залита кровью из-за глубоко рассечённой брови. Левая рука плетью болталась вдоль туловища, а из наплечника брони торчал острый осколок.

— Какого… ты меня в джунгли тащишь? — наконец выдавил я.

— А сам-то, как думаешь, герцог? Спасаю и себя, и тебя.

— Меня?

Вектор лишь криво усмехнулся. Сполз по стволу, тяжело опустился на землю и, поморщившись, произнёс:

— Твою смерть гарантированно повесят на нас. А мне такое счастье сейчас совершенно ни к чему.

— Что вообще произошло? — Я попытался вспомнить хоть что-то, кроме налёта звеньев и того, как меня отбросило в кусты взрывом, но в голове гулял ветер.

— Штурмовики накрыли площадку в несколько заходов. Нас взрывом выбросило в сторону джунглей. Парням повезло меньше: кого-то распылило первой волной, остальных — второй, — мрачно ответил пират.

Я вытащил уцелевший коммуникатор и попытался связаться с корветом, но тщетно.

— Бесполезно. Планету глушат мощными подавителями. Я уже пробовал.

Я убрал бесполезный прибор и принялся за инвентаризацию собственных ресурсов. Итак, нож, который уже вернулся в набедренные ножны, и компактный игольник с тяжёлыми вольфрамовыми снарядами. Правда, к нему осталась всего одна запасная обойма. Штурмовой комплекс я потерял: скорее всего, выронил во время незапланированного полёта. Шлем, понятное дело, тоже с концами.

— Если они прилетели по наши души, высока вероятность высадки поисковой группы, — бросил я, активируя интерфейс медблока на скафандре и отдавая команду на впрыск коктейля стимуляторов.

Лёгкий укол в шею — и я почти сразу ощутил, как сознание проясняется. Тупая боль от ушибов ушла куда-то на задний план, унося с собой и слабость.

— Согласен. Именно поэтому я тебя оттуда и вытаскивал, — кивнул пират.

— Прохлаждаться тут нет смысла. Надо уходить вглубь леса. Идти сможешь?

— Я-то? — Вектор хмыкнул и, опираясь здоровой рукой о ствол, поднялся.

Я последовал его примеру. Встать удалось на удивление легко. Химический стимулятор действовал безотказно, хотя откат от него потом накроет знатный. Но в резерве медблока оставалось ещё три заряда. На первое время хватит.

Со стороны космодрома глухо рвануло. Я обернулся и сквозь листву увидел поднимающийся в небо столб густого чёрного дыма. Ушли мы совсем недалеко, нужно было срочно ускоряться.

— Двинули, — коротко скомандовал я и первым шагнул в плотные заросли.

В том, что Вектор не причастен к атаке, я не сомневался. Подставлять себя под плазменную бомбардировку ни один разумный не станет. Но вот за непричастность самого синдиката я бы не поручился. Возможно, мой невольный компаньон кому-то перешёл дорогу или стал неудобен. И этот кто-то решил воспользоваться идеальным шансом, чтобы убить двух шишкогрызов одним ударом.

Впрочем, сейчас было сложно судить, кто за этим стоит. Вопросов стало больше, чем ответов. Но аналитикой я займусь потом. Сейчас главное — выбраться с этой проклятой планеты, добраться до Раграса и в спокойной обстановке во всём разобраться.

Чем дальше мы уходили от старого космопорта, тем плотнее смыкалась растительность. Непроходимые джунгли существенно сбивали темп. Мы уже давно пустили в ход виброножи, чтобы хоть как-то прорубать путь сквозь сплетения лиан и колючего кустарника.

Мы двигались скорее по наитию, чем по какому-то конкретному маршруту. Единственной задачей было убраться как можно дальше — туда, где нас не достанут орбитальные сенсоры, а поисковый отряд окончательно потеряет след.

Пару раз высоко над кронами проносились поисковые дроны, но из-за фонящей биосферы и обилия мелкой живности засечь нас им не удалось. Мы упорно шли вперёд, пока местное светило не скрылось за горизонтом, а темнота не стала настолько плотной, что нельзя было разглядеть даже собственную вытянутую руку.

На привал устроились между узловатых корней исполинского дерева — естественно, без костра и любых других демаскирующих факторов. Я откинулся спиной на шершавую кору и прикрыл глаза. Действие стимулятора подходило к концу, и на тело неумолимо навалилась свинцовая усталость.

— Вот же Бездна, — сквозь зубы выругался Вектор, резким рывком выдёргивая из плеча засевший осколок.

Он тут же залил рану медицинским гелем-спреем и с явным облегчением откинулся назад. Времени на перевязку и обработку травм у нас до этого момента просто не находилось.

— Ты бы аккуратнее. Неизвестно, какая местная дрянь на нём осталась. Занесёшь ещё инфекцию, — не открывая глаз, проговорил я.

— Да плевать. Я в своей жизни столько заразы повидал, что меня уже никакая местная фауна не возьмёт, — отмахнулся Вектор.

— С рассветом предлагаю двинуться дальше, — устало сказал я.

— Поддерживаю. Я ещё часа три смогу бодрствовать, так что ты отдохни чуток, потом меня сменишь, — Вектор достал из кобуры плазменный пистолет и положил его на колени.

— Идёт, — ответил я, невольно проваливаясь в сон.

Разбудил меня Вектор часа через четыре, когда действие его стимулятора уже подходило к концу, и он больше не мог сопротивляться откату. Я принял вахту и, уставившись в темноту леса, стал прислушиваться. Раньше я не слишком обращал внимания на фоновые звуки. Теперь же они казались мне странными и необычными. Вот вдали крикнул неизвестный зверь, его крик подхватил другой. Вот где-то в чаще хрустнула ветка. Затем ещё одна. И ещё. Вот тихий шелест листвы, монотонный и привычный, вдруг был нарушен чьим-то движением. Мозг сам дорисовывал группу противников, подкрадывающегося хищника или ещё какую дичь. Я мотнул головой и почти сразу же пожалел об этом. Острая боль пронзила виски, и я замер, не в силах пошевелиться. Боль отпустила так же быстро, как и началась, но послевкусие было неприятным.

Где-то совсем рядом раздался громкий шорох: кто-то или что-то пробиралось через заросли прямо в нашу сторону. И на этот раз мозг не ошибся. Я тяжело поднялся и всмотрелся во мрак, пытаясь разглядеть хоть что-то и проклиная утерянный шлем. Но сделать это было почти невозможно.

А затем из ночной чащи вышло нечто. Это был гуманоид, только я совершенно не был уверен в том, что под броней есть кто-то живой. Ростом под два метра. Массивное тело скрывала высокотехнологичная экзоброня из чёрного титанового сплава. Весь доспех был испещрён глубокими царапинами, подпалинами от плазменных попаданий и следами многовековой коррозии.

Местами под бронеплитами то и дело проглядывали энергетические магистрали, испускающие тусклое фиолетовое свечение. Вместо лица на меня скалился устрашающий боевой шлем с угловатой лицевой пластиной, сложной системой сенсоров и единственным ослепительно-ярким оптическим ядром посередине. От центрального окуляра вниз тянулся светящийся энергетический канал, напоминающий огненную трещину. На широких плечах незнакомца лежал изорванный плащ, сотканный из неизвестной чёрной ткани. В руках этот искусственный воин сжимал тяжёлый штурмовой комплекс, ствол которого смотрел точно на меня.