— В смысле? — не поняла я. — Кого ты усыплял?

— Трех котов и собаку.

— Я ничего не понимаю, — честно призналась я. Есть уже совсем не хотелось. — Ты же вроде тестировщик.

— Три года работал ветеринаром, — сказал Миша. — После института. Я же тебе рассказывал. Ты забыла?

— А, наверное, да. Забыла.

— Сейчас иногда подрабатываю. По выходным.

— Они сильно болели?

— Нет, — ответил Миша. — Один кот был старый, другой просто надоел, у третьих ребенок появился с аллергией. А собаке два года, спаниэль, покусала кого-то из знакомых.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— Ну это лучше, чем выбросить на улицу, а ветклиники не усыпляют здоровых животных.

— Ты это сейчас серьезно мне говоришь? То есть ты приехал, сделал укол здоровому коту, и потом смотрел как он умирает?

— Настечка, деньги очень нужны, ты же знаешь. Тем более, сейчас.

— А что сейчас?

— Мы с Наташей ждем второго. Я же говорил тебе на прошлой неделе.

У меня тряслись руки от того, что я услышала. Мне хотелось избить его. Наверное, я не знала обо всем этом. Иначе непонятно, как я могла встречаться с этим человеком.

Я поднялась из-за стола, оставив свой обед. Взяла только пирог с малиной.

— Настечка, ты куда?

— Не хочу тебя видеть больше, — сказала я. — Не пиши мне. Никогда.

— Вот будут у тебя дети, поймешь, — ответил Миша, откусывая кусок белого хлеба. — Это же просто…коты и собаки.

— А ты просто больной, — вздохнула я. — Мне безумно жаль, что я потратила на тебя столько времени.

— Ты уже говорила это один раз, а через неделю сама прибежала мириться.

— Я ошиблась.

Я вышла из кафе, у меня горели щеки, и тряслись руки. Получается, я уже когда-то уходила от него, но потом почему-то вернулась. Я очень не хочу, чтобы это снова повторилось. Наверное, мне нужно записывать все важное, что я делаю, чтобы моей взрослой копии, когда она вернется в это время, было проще сориентироваться во всем, что я тут натворила.

Я вернулась на рабочее место. Что такое ассистент? Что-то среднее между секретарем и неумелым стажером. Новых задач у меня пока не было. Лера куда-то ушла. Я налила себе чай и откусила от пирожка. Где-то рядом пели The Beatles, от голоса Маккартни стало почему-то спокойнее. На столе у монитора лежала толстая тетрадь. Я открыла ее и начала листать. Почерк был похож на мой, только очень быстрый и нервный. Половину слов не разобрать. Я записывала что-то важное по работе. Вряд ли мне это поможет. Я открыла чистый лист, взяла черную ручку и забылась на время. Я рисовала вид из окна, чайник на тумбочке, людей с чашками в руках, добавляла фразы как в комиксах.

— Настя, я давно хотела тебе сказать!

От голоса Леры я подскочила на месте и машинально закрыла тетрадь, будто боялась, что она увидит мои рисунки. Но ей было все равно на это.

— У нас в компании обедать можно с двенадцати до половины четвертого. Я заметила, ты всегда уходишь около трех. Я ничего такого не имею ввиду, это твое дело, но просто…чтобы ты знала, на всякий случай.

Я посмотрела на часы.

— Сейчас как раз половина четвертого, — сказала я, откусывая пирог с малиной. — И я на рабочем месте. Какие проблемы?

— Пока никаких, но будут, — пообещала Лера. — Если будешь продолжать общаться в таком тоне.

Я вроде и понимала, что в этом офисе нужно вести себя спокойно, сдержанно и максимально скромно, но не могла сдержаться. Я провела здесь меньше восьми часов, а уже хотелось уйти и никогда не возвращаться. А люди живут так годами…

Зазвонил смартфон. Это была Вика, я ответила.

— Ну как ты? — спросила она. — Все в порядке?

— Наверное, — смеялась я. — Меня еще не уволили. А я еще рассталась с этим женатиком Михаилом.

— Да ладно? Так быстро?

— Я не собиралась делать это сегодня, но он вынудил меня. Я не смогла сдержаться.

Я кратко рассказала Вике о нашем разговоре за обедом.

— Это ведь хорошо? — спросила я.

— Это отлично. Ты все правильно сделала, — сказала Вика.

— Я просто боюсь, что моя взрослая копия потом вернется к нему, и все это окажется бессмысленным.

— Не переживай об этом. В шесть поезжай домой. Зайди в магазин, купи поесть что-нибудь готовое, чтобы только разогреть. В восемь позвони маме, у нее как раз закончатся «Тайны следствия». И постарайся потом отдохнуть.

После дня в офисе я чувствовала себя более уставшей, чем после трех пар в институте. Меня тянуло в сон. Я готова была отключиться, стоя, держась за поручень вагона метро. По дороге домой зашла в ближайший супермаркет и минут десять ходила между полок, не решаясь взять что-либо. Денег в кошельке было непривычно много, особенно по меркам две тысячи восьмого года. Но цены за десять лет выросли в несколько раз. Поэтому, купить на них можно было не очень много. Судя по всему, моя зарплата на этой работе была ниже среднего. Если бы мне нужно было снимать квартиру, мне бы не хватало этих денег. Сложно будет к этому привыкнуть. Я взяла пачку пельменей, майонез, несколько слоек с ягодами и молоко. Потом зашла в косметический отдел и выбрала черную краску волос. Сейчас они раза в три короче, чем были, поэтому будет достаточно одной упаковки. Еще взяла черный карандаш для глаз, два блеска для губ и лак для ногтей. Поверить не могу, что у меня в двадцать девять почти нет косметики! Все, что я смогла найти — это пудра, гель для бровей, коричневая тушь для ресниц и гигиеническая помада. Ни одной яркой помады! Ни одного блеска для губ. Из лаков для ногтей — только бесцветный прозрачный. Наверное, стрелки на колготках замазывать.

Я расплатилась, вышла из магазина и за три минуты дошла до дома. Открыла дверь квартиры, внутри было непривычно тихо. Я включила свет в коридоре и комнате. Когда я раньше приезжала к бабушке, здесь кипела жизнь. Работал телевизор, на кухне играло радио, бабушка готовила что-то на плите, дед смотрел футбольный матч, или что-то мастерил на балконе. Сейчас квартира была пустой, холодной и как будто чужой. Как будто я снимаю ее, или временно живу здесь.

Я включила телевизор в комнате, чтобы немного заглушить пустоту, и ушла на кухню. На стене напротив плиты висел старый радиоприемник. Я его помнила. Его я тоже включила и поставила воду для пельменей. За окном уже давно стемнело, на козырьке подъезда копошились голуби. Под козырьком зажегся фонарь.

Я не ела почти сутки, поэтому горячие пельмени с майонезом показались мне особенно вкусными. Я немного волновалась перед разговором с мамой. Боялась звучать странно, но все прошло нормально. Мама жаловалась на свою работу, на новое начальство. На заднем фоне лаяла собака. Судя по лаю, совсем небольшая. Так странно. У нас всегда были коты, а теперь собака. Папа передавал привет. Я задавала вопросы о работе, мама охотно и подробно рассказывала. Про меня почти не спрашивала.

— Мы тут разбирали комод в твоей комнате и нашли связку твоих журналов, — сказала мама.

— Каких журналов? — не поняла я.

— Ну разные журналы. Для молодежи, для девушек. Там твои рисунки есть. Ты покупала все номера, где они были. Может, заберешь себе?

— Заберу, — согласилась я.

— Она тяжелая только. Там штук тридцать накопилось.

Договорились, что я приеду в субботу к обеду. Я не совсем поняла, что за журналы мама имела в виду, и что за рисунки там были. Может быть, я участвовала в каких-то конкурсах и занимала призовые места. Или что-то в этом роде.

Я поставила посуду в раковину и решила заняться волосами. Открыла упаковку краски и смешала все по инструкции. Я рассматривала свои волосы в зеркале. Мой натуральный темно-русый. Я не помнила, как он выглядит, потому что начала красить волосы в черный еще в школе. На миг у меня возникло сомнения, красить волосы или нет. За два дня я уже начала привыкать к своему бледному виду. Среди русых волос попадались седые… Их было достаточно много. Сомнений больше не осталось. Я нанесла смесь на сухие волосы. Краски хватило. Обычно я покупала две упаковки, чтобы прокрасить свои длинные волосы. Хоть какой-то плюс от этой длины волос, на них не нужно много краски. Оставалось подождать сорок минут.