Утром я не смогла заставить себя ехать в институт. Первыми парами были лекции, но оставаться дома был не вариант. Я собралась как обычно и поехала на «Охотный ряд» — поискать себе что-нибудь из одежды. Я не знала, сколько еще продлится мое пребывание в прошлом, но ходить в старой одежде было очень неудобно. Все джинсы низкие, свитера короткие. Женские худи — и те были короткими и узкими, под них ничего не наденешь. Я чувствовала себя некомфортно в этой одежде. Более того, я постоянно мерзла в ней! Но найти что-то нормальное оказалось сложнее, чем я думала.

В торговом центре почти не было народу. Я обошла почти все женские магазины с одеждой, но все продавали примерно одно и то же. Я бродила среди вешалок уже без ожиданий найти что-то нормальное, как вдруг на глаза попался мужской манекен в трикотажном свитере с какими-то цифрами на груди. Плотная, но мягкая ткань, с небольшим начесом. Да это же то, что нужно! В стопке свитером рядом с манекеном я нашла самый маленький размер и приложила к себе. Он был мягким, просторным и достаточно длинным. И стоил совсем недорого. Я взяла этот свитер, мужскую футболку и простую шапку. И почему я раньше не догадалась посмотреть одежду в мужском отделе? Я расплатилась на кассе, но чуть позже вернулась, чтобы примерить джинсы. На них была огромная скидка, и были маленькие размеры. Несколько лет назад у девушек были популярны широкие прямые джинсы мужского кроя. Модель называлась «бойфренд». Они мало кому шли, но сейчас они стали моим спасением. Широкие, талия там где нужно. Длинные только, но это не проблема. Можно обрезать и не подшивать — так даже лучше. Теперь я была спокойна и поехала в институт к третьей паре.

Я приехала, когда вторая пара еще не закончилась. Новый свитер хотелось надеть сразу. Я зашла в туалет и быстро натянула его. Сразу стало теплее.

Я сидела на скамейке внизу, на первом этаже факультета, прямо напротив входной двери и вспоминала тот год. У меня не было ностальгии по этому месту. Мне было тяжело здесь находиться, особенно зная, что будет происходить в следующие два года. Это были самые ужасные два года моей жизни. С двадцати до двадцати двух лет — самый несчастливый период жизни. Если бы не мои рисунки и случайная подработка в журнале, я бы не выдержала, наверное.

— Привет! — рядом со мной на скамейку сел Саша. — Прогуливаешь?

— Откуда знаешь? — улыбнулась я.

— Тоже прогуливаю.

— Я не хотела прогуливать, — вздохнула я. — Но не могу себя заставить подняться, прийти на пару и делать вид, что мне это все интересно.

— Я тебя понимаю, сам такой. Не хочешь прогуляться?

— Почему бы нет.

— Я сейчас собирался на Старый Арбат, а дальше, куда приведет. Пойдешь со мной?

— Поехали, — согласилась я, натягивая куртку.

Мы вышли с факультета и пешком дошли до метро. Доехали до Арбатской синей ветки, перешли Бульварное кольцо и оказались в начале Старого Арбата. Слева был Мак, Саша предложил зайти.

— Я угощаю, — сказал он. — Выбирай, что хочешь.

Мне было неловко есть за его счет. Все-таки это было не свидание, а просто спонтанная прогулка с однокурсником. Поэтому я ограничилась картошкой, пирожком с вишней и кофе. К тому же, мы только приехали, а гулять с полным желудком после гамбургеров и колы будет тяжело. Но были еще причины, которые очень волновали меня.

В прошлый раз Саша тоже звал меня гулять, когда я грустила на первом этаже и не знала, как мне жить дальше после предательства Димы, да еще эта позорная болезнь — непонятно было, сколько времени займет лечение. Я даже думать не могла о новом парне. Я была абсолютно разбита и уничтожена. Даже если бы я пыталась забыть об этом, встречаясь с другими, я бы не смогла — с этой болезнью от противоположного пола лучше держаться подальше. Пока не поправишься. И не влюбляться. Никогда больше.

Но сейчас было по-другому. Слова Димы не убили меня, как в прошлый раз. Да, мне все еще было больно, будто я слышала их впервые, но уже нет так, как было в двадцать. С этой болью можно было жить дальше.

Саша ел чизбургер с колой и делился со мной наггетсами. О своей группе рассказывал неохотно, как будто стеснялся немного или не хотел надоедать. Может, думал, что другим это неинтересно. Он достал из рюкзака компакт диск.

— Смотри, это твой рисунок на обложке, — сказал он. — Это пока черновик. Мы распечатаем его на хорошей бумаге в типографии. Круто получилось!

Я взяла в руки диск. На обложке альбома был мой рисунок. Его немного отредактировали. Я рисовала на листе бумаги в клетку. Клетку удалили, а мои линии сделали чуть ярче. В свободные места добавили название группы.

— Берега и мосты? — спросила я. — Так ваша группа называется?

— Да.

— Хорошее название. Что-то знакомое.

— Не может такого быть. Мы с парнями проверяли. Групп с таким названием нет. Кстати, возьми диск, послушаешь как-нибудь.

— Класс, — улыбнулась я. — Я послушаю. Вы сами песни пишете?

— Конечно. Чаще всего мы с Михалычем пишем, — сказал Саша. — Парни обычно с аранжировками помогают. Записать бы теперь все это на хорошей студии! Но это не сейчас. Дорого. Думаешь, наверное, что мы какие-то дурачки, которые хотят собирать стадионы, и которым ничего не светит. Я знаю, что над нами смеются в институте, но нам правда по кайфу играть свою музыку. И пофиг, что они говорят.

— Я не слышала ваши песни, но я так не думаю. Я знаю, что многие бросают любимое дело, когда становятся старше, или по другим причинам, но никто не знает, что было бы, если… если бы они продолжили, а не бросили. Все может быть.

— Да! — рассмеялся Саша. — Нужно пробовать все возможности.

— Моя подруга так тоже говорит, — согласилась я. — Никогда не знаешь, где повезет. А вдруг через пару лет одна из ваших песен попадет в крутой фильм и сделает вас известными на всю страну?

— Похоже на мечту.

Я положила диск в сумку. Мы вышли из кафе и медленно прошли Старый Арбат. Ехать домой было еще рано, да и не хотелось. Рядом с Сашей я меньше грузилась и почти не думала о своих проблемах. Мы говорили обо всем, почти не задумываясь над словами. Так давно не было так легко. Были даже моменты, когда я совсем забывала о том, что я прошлом и растворялась в этих моментах.

Мы дошли до метро Смоленская и вышли на Краснопресненскую набережную. Слева была темная, серая река и тысячи зданий центра Москвы. Справа — бесконечная строительная промзона. Мы шли вдоль берега реки. Я не знала, куда мы придем. Рядом только река и стройка. Не было машин и проезжей части. Мало людей. Небо хмурилось, солнце светило рассеянно сквозь темные облака. Это был свет приятный глазу. Вроде пасмурно, а вроде и нет. Есть светлые пятна.

Среди стройки выделялось здание Экспоцентра. Мы прошли мимо. Вдалеке виднелась остановка транспорта. Начинало темнеть. Мы шли по набережной больше двух часов и чувствовала себя очень уставшей. В то же время это была приятная усталость. Мы сели на скамейку у остановки. Здесь можно было дождаться маршрутку, чтобы доехать до ближайшего метро.

— Знаешь, что здесь будет через десять лет? — спросила я, кивая в сторону стройки.

— То же самое, что сейчас? — улыбнулся Саша. — Этой стройке больше десяти лет точно.

— Нет, я тебе сейчас нарисую.

Я достала из сумки тетрадь и черную ручку. Открыла на чистой странице и по памяти нарисовала деловой центр «Москва-Сити». Башня в виде спирали, башня с овалами сбоку, оранжевая башня со ступеньками и еще несколько небоскребов рядом. Получилось красиво и очень похоже. Саша внимательно смотрел, как я рисую.

— Вот, примерно вот так будет, — сказала я, протягивая ему тетрадь. — Это небоскребы. Самый высокий почти пятьсот метров будет. Это офисы, но есть и квартиры. Страшно дорогие.

Саша улыбался. Смотрел то на меня, то на рисунок.

— Да ладно? Ты это сейчас на ходу придумала и нарисовала.

— Ты меня раскусил. Да, так и есть. Пока шли, представила все и нарисовала.