— Так точно. Это Энтони Палкин, капитан усиленной роты механизированного батальона, отразившего попытку высадки противника и проникновения в центральный купол, — представил подчиненного Марс.

— Рад знакомству, — искренне поприветствовал я.

Пока я спускался с орбиты, мне удалось в общих чертах ознакомиться с тем, что произошло в системе за время моего отсутствия. И, признаться, то, что я увидел в отчетах, меня очень обрадовало. Да, сам факт нападения был неприятным, как и потери, которые понесли защитники. Больше всего досталось патрульным вымпелам, первыми принявшим на себя удар. На планете тоже не обошлось без жертв. Благо пришлись они только на одно подразделение — в частности, на роту Палкина. И хотя безвозвратных потерь оказалось не так уж много, они всё же были.

Однако во всех этих докладах и сводках меня больше всего напрягала та самая диверсионная группа, чьи действия совершенно не походили на типичную пиратскую высадку. Благодаря грамотным решениям капитана удалось не только ликвидировать угрозу, но и взять часть диверсантов живьем. Отличный офицер, которого однозначно стоит отметить.

— Служу Дому Валиант! — еще сильнее выпрямился капитан.

— Благодарю, Энтони. Вы действительно отлично справились, — проговорил я, слегка улыбнувшись.

— Мог бы и лучше, — честно, без тени рисовки ответил Палкин. — Потери неоправданно велики для подобных сил противника.

— Не стоит винить себя, капитан, — хлопнув по плечу своего подчиненного, проговорил Марс.

— Ладно, давайте обсудим последние события в другом месте. Где разместили пленных?

Марс кивнул и предложил проследовать к транспорту, который должен был доставить нас на место. Я не заставил себя долго ждать, и вскоре мы втроем устроились в комфортабельном гражданском флаере. Когда-то он принадлежал местному губернатору, а теперь использовался для перевозки важных особ.

Я, по правде говоря, был не в восторге от подобного пафоса, но статус многое менял в моей жизни — приходилось соответствовать. Дверь мягко захлопнулась, отрезая нас от шума космодрома, после чего машина плавно тронулась с места.

— В общем, командир, всех вояк из диверсионной группы, которых нам удалось взять живьем, мы разместили в Центральном медицинском. Там защита выше.

Палкин покосился на меня, явно ожидая реакции на то, что Марс окончательно отбросил официоз. Я был не против: субординацию следует соблюдать в других местах, а не среди тех, с кем уже прошел через множество передряг.

— А что с объектом? — поинтересовался я, ослабляя воротник формы.

— Тут довольно интересно, шеф. Она вмешалась в бой.

— На стороне противника? — тут же уточнил я.

Марс отрицательно мотнул головой и поудобнее устроился в кресле. С его габаритами в этой машине было не особо комфортно.

— Нет. Она защитила Мелиссу, убила двух бойцов в полной штурмовой выкладке и вырубилась. Сама получила несколько ранений. Сейчас проходит обследование и лечение там же, но в другом блоке, под присмотром Мелиссы и пары рот бойцов.

— Капитан, что вы скажете о противнике, с которым столкнулись?

Я повернулся к Палкину, который весь наш короткий разговор с Марсом делал вид, что его тут нет. Он отлично понимал: беседа, которую мы сейчас вели, не должна была никуда утечь. Все необходимые подписки были собраны и заверены Реном, а значит, Энтони имел полное право присутствовать при таком разговоре. Именно он и его люди вели решающий бой на планете, и было понятно, почему капитан получил высокий уровень допуска.

— Хорошие бойцы. Явно не пиратское отребье. Те, конечно, тоже умеют воевать, но тут чувствовались слаженность и армейская дисциплина. Небольшая группа диверсантов смогла удержать целую роту и дать передовому отряду достаточно времени, чтобы достичь цели. Это либо элитные наемники из бывших вояк, либо регулярные части. А за ними может стоять кто угодно: Союз, Империя, другие Дома, — капитан вдруг осекся, словно осознав, что сказал что-то лишнее.

По крайней мере, он явно так подумал. Я лишь кивнул, соглашаясь со словами офицера. Затем вопросительно посмотрел на Марса. Тот пожал огромными плечами и добавил:

— Вполне может быть. Первичный допрос не дал абсолютно ничего. Русаков рвет и мечет, но увы: на уговоры и угрозы пленные не реагируют. «Химия» тоже не действует — попытались мы одного разговорить с ее помощью. Думаю, что это спецы из крайне дорогого сегмента найма.

То, что это были не просто пираты, я и сам прекрасно понимал. Их действия явно были направлены на то, чтобы добраться до Террис. Но отсюда вытекала новая, куда более серьезная проблема. Кто-то знал, где именно она находится. Нет, «Вектор», конечно, был в курсе, что ее схватили и доставили на Раграс. Но доступ к информации о том, где конкретно ее содержат и в каком именно блоке комплекса, был у крайне ограниченного круга лиц. При этом диверсанты действовали предельно точно и выверенно, не тратя ни минуты на поиски. Камеры наблюдения показали: они шли прямиком в лабораторию, не отвлекаясь на другие потенциальные точки.

— Видимо, информацию придется выбивать долго, — заключил я.

— Возможно. Но у Ванхайрт есть идея, как этот процесс ускорить, — проговорил Марс. — Русаков отверг ее затею, сказав, что принимать такие решения точно не в его компетенции.

— И какая же?

— Нейросканирование.

Я поморщился. Применение глубокого нейросканирования было жёстко ограничено имперским законодательством. Оно позволяло взломать мозг пациента, фактически считывая информацию напрямую из памяти, ломая любые ментальные барьеры и игнорируя попытки объекта скрыть хоть что-то. Крайне грубая технология, после которой во вменяемом состоянии оставались единицы из тысячи. Именно поэтому в массовое производство ее так и не пустили. Но, если мне не изменяет память, тот же Третий департамент разведки периодически ею пользовался в самых безнадежных случаях.

Для пленников ситуация могла быть опасна вдвойне. Если в их телах есть наниты, блокирующие сыворотку допроса, они наверняка попытаются заблокировать и подобное аппаратное вмешательство. А значит, шансы выжить при процедуре почти нулевые.

Марс, заметив мою реакцию, коротко кивнул, словно соглашаясь.

— Ага, именно поэтому мы не стали решать этот вопрос без тебя. К тому же, сам понимаешь, о таком лучше посторонним не сообщать.

Я кивнул. Поведение нападавших говорило о наличии шпиона в моем ближайшем окружении. Правда, пока невозможно знать наверняка, кто именно им был. Рен оказался абсолютно прав, жестко разделяя информацию по категориям допуска. Я невольно задумался: а не является ли сам глава моей разведки тем самым кротом? Резко мотнув головой и отгоняя подобные мысли, я посмотрел в окно. Мы уже подъезжали к Центральному медицинскому комплексу, где, собственно, и находились сейчас пленные.

Снаружи были отчетливо видны следы недавнего боя. Местами оплавленный камень мостовой, глубокие дыры в стенах от тяжелых вольфрамовых снарядов. Те, кто прорывался сюда, действовали предельно целенаправленно. Машина остановилась после последнего КПП, и мы, выбравшись из салона, направились к входу. Едва переступив порог, я почти сразу наткнулся на Мелиссу, которая что-то сосредоточенно объясняла молодому доктору. Заметив меня, она оставила бедолагу в покое и быстрым шагом приблизилась, на ходу поправляя очки.

— Милорд, — остановившись рядом со мной, вежливо кивнула она.

— Как твои пациенты, Мелисса? — спросил я, жестом предлагая продолжить путь.

— Террис стабильна, но ей требуется время на восстановление. Она потратила слишком много сил и получила два легких ранения. Кстати, ее бой дал мне поистине поразительные данные. Мне так повезло, что незадолго до нападения я прикрепила к ней датчик…

— Мелисса, об этом мы поговорим позже, — жестко отрезал я. Говорить о нашем небольшом исследовании в присутствии посторонних мне совершенно не хотелось.

— А? Да, конечно. Пленникам оказана вся необходимая медицинская помощь. Больше всего пострадал их командир — ему крепко досталось от Террис. Остальные получили различные ранения во время огневого контакта. Выжило всего трое. Сейчас они находятся в изолированных палатах под усиленным присмотром парней Марса, — четко доложила Ванхайрт.