Неведомая сила толкает меня внутрь, отчего я в мгновение ока оказываюсь среди разноцветного фейерверка чужих способностей. В душе поднимается волна, требующая выхода. Словно неведомые доселе эмоции хотят немедленной разрядки. Много позже я понимаю, что это сердце Грани пытается вступить со мной в диалог. Оно хочет знать, чего я попрошу, раз нашла, куда идти, и догадалась, как именно это сделать.

Что же мне необходимо? Я всерьез задумываюсь над этим, а когда картинка сформировывается, меня отпускает боль, уступая место полету души.

Я свободна.

Мое желание принято.

Я могу возвращаться.

Впереди маячит кусочек граничного полотна, за которым виднеется разрушенный школьный дворик. Мне остается сделать последний шаг перед встречей с реальностью.

— Этого не может быть! — срывающимся шепотом повторяет увидевший меня Бенуа.

Но я не мираж и не виденье. Появление нового действующего лица замечает не только он, но и двое оставшихся среди руин человек. Хани, не веря своим глазам, молча наблюдает за моим приближением.

— Тебе нельзя волноваться, — с улыбкой говорю я и добавляю:

— По крайней мере, следующие девять месяцев точно.

На той стороне, обнимая теплого Осириса и думая о семье, я наконец-то поняла смысл брошенной им фразы и осознала, к чему все это время стремился страж.

Мое видение будущего коснулось и его тоже.

— Что? — глаза Хани, перепачканной в земле, расширяются еще больше.

Но я обрываю поток готовых сорваться с ее языка ругательств нетерпеливым вопросом:

— Где Тео?

Некроманта среди присутствующих нет, и это заставляет сердце обливаться кровью. Не дождался и ушел, пульсирует внутри меня болезненная мысль.

— Телепортировал Нору к целителям после того, как вернул душу. Просил передать Боно, что в ближайшее время на работе не появится, — Хани почти с жалостью смотрит на меня. — Рен! Что там про девять месяцев?!

Мне сложно отвлечься на ее вопросы. Я очень хочу увидеть Тео.

— Тебе сейчас Осирис расскажет, — говорю я, поскольку чувствую приближение стража.

Когда Осирис появляется из-за Грани и направляется к ошеломленной подруге, я облегченно вздыхаю и сосредотачиваю внимание на поверженном Бенуа. Тот смотрит впереди себя опустошенным взглядом, и мне приходится опуститься перед ним на колени, чтобы нормально поговорить.

— Этого не может быть, — тихо и совершенно без эмоций повторяет он.

Я ощущаю жалость и сострадание по отношению к нему. Первые эмоции к магу равновесия? Или, наоборот, лишнее подтверждение тому, что мир, по крайней мере, этот, в его услугах больше не нуждается? Рука непроизвольно тянется к седой шевелюре, чтобы пригладить растрепавшиеся волосы.

— Может, Константин.

Мне безумно нравится его имя.

«Постоянный».

Тот, на ком держатся весы реальности.

— Может. Если аннигилятор внезапно влюбляется в самого великодушного из архангелов.

Нет смысла больше скрывать тайну моего происхождения. Бенуа опасности не представляет. Старик поднимает на меня глаза, и я впервые после возвращения из-за Грани вижу в них осознанное выражение:

— Так значит, мои девочки переродятся?

— Ваши девочки останутся в целости и сохранности, — заверяю его я. — А вот вас уже ожидают ученики, — в нескольких метрах от нас с Константином появляются Кловис с Кельвином.

— Нам пора, — сообщает Джонс. — Академия ждет отчета о стабильности мира, с которым ты немного задержался. Ты ведь хотел лишить нас права называть этот мир своим домом?

— У тебя теперь есть блестящая возможность доказать свою состоятельность, — насмешливо вторит Кельвину Кловис. — Идемте, Учитель.

Вдвоем с менталистом они подходят к старику и осторожно поднимают, удерживая за подмышки. На прощание он смотрит на меня полным надежды взором.

В ответ я улыбаюсь и киваю.

Не беспокойтесь.

Теперь все будет хорошо.

Когда троица покидает пределы видимости, я иду к ирису. На его руках без видимых признаков жизни лежит тело Сури.

— Я не успел, — кается Доминик. — А вернуть душу в мертвое тело мне уже не по силам. Это был ее выбор.

— Как это случилось? — одними губами шепчу я, гладя бледное лицо некогда лучшей подруги.

— Она меня защитила, — тихо отзывается Дом.

— Любишь? — не нужно слов, чтобы одним кивком головы объяснить чувства ириса по отношению к Сури. — Я вас провожу. Туда.

Доминик кивает снова. Я чувствую, как жизнь потихоньку уходит из него. Он умирал с самого воскрешения. Это не его место. По крайней мере, пока. Я должна показать им с Сури новый мир, который станет их домом до следующего перерождения. Поднимаясь с колен и наблюдая, как тело Сури осторожно подхватывают на руки, иду вместе с ирисом к полотну реальности, открывающему путь на изнанку.

Вот и все.

Прощай, ирис.

Он мешкает на входе, оборачивается и произносит перед тем, как совсем исчезнуть:

— Верни школе нормальный вид. Здесь еще будут учиться наши дети.

Я улыбаюсь открыто и искренне.

Я люблю этот новый мир.

Его квартира встречает меня тишиной и пустотой. Где же Тео? Неужели решил спрятаться от всего мира и лелеять горе в одиночестве? Перехожу к себе, еще с порога почувствовав чужое присутствие. Застываю в дверях, ведущих в комнату, и поворачиваю голову. Радостный трепет постепенно заполняет все существо.

…Он сидит за столом на кухне лицом ко мне, уронив голову на ладони, и бесшумно вздыхает. Руки сами тянутся к мягким волнам волос, но я пока не решаюсь приблизиться. Не уверена, как он отреагирует на мое появление.

Небольшой шорох привлекает внимание Тео. Он поднимает голову, вперив в меня мутный взгляд, который постепенно приобретает осознанность. На губах некроманта появляется саркастичная усмешка, которая совершенно не подходит к тому горю, что сейчас владеет им. Припрятав подальше желание броситься на шею Тео, я обиженно заявляю:

— Не дождался!

Некромант заинтересованно смотрит на меня и внезапно произносит:

— Ты?

— А кого еще ты рассчитывал увидеть… в моей квартире? — недоумеваю я.

— Кого-нибудь другого для разнообразия. Ты тут восьмой появившийся призрак Рен и первый — разговаривающий, — с улыбкой произносит Тео.

Я теряюсь, размышляя о том, шутит он или вполне серьезно говорит о посещавшей его до меня шизофрении.

Сколько же меня не было? Доставить Нору телепортом к целителям для Тео не составило бы особого труда, значит, это не заняло много времени. Слияние души с телом? Тоже.

Пытаюсь воскресить в памяти примечательные особенности возвращения из-за Грани — необычное расположение солнца, изменения в ландшафте, которые могли бы произойти в случае долгого отсутствия — и не нахожу ничего. Значит, любимый мужчина точно не успел сойти с ума. Значит, это просто реакция на потрясение.

— Я восьмой глюк, ты восьмой архангел. Это совершенно точно знак! — подмигиваю я лукаво, продолжая рассматривать некроманта из своего укрытия.

Тео криво ухмыляется:

— Какой ты веселый глюк.

— Все ради тебя, — я посылаю ему воздушный поцелуй. Хочется быть забавной и легкомысленной. Хочется его растормошить. — Хочешь, продолжим?

Некромант болезненно морщится:

— В любое другое время — я бы с радостью, но сейчас как-то нет настроения. Ты можешь просто исчезнуть и оставить меня одного?

Становится немного обидно, что меня так просто выпроваживают, но я же исполняю роль веселого привидения. Нельзя выходить из образа. Киваю, тряхнув головой:

— Как скажешь. Так я пошла?

Тео явно оценивает меня взглядом, словно думает, отпускать или нет, потом соглашается:

— Иди.

— Если что — я буду в твоей квартире, раз уж ты наглым образом занял мою.

А что — предупредить не помешает!

Вдруг передумает.

Вдруг ему станет скучно без меня?

Я разворачиваюсь и делаю несколько шагов к двери, а потом слышу:

— Что, и даже не попытаешься убедить меня в том, что реальна? — недоверчивость в голосе некроманта зашкаливает, но я только улыбаюсь в ответ, бросая насмешливый взгляд.