Я переместилась в комнату. Включила телевизор, включила ноутбук. Он был таким красивым, что я первое время боялась к нему прикоснуться. Тонкий блестящий корпус, легкий и быстрый. Все это было очень непривычно после нашего домашнего компа, и старого ноутбука, который мне отдал папа, когда купил себе новый. Здесь все летает, не зависает. Одно удовольствие за таким сидеть. Я открыла почту. Я завела ее совсем недавно, и судя по всему, спустя десять лет, я все еще ею пользуюсь.

В папке «входящие» не было ничего интересного, тогда зашла в «архив». Несколько сообщение от Михаила Смирнова с темой «о нас». В одном была его фотография. Стоит такой важный и загорелый где-то на море, в шортах и в солнечных очках-авиаторах. И надпись «это чтобы ты меньше по мне скучала».

Я вздохнула и открыла второе письмо. Оно оказалось длинным, и мне было неловко читать его. Письмо было адресовано мне, но почему-то я могла отделаться от ощущения, что читаю чужие письма. В этом письме Миша признавался мне в любви. Думал, что с ним такого уже никогда не случится. Но он увидел и сразу влюбился. Не собирался делать шагов, но судьба распорядилась по-другому. Слово за слово, он предложил мне переспать, иначе мы так и будем еще несколько лет страдать друг по другу. А если мы это сделаем, то нам будет легче.

Я снова вздохнула. Написано было очень красиво и романтично. Этот Миша умеет вешать лапшу на уши. Если бы я влюбилась и получила такое письмо, я бы согласилась на все, что он предложит. Моя взрослая версия так и сделала, к сожалению. Ну ничего, мы это исправим.

Я выделила все письма от Михаила и нажала «удалить».

После я ушла в ванную и смыла краску со своих волос. Высушила волосы феном, посмотрела в зеркало и сразу почувствовала себя лучше. Я легла на диван, укрылась пледом и уснула под какой-то комедийный сериал.

Я не помню, когда последний раз так продуманно готовилась к свиданию с кем-то. Вообще уже не помню, когда была на нормальном свидании. Специально забила на четвертую пару и приехала домой, чтобы все успеть. Я перевернула весь свой шкаф, чтобы найти приличную одежду. Мне ничего не нравилось! В двадцать лет я одевалась ужасно.

Все джинсы с низкой талией, а свитера и кофты какие-то короткие. Зимой в таком неудобно и холодно. Я такое не носила уже несколько лет. Если и было что-то более длинное и теплое, то выглядело совсем ужасно. Одежды у меня было немного. Джинсы, свитер, иногда новые кроссовки покупали раз в год перед началом учебы. До четвертого курса я не работала, поэтому лишних денег на одежду у меня не водилось.

Я заранее выбрала наиболее свободные джинсы, а теплый и длинный свитер попросила у мамы. Раньше я бы так не оделась. Мне бы не понравилось, что свитер больше на несколько размеров. Но спустя десять лет это перестало быть недостатком. Оверсайз стал не только модным, но и удобным. А вот с обувью повезло. Мои первые темно-бежевые угги были новыми и совсем не разношенными. И очень теплыми.

С косметикой дела обстояли лучше. Моя косметичка в двадцать лет была в два раза больше моей сумки в тридцать. Я много покупала, дешевую, конечно. Иногда заказывала по каталогам. Мне много дарили. Черные карандаши для глаз, подводка. Блески для губ. Разные цвета. С блестками и без. Липкие, ароматные, со вкусом мяты. Тени. Тональный крем! Этот тональный крем от «МаксФактор», который сливается с цветом кожи, становится невидимым, но делает кожу идеальной, как после фотошопа. Как жаль, что в моем времени его уже сняли с производства. В двадцать я никогда не выходила на улицу не накрашенной. Это казалось такой базой, как умыться и почистить зубы.

Руки все помнили. Я закрасила прыщи, о которых уже давно забыла в своем возрасте, нанесла тон, аккуратно подвела глаза черным карандашом. Мама снова будет ругаться, если увидит. Выбрала яркий блеск для губ. Прозрачно малиновый с блестками. Я помню, Машка подарила мне его на прошлый новый год.

Пока я собиралась, пришло SMS. Наверное, это Миша. Он обещал написать время и место, где мы встретимся. Я открыла сообщение.

«Завтра будешь в универе?»

Сообщение было от Димы. Я расстроилась, что это не Миша. Было уже четыре часа дня, а он так и не написал ничего. Ни о предстоящей встрече, ни просто так. Я уже оделась, накрасилась и готова была в любой момент выйти из дома. За окном начинало темнеть.

Я ответила Диме, что завтра буду в универе. Включила телевизор в большой комнате и стала ждать, то и дело проверяя мобильный. Просто сидеть не получалось. Я ходила кругами по комнате, смотрела в окно. Включила компьютер и зашла вконтакте. Вдруг Миша написал мне туда? Но и там не было новых сообщений, хотя Миша недавно был онлайн. Почему он молчит? Если не получается встретится сегодня, можно ведь написать об этом. Тем более он первый предложил встретиться и погулять. Я не находила себе места.

Он не написал в пять, и в шесть, и в семь тоже. С работы пришли родители, мы поужинали. Я помыла посуду, смыла косметику и снова зашла вконтакте.

Одно новое сообщение. От Миши. Внутри меня все замерло, я боялась открывать его, и все же открыла. Сообщение было небольшим.

Михаил Смирнов: Настечка, прости! не получится встретиться. мне кажется, это будет нечестно по отношению к тебе. я начал встречаться с девушкой, которую любил со школы. я не хочу обманывать вас обеих. ты очень хороший и светлый человечек, у тебя все будет хорошо.

Анастасия Яковлева: Ничего страшного. Очень рада за тебя! а как зовут твою девушку?

Михаил Смирнов: я знал, что ты все поймёшь. ее зовут Наташа.

Он даже прислал ссылку на ее фотографию. Это была она, его будущая жена, только моложе на десять лет. Стройная блондинка с карими глазами, похожая на красивую мышь — как скажет о ней Вика через несколько лет.

Я думала, что расстроюсь, если прочитаю что-то подобное. Но я ничего не почувствовала. Не случилось ничего нового. Я больше не писала Мише и не стала ему говорить, что уже через год он женится на этой Наташе, и у них почти сразу появится ребенок.

У меня не получилось. Я снова опоздала, даже оказавшись в прошлом. Зря я все это затеяла. Непонятно только, зачем мне теперь оставаться в прошлом, если я никак не могу на него повлиять? Голова раскалывалась от этих бесконечных мыслей. Что-нибудь придумаю. Я знаю, нет смысла пытаться что-то изменить, но возможно я смогу увидеть что-то важное для себя, что не смогла заметить раньше. Если я снова оказалась тут, значит это нужно. Может быть, даже не мне самой, а кому-то другому.

На следующий день Дима сам нашел меня в институте и попросил выйти с ним. Я накинула куртку, и мы вышли во внутренний двор. Было пасмурно, шел мокрый снег. Небо затянулось тучами. Он отвел меня подальше, чтобы нас никто не слышал. Я уже знала, что он хотел мне сказать, и это было совсем не признание в любви.

До этого я несколько месяцев пыталась его вернуть, он время от времени давал мне надежду. Мы встречались. Не так часто, как раньше, в начале года, но эти встречи были для меня счастьем. Раз в две недели. Иногда чаще. Мы прогуливали пары, ехали к нему, чтобы заняться сексом. Как раньше. Я читала все статьи о сексе в журнале «Cosmopolitan» чуть ли не с карандашом. Все хотела как-то удивить его. Каждый раз так серьезно готовилась и так старалась в процессе, будто сдаю важный экзамен, от которого зависит вся моя жизнь. Было хорошо, но вспоминать об этом не хотелось, особенно зная, что было после всего этого.

Тогда, десять лет назад, он также вывел меня на улицу, подальше от людей, и наговорил кучу гадостей. Он бросил меня снова, облив грязью с ног до головы. Я умоляла его не бросать меня, дать мне еще один шанс. Я унижалась, а он не останавливал меня. За это мне до сих пор стыдно перед собой. Эти воспоминания хотелось бы стереть, но я помнила все. От первого до последнего слова. Я знала, что он скажет, и молча слушала.

— Я никогда тебя не любил, — говорил он, затягиваясь сигаретой. — Ты сама навязалась. Мне было сначала просто жалко тебя. Думал, на пару раз сойдешь. Но потом затянуло.