— Кто пишет? — спросила Машка.

— Это от Димы, — ответила я, показывая ей сообщение на телефоне.

— А-а, Настюха, это же супер! — шепотом радовалась Машка. — Ты что, не рада?

— Я что-то не хочу к нему ехать.

— Ты меня пугаешь.

Машка взволнованно смотрела на меня своими голубыми глазами и грызла колпачок ручки.

— У вас же все идет к тому, что вы снова сойдетесь, — рассказывала она. — Видишь, он сам уже тебе пишет и предлагает. Ты же мечтала об этом. А теперь ты говоришь, что не хочешь к нему ехать.

— Я подумала, что… не хочу с ним снова сходиться.

— Это, конечно, тоже правильно. Дима твой тот еще мудила. Но ты все равно очень странная. Я тебя не узнаю. Тебя будто подменили!

— Ой, да не выдумывай, — улыбнулась я, продолжая рассматривать свои рисунки.

После лекции нужно было разыскать препода по инженерной графике и отдать ему чертежи. Обычно он сидел на кафедре начертательной геометрии. Когда мы пришли, к нему уже стояла очередь из студентов. Я была пятой, до меня очередь дошла только через сорок минут.

— Яковлева, а у вас русский родной язык? — недоверчиво спрашивал Валерий Иванович, глядя на меня из-под очков.

— Ну, да. А в чём дело?

— Тогда объясните, как вы умудрились в слове «подшипник» допустить две ошибки? — спросил он и прочитал по буквам: — под-шип-нег. И так во всей работе. Ладно, проект хороший, у тебя получается девяносто восемь баллов, но за этот подшипнег я тебе, пожалуй, скину пять баллов… Ничего?

Я согласилась. Мне скорее хотелось оказаться дома. Я оделась и вышла из института. Когда я заходила в метро, пришло еще одно SMS от Димы.

«Чего молчишь?»

Я забыла ответить ему. Написала, что не могу к нему приехать, без причин и объяснений. Это было не совсем правильно. В свои девятнадцать лет, получив от него то сообщение, я бежала к нему со всех ног, забыв обо всем. Наверное, и сейчас нужно было сделать так, чтобы не нарушать ход событий, но я не смогла себя заставить. Одна встреча с ним вряд ли что-то серьезно изменит. Я надеюсь на это. Сейчас мне намного больше хотелось увидеть совсем другого человека.

Дома я была в четыре. Включила телевизор, покормила Дусю, приготовила ужин — получилось на удивление неплохо. За десять лет я научилась готовить. До прихода родителей еще полтора часа. Я включила компьютер, зашла на сайт вконтакте.

Я знала, что Миша учился в сельскохозяйственной академии, знала фамилию и год рождения. Надеюсь, он зарегистрирован здесь, иначе мне придется караулить его рядом с его институтом.

Я зашла в поиск, ввела имя и фамилию — Михаил Смирнов, город — Москва, возраст до двадцати лет — и нажала искать. Поиск выдал больше двадцати тысяч человек.

Что это за странная музыка, и откуда она звучит? Это совсем не похоже на радио. Каждое утро, уже много лет, еще со школьных времен я просыпаюсь под радио. В школе это была «Европа Плюс», потом она мне надоела, и я стала слушать «Наше Радио». Ровно в шесть тридцать мое утро начинается с песен. Я привыкла просыпаться так.

Но эта мелодия была какой-то примитивной, повторяющейся, без слов. Похоже на мелодию для мобильного телефона, только звучит немного лучше и громче.

Я открыла глаза. В комнате было светло, в квартире тихо, если не считать этой дурацкой мелодии. Откуда она звучит? И почему я в квартире бабушки? Вчера весь день чертила, нужно было сдать несколько работ по инженерной графике, чтобы получить зачет. Помню, как закончила в половине первого ночи, сложила чертежи в тубус, положила его на стул. Помню, как чистила зубы перед сном, и как в уже в полусне надевала пижаму со снеговиком. Я не помню, как уснула, но точно помню, что засыпала у себя дома в своей комнате. Дурная мелодия повторялась и повторялась. Она была где-то рядом. Звук доносился с журнального столика у дивана. Какое-то плоское прямоугольное устройство с ярким цветным экраном. Что-то странное… Совсем без кнопок! Только сбоку есть какие-то кнопки. Я осторожно взяла его двумя руками и нажала на кнопку сбоку. Звук прекратился, экран погас. Стало совсем тихо.

Квартира была однокомнатной и маленькой. Дверь в комнату открыта. На кухне никого. Эта квартира бабушки и деда. Только где они? Здесь все очень знакомое, но в то же время какое-то другое. На кухне тот же холодильник и плита, но другой чайник, и рабочий стол деда куда-то исчез. Стулья и табуретки другие, совсем новые как будто, а стол тот же самый. Те же обои, но другие занавески на окнах. Тот же вид из окна, но дом напротив как-то странно покрашен. Он всегда был грязно-серым, а сейчас отдельные блоки ярко-оранжевые. Под окном появилась скамейка, не хватает нескольких больших деревьев. Как такое может быть? Я навещала бабушку и деда на прошлой неделе, и все было другим!

А еще часы на стене. Раньше были другие. Время — половина десятого утра. Я уже опоздала в институт… Мне нужно позвонить Машке и сказать, что задержусь. Хотя, это утро началось слишком странно, поэтому выходить из дома было страшно. К тому же я не могу найти свой мобильный. Может быть, это сон во сне, и я все еще сплю? Не похоже. Все вокруг не такое, как было, все очень странное, но в то же время реальное.

Я вернулась в комнату. Шкафы те же, что были. Диван другой. Появился журнальный столик посреди комнаты, раньше его не было. На нем ноутбук. Черный и достаточно тонкий. Рядом фотокамера. Похожа на зеркалку. Я такую всегда хотела, но она дорогая. Несколько флешек. Две какие-то коробки… Телевизор тот же, что и раньше — мы дарили его бабушке и деду на прошлый новый год. Я взяла пульт и нажала на кнопку. Телевизор включился, показывали сериал «Друзья», пятый сезон.

На кресле нашла сумку, а вот тубуса нигде не было. Без него ехать в институт нет смысла. Сегодня я должна сдать свои чертежи. В сумке был мой паспорт и кошелек. Сухие и влажные салфетки. И какой-то широкий зеленый шнурок с моей ламинированной фоткой. Что-то написано еще.

Анастасия Яковлева. Ассистент. Фриманн Сервис

Фотка ужасная! На ней у меня страшные синяки под глазами, красные щеки и очень несчастный, уставший вид. И что это за Фриманн?

В сумке не оказалось студенческого билета и зачетки, а я их всегда носила с собой. Никогда не выкладывала из сумки, чтобы не забыть. По студенческому билету нас пропускали в здание института. Мобильного телефона тоже не было.

Резко зазвучала музыка. От неожиданности я вздрогнула и уронила на пол сумку. На ковер выпала связка ключей. Опять это плоское устройство. На экране определился номер телефона: Лера Фриманн

Что за Лера? Что за Фриманн? Как ответить на звонок?

Пока я думала об этом, звонок прекратился, чтобы через несколько секунд снова зазвонить. В левом углу экрана дрожал зеленый кружочек, а в правом — красный. Попробую нажать на зеленый.

— Да, — ответила я, приложив плоское устройство к уху.

— Настя, объясни мне, пожалуйста, почему ты не на работе? — строгий женский голос на том конце провода заставил меня сжаться внутренне.

— На какой работе? — спросила я. — Вы кто?

— Настя, время почти десять. Ты должна быть на работе в девять. Ты в курсе, что за прогулы увольняют? Чтобы через два часа была на месте. Будешь писать объяснительную.

— Я ничего не понимаю, — сказала я. — Вы, наверное, ошиблись номером.

У меня дрожал голос, и тряслись руки. Я нажала на красный кружок внизу экрана, и вызов закончился. До меня начинало доходить. Не знаю, как это могло случиться, но я, похоже, потеряла память. На кресле, где раньше была сумка, лежал мятый журнал «Караван историй». Декабрь две тысячи девятнадцатого года. Этого просто не может быть! Я не помню эти одиннадцать лет, будто их никогда не было. Как это могло случиться, и что мне сейчас делать с этим?

Я закрыла глаза и потерла их руками. Кожа слишком сухая, почти шершавая, это так странно. Еще вчера она была совсем гладкой. Волосы еще вчера были почти до талии и черными, а сегодня — острижены до плеч, мышиного цвета. Самая дурацкая длина! Самый дурацкий цвет. С этой стрижкой я выгляжу скромной сироткой, при этом очень уставшей и с морщинами вокруг глаз.