Не знаю почему, но я уже считала Рубину и своей подругой, хотя мы перекинулись всего парой фраз тогда в столовой. Девочки много о ней рассказывали, заметно было, что сильно скучают по ведьмочке, вот я и прониклась к ней симпатией.

Ведьмочки ушли, а я переоделась в форму и направилась в башню зельеваров. Там практически на самом верхнем этаже постучала в нужную дверь:

— Можно? — заглянула в помещение. Ничего себе как тут интересно и необычно все выглядит, прямо, как в кино.

Темно, немного мрачно, котелки дымятся, на штативах пробирки с разного цвета жидкостями, на столах какие-то колбы, раскрытые книги, еще большой стеллаж с книгами.

— Проходи, пожалуйста, — попросила меня Рубина. Очень красивая, яркая ведьмочка. Правда сейчас она была такой бледной, уставшей и грустной, что у меня от жалости екнуло сердце.

— Мы с тобой толком не познакомились, — подошла к ней и протянула руку. — Аделина, можно Лина или Деля. Как больше нравится, — я улыбнулась.

Рубина взглянула на меня со странным выражением лица. Будто примерила на меня какую-то роль. И задуманное ей не понравилось.

Она тряхнула головой и сказала:

— Присядь, — Рубина показала на не слишком надежный по виду стул.

— Благодарю, — осторожно села и выжидающе взглянула на ведьмочку.

— Девочки сказали, зачем я позвала тебя?

— Сказали, что я могу тебе помочь, но чем не объяснили.

— Да, ты можешь мне помочь в очень важном деле, — она взглянула на котелок.

Снова задумалась на пару мгновений. Внутри у девушки явно шла борьба.

— Видишь, варится зелье? — я кивнула. — Оно для моего жениха.

— Жениха? Ты собираешься замуж? — не стала говорить, что знаю, кто ее жених, а то вдруг я не так все поняла.

— Собиралась, но проблема в том, что я своего любимого случайно приворожила, — я кивнула, показывая свою осведомленность: — Понимаешь, получилось не просто приворожить мужчину, а заставить драконье сердце выбрать меня. Он посчитал меня своей истинной.

— Но это же невозможно! — воскликнула я. — Во всяком случае мне так говорили.

— Верно говорили, — Рубина медленно кивнула в ответ. — Я совершила невозможное в надежде спасти брата.

— Девочки сказали, что у тебя получилось его спасти.

— Да, получилось, — Рубина улыбнулась. — Но, если бы не Киллиан, мой брат, да и я сама, погибли бы. Он столько раз меня спасал, заботился, рисковал своей жизнью. Он самый смелый, надежный, умный и сильный мужчина из всех! Но он не может быть со мной. Он не любит меня.

Ведьмочка заплакала, так горько. Мне было безмерно жаль ее. Теперь я понимаю, что такое любить без ответа. Раньше думала, сказки рассказывают про любовь, а теперь сама не могу выкинуть одного дракона из головы.

— А ты его очень любишь? — спросила я.

— Очень люблю, очень! — Рубина закрыла лицо руками и разрыдалась.

Встала и с сочувствием обняла девушку за плечи. Мы с ней почти не знакомы, но я уже чувствую с ней родство душ.

— Мне очень жаль тебя! Чем я могу помочь? — слезы помимо воли потекли по моим щекам.

— Ты уже помогла, — Рубина посмотрела на меня, протянула руку и собрала на палец пару моих слезинок. Стряхнула их в котел.

Зелье забурлило, зашумело, готовое взорваться. Но страсти улеглись и его поверхность стала абсолютно гладкой и прозрачной, с небольшими радужными разводами.

— Девочки говорили, что мои слезы ценность, а я не верила, — с удивлением смотрела в котелок.

— Огромная ценность и редкость. Ты береги себя. И обращайся по любым вопросам, хорошо? Мы будем дружить вчетвером, если ты не против, — предложила Рубина.

— Я только за! — снова обняла ведьмочку, подбадривая ее.

И поспешила уйти, чтобы не мешать ей.

Стефан Гехард

Мы с Аделиной вернулись в академию и сразу же узнали, что вернулся ректор.

Строго наказал своей подопечной драконице идти отдыхать, а сам помчался в административный корпус.

В приемной ректора было не протолкнуться, но я пошел на хитрость. Я помнил, что секретарь ректора тоже попаданка и обратился к ней с просьбой пропустить меня вне очереди:

— Мадлен, простите, — сказал девушке, та подняла на меня глаза.

На нас никто не обращал внимание. Деканы и преподаватели стояли в стороне и тихонько переговаривались, ожидая, когда их вызовут.

— Что вы хотели, курсант Гехард?

— Попасть к ректору, конечно.

— Вообще-то здесь все хотят попасть к ректору, — фыркнула Мадлен.

— У меня срочный вопрос.

— У всех срочные.

— Помните Аделину Беспаеву? Попаданку-драконицу?

— Да, о ней хотите поговорить с ректором? Не терпится скинуть с себя обязанности по ее обучению?

— Никак нет, — возмущенно возразил и тут же понизил голос до шепота: — Ей угрожает неведомая, но серьезная опасность. И я не понимаю, что происходит. Ночью девушка едва не погибла, — Мадлен округлила глаза.

— Вы это серьезно? — уточнила она, а я кивнул. — Хорошо, сейчас.

Мадлен быстро встала и направилась в кабинет ректора. Через пару мгновений она уже выходила из него и не одна, а с теми, кто был в кабинете.

— Проходите, Гехард.

На возмущения остальных Мадлен ответила не терпящим возражений голосом: «Ректор вызывал курсанта со срочным вопросом». Споры тут же прекратились.

Ректор Кирксен сидел за столом. Он выглядел уставшим, но встретил меня внимательным взглядом, давая понять, что слушает меня.

Рассказал вкратце все, что произошло с Аделиной за то время, пока его не было. Особенный упор сделал на лепестки амулета и тьму во сне драконицы.

— Хм, вы знаете, Гехард, что я вам скажу, — протянул генерал. — Во-первых, я должен извиниться перед вами.

— За что?

— За обвинение в незнании. Вы действительно никак не могли знать о четырехнистнике. Я поручил Мадлен узнать о нем побольше. И как думаете, что она отыскала?

— Что? — чувствовал себя очень странно, не понимая, куда ведут эти вопросы.

— Ничего. Мадлен не нашла ни единого упоминания ни об амулете, ни о его силе. И никто не помнит о нем. Даже мудрецы и старые библиотекари. А должны были знать. Я же читал о древнем артефакте будучи курсантом и хорошо помнил информацию о нем. Но больше никто не помнит. Значит, упоминания о нем точно были, только остались отчего-то лишь в моей памяти.

— Правда? Но почему именно в вашей?

— Потому что я золотой дракон и магия забвения на меня не подействовала. Теперь наверняка можно сказать, что Аделина была рождена здесь, в нашем мире.

— Не может быть, — я аж приподнялся со своего места. — Но как она попала в другой мир?

— Очевидно, благодаря своим родителям. И это наверняка были высокопоставленные и могущественные драконы. Я уже поручил Мадлен узнать, кто из королевского окружения пропадал примерно в рамках последних пятнадцати лет.

Тут в двери кабинета постучали. Я подумал, что нас хотят поторопить, помешав важному разговору, но это были мои друзья.

— Проходите, садитесь, курсанты, — позволил ректор. — Итак, раз вы все собрались, самое время сообщить вам о тех выводах, что я сделал, размышляя над делом попаданки.

Парни переглянулись и посмотрели на меня. Пожал плечами, потому что и сам пока не понимал, к чему ведет ректор.

— Аделина Беспаева не простая драконица. У нее открылись уже три стихии, будет и четвертая, а это значит, — ректор сделал паузу, давая нам самим поразмыслить.

И тут до меня дошло. Я будто прозрел, а до этого словно что-то мешало моему разуму провести очевидную аналогию.

— Аделина — радужная драконица! — выдохнул я.

— Верно, курсант Гехард.

— Но как? Их же больше нет в нашем мире. Не может быть, чтобы попаданка обладала такой силой, — все разом заговорили парни.

— Почему мы не поняли очевидного? — спросил и я.

— А вот это правильный вопрос, — ответил ректор. — Нам повезло, у меня есть на него ответ. Магия сокрытия. Одна из самых сильных и древних. Родители очень хорошо спрятали Аделину. Применив магию, они стерли все упоминания о своей семье, дочери, о четырехлистнике. О радужных драконицах только не смогли. Слишком много упоминаний о них.