Тео ловит меня, рывком залетая в квартиру, и несет к кровати. Вынырнув из недолгого беспамятства, нахожу себя в его объятиях. Тео бережно сжимает меня и повторяет, словно заклинание, одни и те же слова:

— Рано, слишком рано!..

Что это? Очередное звено игры, в которую я оказалась втянута? Что об этом известно Тео? Почему, почему меня продолжают держать в неведении? Неужели я недостойна того, чтобы обо всем узнать?

Внезапно все мысли уходят на второй план, и остается только чувство безумного страха и одиночества, которое сгибает пополам и заставляет скулить, словно от физической боли. И снова объятия Теодора — крепкие и бережные одновременно — не дают мне отключиться от мира окончательно. Мужчина ласково шепчет на ухо:

— Милая, прислушайся к себе — это не твои чувства. И это — тоже, — вновь говорит он, когда меня охватывает новая волна тревоги и панического ужаса. — Хочешь, я отведу тебя туда, где ты перестанешь бояться?

Я поднимаю на него взгляд и на долю секунды ощущаю, как меня обволакивает родная тьма в глазах Тео. Исчезают чужие эмоции, и я впервые после прихода домой могу вздохнуть полной грудью. А вслед за этим приходит понимание, насколько близко сейчас находится человек, к которому я испытываю самые противоречивые чувства. Смотрю на него, словно впервые, и не могу дать названия тому, что поднимается из самых глубин существа в ответ на уверенное касание Тео.

— А вот это — точно твои, — улыбка трогает губы некроманта, и я вспоминаю, какие они мягкие и теплые, когда к ним прикасаешься.

Черт, неужели слишком громко чувствую? Судя по расширившимся зрачкам Тео — определенно. Мне сейчас трудно заставить мозг перестать думать о нем именно в этом ключе. Словно в ответ на мои мысли, мужчина с грустной улыбкой на губах пропускает сквозь пальцы один из моих локонов и задумчиво повторяет:

— Точно твои.

Сложно сказать, когда именно это начинается. Я обнаруживаю себя прижатой к груди Тео и ловящей губами его голодные поцелуи. Растерявшись на мгновение, начинаю неистово отвечать, запуская пальцы в волнистую шевелюру и притягивая к себе, вдыхаю аромат его тела, от которого окончательно теряю голову. Мне необходимо тепло, которое может дать только Тео и его руки, медленно, но верно распускающие пояс халата. В голову приходит мысль, что это ужасно несправедливо: на мне всего одна часть гардероба, а он успел снять только куртку. Нужно срочно исправить эту оплошность, и я стягиваю с него майку, попутно целуя в плечо. И тут же оказываюсь прижатой к постели, а чьи-то уверенные руки сбрасывают халат с моих плеч окончательно. Но ласка прекращается, а Тео замирает, потому что меня охватывает новая волна чужих эмоций.

Оторвавшись от меня, проводник шумно выдыхает и смотрит на результаты своих трудов и мое почти обнаженное тело. Сглатывает, поднимает глаза и командует:

— Идем, — а затем поднимается с постели, предлагая мне руку, которой я и пользуюсь, попутно решив поинтересоваться:

— Куда именно, Тео?

— К ирису, — и то, с какой интонацией некромант произносит одной мне известное прозвище, дает знать, что сон на скамейке видела не только я.

— Зачем? — содрогнувшись, я отпускаю его руку. Нужно добраться до ванной.

Голова кружится снова, и снова на помощь приходит некромант.

Он подхватывает меня и упирает в край раковины так, чтобы я заняла устойчивое положение:

— Вы с ним связаны.

Тео бережно поднимает черный комбинезон с пола и, оглядев состояние моей одежды, оставляет вещь, ненадолго выходя из ванной.

Я не знаю, каким образом можно ориентироваться в моей квартире, но появляется он уже полностью одетым и с моим нижним бельем в руках. Оглядев мою решительно настроенную против ухода из квартиры позу, некромант только усмехается и сам начинает меня одевать. Причем уверенное застегивание бюстгальтера наводит меня на мысли, что в свое время он очень часто занимался этим. Долгий поцелуй в основание шеи лишает меня остатков разума. А Тео тем временем опускается на корточки, беря в плен поочередно обе мои ноги. Щеки опаляет огнем смущения, но не из — за того, насколько интимной может выглядеть со стороны сцена, а потому, что губы некроманта вновь оказываются на моей коже перед тем, как помочь трусикам оказаться именно там, где только что был оставлен поцелуй.

Последний поцелуй достается животу. Я беру в руки лицо Тео и срывающимся голосом проговариваю:

— Нам точно нужно к ирису?

— Да, — кивает Тео, не меняя выражения лица.

— Тогда комбинезон я надену самостоятельно.

Гад довольно ухмыляется, соглашаясь, и, поддерживая меня, ждет, когда я справлюсь с заданием.

Убью.

От поцелуев его отойду — точно убью.

Руки дрожат, срываясь с язычка змейки почти у самого горла. Тео перехватывает инициативу, осторожно приподнимая мой подбородок, чтобы ненароком не прищемить кожу, и застегивает змейку до конца. А потом медленно приближается ко мне и целует долгим чувственным поцелуем, от которого подкашиваются ноги. Подхватывает меня, не отрываясь от доставляющего обоим удовольствие процесса, и только крепче прижимает к себе, дожидаясь, пока мои руки окажутся на его плечах.

В следующее мгновение я ощущаю легкое головокружение, от которого еще крепче ухватываюсь за некроманта. Где это мы?

Бросив на спутника недоумевающий взгляд, получаю в ответ просьбу не спрашивать сейчас ни о чем. О деталях я догадываюсь сразу: мы с Тео в том самом медицинском центре, из которого рано утром меня забирала Хани. Каким именно образом мы тут оказались? Не мог же Тео всю дорогу от дома до пункта назначения пронести меня на руках, заставляя забыть об окружающем мире своими поцелуями? Наверное, мог. Но я только что ощущала поясницей холодный край раковины, а сейчас уже слышу чье-то недовольное ворчание, которого в моей квартире быть не могло. Случайный посетитель клиники, заставший нас за интересным занятием. Как мы здесь очутились?

Подозреваю, что скоро у нас состоится разговор о еще одном неучтенном у некроманта даре. Интересно, Кельвин Джонс вообще в курсе, кому доверил мою охрану?

Тео берет меня за руку и уверенно ведет в направлении лаборатории с ирисом. Я все сильнее ощущаю эмоции — сомнений больше не остается — проснувшегося после воскрешения мага, и мне совсем это не нравится.

Ирис находится во власти непонимания и страха.

Нам с Тео навстречу попадаются озадаченные и смущенные сотрудники центра. Когда до лаборатории остается последний поворот, мы с Тео натыкаемся на Сури, которая выполняет функции наблюдателя за новым членом общества. Даже в своем монохромном диапазоне я различаю бледность лица девушки, которая не в состоянии определить, что происходит в лаборатории. С тревогой оглядев нас с некромантом, она хмурится:

— Что вы тут делаете? Как попали сюда? Все входы оцеплены после того, как очнулся Доминик.

— Что с ним? — без предисловий идет в атаку Теодор, пользуясь замешательством Сури.

— Он проснулся и ни с кем не идет на контакт, — хмуро отвечает девушка.

— Пустишь туда Рен? — взгляд мужчины говорит о том, что он понимает, о чем говорит. — Она успокоит.

— Ты в своем уме? — Сури начинает заводиться. — Он никого к себе не подпускает — даже санитаров с успокоительным!

— Пусти, — прошу я, почувствовав, что ирис знает о моем появлении и теперь хочет, чтобы я пришла к нему. — Он меня зовет…

— Нет, Рен, ты что! — возражает целительница. — Мне не нужен твой труп вместо его — живого!

— Я займусь ею, — говорит мне Тео, попутно начиная воздействовать на состояние Сури.

Джонс точно не погладит его по головке за то, что остановил целителя, являющегося куратором Доминика. Но я надеюсь, что влияние на подругу будет минимальным. И недолгим.

Обхожу застывшую Сури, заворачивая за угол. Через большое стекло лаборатории открывается вид на забившегося в угол мужчину. У него вид затравленного зверя. В душе невольно зарождается сочувствие к очнувшемуся магу. Ирис как будто улавливает мои эмоции. Он мгновенно фокусирует взгляд на точке, в которой я сейчас застыла. В его глазах непередаваемая смесь боли, испуга и надежды. Меня охватывает внезапный порыв защитить его ото всех. Расстояние до двери в лабораторию кажется мигом, я распахивая ее и уверенно захожу в помещение.