— В семь, — по привычке ответила я.

— А чего так поздно?

— Ой, в три, — поправилась я. — В три часа буду уже дома.

Мы жили на первом этаже старой пятиэтажки. Я спустилась вниз по лестнице, открыла дверь подъезда и вышла на улицу. Уже начинало светлеть. Я смотрела на старый двор и не могла сдвинуться с места. Серые пятиэтажки, козырьки подъездов, заваленные снегом, бледные фонари, сломанные через одну скамейки.

Этот ряд пятиэтажек снесли семь лет назад. Мы переехали в новый дом недалеко отсюда, в этом же районе. На их месте построили два новых современных дома и новую детскую поликлинику. Я больше пяти лет не ходила в те места. Было грустно, и я с трудом их узнавала. Ориентировалась на большие деревья, которые не стали рубить во время строительства новых домов. Несколько старых дубов, тополя и каштаны.

Я прошла вдоль дома, свернула у заброшенного детского сада. Прошла мимо старого кинотеатра «Полярный». Его начинали реконструировать три года назад, если считать, что я сейчас в две тысячи восьмом. Но стройку быстро и надолго забросили — так, что он до сих пор стоит заброшенный и наполовину развалившийся. Один, среди новых домов.

Я дошла до остановки трамвая и стала ждать. По утрам они ходили часто. Через три минуты подошел трамвай и открыл только первую дверь. Люди поднимались медленно, один за другим, вставляли проездной и проходили внутрь через турникет. Какой ужас! Я уже успела забыть, что почти пятнадцать лет все автобусы, трамваи и троллейбусы были оборудованы турникетами, и попасть внутрь можно было только через первую дверь и по проездному билету. В моем времени уже два года, как отменили это.

В кошельке я нашла проездной, дождалась своей очереди и прошла внутрь. Сейчас нужно доехать до метро, потом до Шаболовской, а дальше можно дойти пешком. Главное, не перепутать и не поехать на работу.

Доехала без приключений, вышла из метро, прошла две остановки до инженерного факультета. Мне все еще было не по себе, и я не решила, что буду делать.

Первое, что я увидела, когда зашла внутрь, была моя подруга Машка. Она сидела у зеркала на первом этаже и что-то искала в сумке. Я вспомнила этот день.

Рядом с ней на стуле лежала горка личных вещей. Паспорт в синей глянцевой обложке, три упаковки жвачек с разными вкусами, кошелёк с вишенками, зубная щётка, розовый флакон туалетной воды, и даже клей для бумаги с блёстками. Там же было несколько блесков для губ и три лака для ногтей. Здесь же оказался «Гарри Поттер и кубок огня» и небольшой любовный роман издательства «Арлекин» серии «Соблазн».

Рядом с Машей крутился какой-то нигериец. Кажется, он учился в нашей группе. Только не могу вспомнить, как его зовут. Какое-то сложное имя, которое трудно выговорить. Но его лицо я хорошо помнила.

— Щто за кныга? — спрашивал он, показывая чёрным пальцем на любовный роман. — Для дыплома?

— Это книга про секс, — объясняла Машка, всё ещё роясь в пустой сумке. — А диплом у нас еще не скоро.

— А щито такое секас? — непонятливо переспрашивал он, делая серьёзное лицо.

— Вот будет у тебя девушка, Окей, она тебе и покажет! — отшутилась Маша, метнув коричневый стаканчик от кофе в мусорную корзину.

— Я знать! — изменился в лице нигериец, улыбнувшись во все зубы. — Я к тебе ходить, Маша.

Машка одним движением руки смахнула все вещи обратно в сумку.

— Нет, Окей, лучше не надо! — смеялась она.

Я вспомнила. Его зовут Окечукву, но мы сокращенно звали его Окей.

— Пристаёт? — спросила я, садясь рядом на освободившееся место.

— Да не то слово! Я на улицу курить иду. Ты со мной?

— Пойдём. Успеем до начала.

Мы спустились вниз и вышли на улицу. Внутренний двор выглядел заброшенным: ободранные кирпичные стены, старые гаражи, ржавые легковушки, мусорные баки с яркими надписями и сотни окурков на грязном асфальте.

— Ты уже сдала инженерную графику? — спросила Маша, разглядывая курящих во дворике незнакомых студенток.

— Сегодня сдам.

Я смотрела на Машу и не верила глазам. Я уже думала, что никогда ее не увижу. Несколько лет назад мы поссорились, потом снова стали общаться, а два года назад — снова перестали. Иногда я очень скучала по ней, но в то же время чувствовала обиду за то, что она тихо исчезла из моей жизни в тот момент, когда мне нужно было просто поговорить.

— Ты сегодня какая-то пришибленная, — сказала она, затягиваясь. — У тебя все нормально?

— Вроде да.

— Молчаливая ты какая-то. Грустная.

— Плохо спала, — ответила я. — Не выспалась. И волнуюсь.

— На тебя не похоже. Ты всегда уверенная в себе и ничего не боишься. Тем более каких-то зачетов. У тебя точно что-то случилось. Ты просто не хочешь говорить.

Машка сразу обратила внимание на перемену во мне. Она поняла, что я другая, но не знала, что именно произошло. Внешне я была для нее все той же уверенной и легкой Настей, которая смеялась от любой шутки, но внутри была заперта уставшая и разочарованная во всем женщина тридцати лет. И это почти невозможно было скрыть. Мне нужно научиться быть такой, как десять лет назад. Сделать вид, притвориться, да что угодно. Сыграть саму себя. Чтобы не вызывать лишних на вопросов у близких, на которые я не смогу ответить.

— Ладно, пойдем, — сказала Машка. — Не хочешь говорить, потом все равно расскажешь.

Она затушила сигарету, взяла меня под руку, и мы пошли обратно. В коридоре было шумно и душно. Я заглянула в открытую аудиторию, где однокурсники готовились к сдаче лабораторных работ и курсовых проектов. Каждый был занят своим делом: кудрявый Саша и Лиза слушали музыку на мобильном, Олег читал «Клей» Ирвина Уэлша, парень с зелеными волосами списывал ответы на вопросы по лабам, а на его коленях спала какая-то девчонка. Иногда он прерывался и начинал искать что-то у неё в волосах. Я не могла вспомнить, как их зовут.

— Брачные игры павианов, — ехидничала Машка. Она с трудом держала в руках чертежи к курсовому проекту, боясь случайно помять их.

— Юлька, — нежно произнёс зелёный голосом ведущего программы «В мире животных», всё ещё ковыряясь в ее волосах. — А у тебя перхоть.

— Козёл! — резко ответила девчонка, пнула его сумкой и, повернувшись на другой бок, снова задремала.

— Весёлый у нас курс! — рассмеялась Машка.

— А я помню этот день, — сказала я, все еще стоя в дверях аудитории и не решаясь идти дальше.

— Что? — не поняла Машка. — Ты совсем какая-то странная.

— Перезанималась, наверное. Мне показалось, что я все это уже видела, но на самом деле нет.

— Зачем? — удивилась она. — У тебя будет зачет «автоматом».

Обычно мы занимали предпоследнюю парту в небольшой лекционной аудитории. За нами сидело несколько парней. Двое из них вместе читали «Спорт-Экспресс», третий спал. Лекции по теоретической механике пропускать было нельзя. Маша старалась записывать каждую фразу, писала быстро и непонятно. Я достала из сумки свою блочную тетрадь и открыла по середине.

Полупустые листы в клеточку. Я писала дату, название предмета, тему лекции. Дальше было несколько неуверенно записанных строчек. Какие-то термины, формулы, правила. Четыре-пять строчек. На большее меня не хватало. Я пролистнула дальше. Вместе лекций — рисунки синей или черной гелевой ручкой. Импульсивно и легко, без карандаша и ластика. Я рисовала людей, которые меня окружали. Преподаватели, подруги, однокурсники. Это были не просто рисунки и портреты… Это были полноценные, хоть и нарисованные на коленке, комиксы. Какие-то диалоги, ситуации, смешные моменты. Я все это рисовала сразу, боясь забыть.

И все-таки забыла.

Я разглядывала свои рисунки в студенческой тетради для лекций, будто впервые видела их. И смеялась. Почти вся тетрадь в этих комиксах. Я никогда не училась рисовать, не ходила в художественную школу, но эти рисунки и сценки как-то сами из меня лезли. Люди получались похожими, но симпатичными. Пока я рассматривала свои художества, на телефон пришло SMS.

«Предки до позднего вечера в гостях. Приезжай к двум»