— Райра, узнаёшь? — негромко бросил я в пустоту.

Почти мгновенно за моим правым плечом материализовалась бессменная телохранительница — бывшая оперативница того самого «Чёрного Когтя». Она несколько секунд молча буравила взглядом стоп-кадр на мониторе, после чего скупо пожала плечами:

— Конкретно с этими раньше не пересекалась, но борта точно из «Когтя». Сомнений быть не может, — ровно ответила глава моей личной гвардии.

Эсминцы вынырнули из невидимости в самом уязвимом для нас месте. По всем расчётам, при текущем векторе движения фронтальный полущит флагмана перестанет перекрывать это направление уже через несколько десятков секунд — а значит, противник получит шанс всадить торпедный залп в обход нашей главной защиты. Можно было, конечно, замкнуть барьер «Колосса» в полную сферу, но Рина в своё время популярно объяснила: такая перегрузка может выжечь энергомагистрали, которые мы ещё не успели заменить и модернизировать.

— Корветам — приготовиться к перехвату торпедного залпа! Фрегатам с первого по четвёртый — поддержать завесу ПРО! Остальным вымпелам — выдерживать прежний курс и скорость! — звонко продублировал офицер связи боевой приказ адмирала.

Как и рассчитал тактический аналитик, эсминцы отстрелялись именно в ту секунду, когда наша эскадра вошла в зону максимального поражения. Командир звена противника хорошо знал свое дело. Несколько десятков тяжёлых сигар устремились в нашу сторону, причём часть из них тут же начала исчезать с радаров и выныривать уже значительно ближе, в разы обгоняя основной рой своих товарок.

На моём терминале мгновенно развернулась сводка с векторными траекториями целей. И если курс обычных болванок бортовой ИИ просчитывал без труда, то вот с добрым десятком «мигалок» всё обстояло куда хуже. Крайне неприятные игрушки — баснословно дорогие и смертоносные.

Наши корветы синхронно перестроились, сместившись на угрожаемый фланг, и ощетинились скорострельными башнями ПРО. Первыми заговорили лазерные спарки: точные росчерки синих лучей принялись выкашивать обычные торпеды ещё на дальних подступах, задолго до того, как в дело могли вступить зенитные автоматы ближнего рубежа. Четвёрка фрегатов тоже выдвинулась наперехват, заняв эшелон чуть выше корветов, но пока берегла боезапас — их кинетические завесы на такой дистанции были малоэффективны.

А вот чёртовы «мигалки» перехватить оказалось в разы сложнее. Я невольно вспомнил, как сам лишь чудом увернулся от парочки таких подарков. Это было во время памятного рейда, когда мы наткнулись на секретный склад неизвестной третьей силы, и я прикончил Маркуса Оберона.

От этих воспоминаний я поморщился, словно от внезапной зубной боли. Сейчас, когда Империя стремительно трещала по швам, я бы ничуть не удивился, если Дом Оберон явился по мою душу, жаждая кровной мести. Пока на Троне сидел прежний император, тронуть меня открыто они не смели — брак с принцессой служил надёжным щитом. Но со сменой власти правила игры изменились. Ещё одна головная боль. Стоит решить одну проблему — тут же возникает другая.

Спустя несколько секунд из раскрывшихся сот ангаров в пустоту роем высыпали уцелевшие с прошлых боёв дроны-перехватчики. Задача этого небольшого москитного флота сводилась к одному — охоте на «мигалки», по крайней мере, в текущей схватке. Юркие машины под управлением искусственного интеллекта, словно стая голодных пираний, ринулись навстречу «прыгающим» боеголовкам.

Я мысленно поаплодировал решению Крейна — сам поступил бы точно так же, командуй я эскадрой напрямую. Впрочем, в подобных вопросах я доверял своему адмиралу куда больше, чем себе. В отличие от Адриана, я не оканчивал флотскую Академию и не водил в бой соединения самого разного калибра. Мои собственные решения всегда опирались скорее на звериное чутьё, трезвую логику и долю безрассудства, нежели на строгую военную науку.

Тем временем корветы сменили сектора обстрела: они ослабили напор против фазовых целей и полностью сосредоточились на обычных болванках, сбивать которые было куда проще. Причина такой рокировки оказалась банальной — в горячке боя пара наших кораблей несколькими залпами случайно испепелила тройку своих же беспилотников, так и не задев юркие торпеды.

Наконец первая волна достигла рубежа плотного огневого контакта, и зенитные комплексы ПРО заговорили во все стволы, расцвечивая черноту космоса беззвучными вспышками детонаций. При огневой поддержке фрегатов дело пошло совсем бодро.

Отлично показали себя и дроны: вёрткие аппараты умудрялись настигать цель сразу после её выхода из микропрыжка и буквально вгрызались в корпус курсовыми лазерами. Порой шли на таран в прямом смысле, отчего в ослепительном шаре подрыва исчезали и торпеда, и сам перехватчик.

Однако статистика уничтожения «мигалок», непрерывно обновляемая бортовым ИИ и аналитиком флагмана, стремительно ползла вверх. Я сделал себе мысленную зарубку: подобную тактику роевого прикрытия определённо стоит взять на вооружение. Регулярные флоты Империи используют такие торпеды сплошь и рядом. А значит, когда нам придётся схлестнуться с ними всерьёз, отработанный метод противодействия очень пригодится.

Наконец мы сократили дистанцию с порядками противника достаточно, чтобы перейти к активным действиям. Из раскрытых сот ангаров нашего флагмана один за другим вывалились с десяток контейнеров-носителей. Активировав маскировочные поля и маневровые двигатели, они веером рассыпались в стороны, занимая строго выверенные точки для удара. Мы всё же решили обкатать нашу новую задумку в реальном бою.

Тем временем наши эсминцы под прикрытием оставшихся фрегатов и пара лёгких крейсеров врубили маршевые двигатели на полный форсаж и пошли на стремительное сближение с вымпелами гарнизона. Широкий купол щита «Колосса», ранее укрывавший всю эскадру, схлопнулся, плотно обволакивая коконом лишь наш собственный корпус. Вторая фаза сражения началась.

Противник лупил из всех стволов, сосредоточив огонь именно на флагмане — вражеские командиры справедливо рассудили, что его уничтожение может переломить ход схватки. И они были правы. Выдержав дистанцию, на которой нас не могли достать главные калибры орбитальных крепостей, мы окончательно погасили ход. Неповоротливая исполинская туша «Колосса» не позволяла активно уклоняться от залпов, так что теперь вся надежда оставалась только на мощь щитов и многометровую броню.

Первый ордер продолжал рваться вперёд, к станциям, в то время как третий уже плотно сцепился с мобильными силами имперского гарнизона и утянул их за собой в сторону. Орбитальные крепости сосредоточили беглый огонь на целях, представлявших для них наибольшую угрозу, и, пожалуй, именно первому ордеру сейчас приходилось тяжелее всего. Энергетические барьеры наших эсминцев и фрегатов на острие атаки то и дело тревожно полыхали багровым, а порой и вовсе сходили на нет, вынуждая повреждённые корабли экстренно уходить на разворот и разрывать дистанцию.

Наши корветы, которые в дуэли с тяжёлыми платформами только путались бы под ногами, целиком переключились на четвёрку торпедных эсминцев «Чёрного Когтя» — они хищной стаей кружили вокруг наёмников, методично вгрызаясь в их защитные поля. Уцелевшие дроны были отозваны обратно в ангары сразу после того, как последняя из прорвавшихся «мигалок» озарила космос вспышкой детонации во внутреннем периметре. Серьёзного урона этот взрыв не нанёс лишь потому, что к тому моменту щиты наших кораблей ещё не были просажены вражеским огнём.

— Носители на позициях! До «Шквала» тридцать секунд! — громко доложил тактический аналитик, и офицер связи тут же продублировал готовность капитанам эскадры.

Я наблюдал за тем, как на тактической проекции гаснет одна вражеская отметка за другой. Немногочисленные вымпелы имперского гарнизона попросту не могли создать достаточно высокую плотность огня, чтобы всерьёз сопротивляться натиску нашего третьего ордера. Не тот класс кораблей: их изначальной задачей было рутинное патрулирование системы, а никак не участие в полноценном эскадренном сражении. Как я и приказывал, вражеские суда лишь аккуратно выводили из строя, лишая хода и орудий, что, откровенно говоря, изрядно усложняло нам жизнь. Отдай я приказ бить на поражение, дело пошло бы куда быстрее.