Когда всё уложили, Кира выгнала машину, заперла гараж и дом, и мы наконец-то запрыгнули в салон. Кира завела мотор, ворота поползли в сторону, и пикап выкатился на улицу. Я посмотрел на телефон: семь — сорок четыре. Без пятнадцати у подъезда мне уже точно не быть. Теперь бы хоть к восьми добраться.

Кира вырулила на дорогу, мельком глянула на меня и сказала:

— Да не переживай ты так, на тебе лица нет. Ты уже не в театр, ты уже на самолёт опаздываешь. Позвони ещё раз Свете. Или отцу позвони, предупреди, что задерживаешься.

— Бесполезно, — ответил я. — Если мелкая звук не включила, ей можно хоть до вечера звонить. А батю, когда он за рулём, отвлекать не надо. Пусть уж лучше он возле дома потом понервничает, чем сейчас будет на скорости телефон из кармана доставать.

Врал я, надо признать, красиво и вдохновенно. А батя в этой истории жил всё более насыщенной жизнью.

— Тогда пристегнись, Таранов, — сказала Кира и прибавила газу.

Пристегнулся я ещё до того, как она завела мотор, но за ручку над дверью всё-таки взялся: пикап рванул так, что меня вдавило в сиденье. Кира гнала уверенно, перестраивалась из ряда в ряд, а я смотрел то на дорогу, то на часы в телефоне, и чем дальше мы ехали, тем меньше мне нравились цифры на экране.

В восемь — ноль ноль телефон зазвонил. На экране высветилось «Марина». Включила-таки наконец телефон, надо же. А полчаса назад включить не могла? И сообщение моё, конечно, не прочитала. Зачем читать, когда можно сразу звонить? Но говорить с ней при Кире было нельзя ни под каким видом, и я сбросил. Кира сделала вид, что ничего не заметила.

Через две минуты телефон зазвонил снова. Опять Марина. Я обратил внимание, что Кира, хоть и смотрит на дорогу, но то и дело косится на меня. Написать бы Марине хоть одно слово, «еду», чтобы она перестала названивать. Но как? Если отвернусь или прикрою экран ладонью, это будет выглядеть совсем некрасиво, и вопросы посыплются тут же. А если писать открыто, Кире хватит одного взгляда, чтобы прочитать имя контакта. И тогда всё, эту катастрофу уже ничем не исправишь. Я снова сбросил и сделал лицо как можно спокойнее, чтобы Кира не заметила, что я в панике.

А паника была самая настоящая. Я сидел и думал: веду себя так, будто еду с женой, а мне звонит любовница. Дикое попадалово. Если Кира увидит на экране «Марина», отмазаться будет точно невозможно, что бы я потом ни придумал. И главное, из-за чего? Из-за поездки к родителям на шашлыки! Лучше бы я в пять утра уехал. Лучше бы ночью.

Ещё через две минуты Марина позвонила в третий раз. Тут Кира уже не выдержала и спросила:

— Да кто тебе так названивает?

— Мелкая, — соврал я.

— Так ответь! — удивилась Кира. — Ты ж сам ей звонил и дозвониться не мог! Почему не отвечаешь?

Логика тут была железная, но я всё равно сбросил.

— Или, может, у тебя ещё девушка есть и ты с ней на дачу собрался, раз уж я не поехала? — спросила Кира как бы в шутку, но почему-то совершенно серьёзным голосом. — Таранов, признавайся, я у тебя не одна?

— Ага, — ответил я. — Целый гарем девушек. И все звонят с утра пораньше и требуют шашлыка.

Шутка шуткой, но со стороны всё именно так и выглядело. Я бы на месте Киры тоже задумался.

— Так одна или не одна? — спросила Кира.

Я уже реально напрягся, не зная, уводить это всё дальше в шутку или без всяких смешочков ответить, что одна.

И тут телефон зазвонил снова. Кира бросила взгляд на аппарат, затем на меня. Я осторожно, стараясь не отворачивать телефон от Киры, но и не показывая ей экран, посмотрел на него. И мысленно выдохнул: на этот раз звонила Света. Я тут же повернул телефон экраном к Кире и сказал:

— Видишь? Мелкая звонит.

— Так ответь! — воскликнула Кира, искренне не понимая мотивов моих действий.

Ага, сейчас. Возьму трубку, и мелкая с ходу заорёт: «А мы с тётей Мариной ждём!» Динамик у меня на смартфоне хороший, а Света у нас девушка прямая: что думает, то и говорит, а иногда даже и не думает — просто говорит. Выдать такое ей ничего не стоит. Но деваться было некуда: сбросить в очередной раз было бы совсем подозрительно. Я принял звонок и, не давая Свете сказать ни слова, выпалил:

— Всё, мелкая, подъезжаю, не трезвонь!

И тут же нажал отбой. Ну и ситуация — максимально идиотская.

Минут через семь мы подъехали к нашему жилому комплексу. Теперь у меня была новая забота: лишь бы Света с Мариной не высунулись на улицу. После моего «подъезжаю» они вполне могли выйти к проходной встречать, и тогда вся моя утренняя конспирация пошла бы псу под хвост. Когда Кира остановила машину у обочины возле проходной, я с опаской посмотрел туда: никого, только охранник за стеклом. Пронесло.

— Всё же как жаль, что ты не едешь со мной летать, — произнесла Кира, глядя, как я отстёгиваю ремень.

— А как мне жаль, что ты не едешь со мной на дачу, — ответил я, потянулся к ней и поцеловал. — Спасибо, что подвезла. Давай там аккуратней.

— Ты тоже, — усмехнувшись, ответила Кира. — Созвонимся.

Не знаю почему, но меня эти её «созвонимся» раздражали. Я поцеловал Киру ещё раз и вышел из машины. Пикап тут же сорвался с места и уехал.

Я быстро прошёл через проходную, а через двор так вообще бросился бегом. И всю дорогу думал: да что ж это такое? Я ведь всего лишь с подругой детства на дачу еду. К родителям, на шашлыки, никакого криминала. И вон что творится: звонки, враньё, батя, которого я с утра пораньше отправил в несуществующую поездку. Каково же тогда людям, у которых есть любовница? Или две? Никаких нервов не хватит. Тут на пустом месте не знаешь, что делать. А люди, говорят, годами так живут.

С этой мыслью я открыл дверь подъезда, и в кармане в ту же секунду зазвонил телефон. Света и Марина, уже собранные, с сумками стояли у лифтов. Марина держала телефон у уха, и вопросов, кому она звонит, не возникало: мой аппарат трезвонил на весь холл.

Да что ж тебе так не терпится? Сказал же: подъезжаю. И мелкая явно это передала. Чего звонить-то? Брать трубку я, разумеется, не стал, но шаг ускорил. Марина заметила меня и сбросила звонок.

— Простите меня, пожалуйста, — начал я ещё на подходе, за пару шагов. — Вот так получилось…

Однако Марина меня не слушала. Что я там говорил, ей было неважно. Её интересовало, как я выгляжу. Она молча оглядела меня с головы до ног, неторопливо и внимательно. Смотреть было на что: рубашка на мне вчерашняя и мятая донельзя, хотя спал я вовсе не в ней. Брюки офисные, в каких по субботам никто не разгуливает. На щеках двухдневная щетина, волосы кое-как приглажены на бегу пятернёй. И дышу тяжело, потому что через весь двор нёсся сломя голову.

И всё это в начале девятого утра, когда нормальные люди в выходной ещё досыпают. И прибежал я явно не из магазина, куда выскочил за хлебом. Марина сложила одно с другим очень быстро. Результат ей не понравился: она поджала губы и отвела глаза. А мне вдруг стало неловко, хотя Марине я ничего не обещал и ни в чём перед ней не провинился.

— Дядя Илья, ну вы сегодня-то могли хотя бы пораньше приехать, — произнесла Света, тоже оглядев меня с головы до ног.

Мелкая, ну что ты за человек? Что ж ты ляпаешь постоянно своим дурным языком⁈ Да ещё это «сегодня-то». Прозвучало так, будто не ночевать дома для меня — обычное дело, и это разозлило меня ещё больше. Пусть даже и обычное, но кто тебя просит объявлять об этом на весь холл?

Полная подстава. Марина мне вроде бы никто, просто подруга, соседка, с которой мы знакомы с детства. Но ревнует она меня странно, по-своему, и ревность эта, на мой взгляд, не очень-то здоровая. Лишних поводов давать ей мне совсем не хотелось. Тем более сейчас, когда нам вместе ехать на дачу и вместе там торчать весь день. Крайне неудачно вышло. И мелкой я в эту минуту был готов оторвать язык.

А Марина промолчала. Любопытная Марина в кои-то веки не задала ни одного вопроса: ни где был, ни почему опоздал. Видимо, догадалась, что ночевал я у другой женщины, и слышать мои ответы ей было бы неприятно. Вот и не спрашивала ничего.