Ничего не понимаю.

Это что — проверка на вшивость была?

Додумать мне не дают: Тео прижимает меня к стене, бережно обхватывая затылок и предохраняя от столкновения с твердой поверхностью, и начинает неистово целовать. Чтобы не сбежала, мелькает язвительная мысль, когда я чувствую на губах привкус крови, которую сама же и пустила. Черт, и все-таки, что значили его слова о том, что я вернулась? Формулирую вопрос и внезапно понимаю, что мыслю совершенно ясно. Голова пришла в порядок после событий минувших суток. Я вернулась! Так вот что он имел в виду.

Отрываюсь от Тео и смотрю на некроманта, в глазах которого горит такой огонь, что становится страшно. Значит, он специально доводил меня, чтобы возвратить ту, прежнюю Рен, которая была способна рассуждать здраво, несмотря ни на что.

Злость начинает таять, словно снежный ком посреди весны. На смену ей приходит желание. Рука тянется к шее мужчины, чтобы погрузиться в завитки коротких волос. Тео жмурится, улыбаясь, словно объевшийся сметаны кот. Та, прежняя Рен, без тебя не видит своей жизни. Не может существовать, зная, что ты не рядом. И она ни за что не станет сопротивляться твоей нежности, любимый. Но вместе с ней осталась и я. А мне сейчас мягкость не нужна совсем. Я хочу убедиться в том, что все еще жива.

Он словно чувствует мои дальнейшие действия. Открывает глаза как раз перед тем, когда я с силой тяну его на себя. Сжимает в объятиях еще крепче, так, что я слышу отчаянный стук сердца Тео. Вторая рука тянется к поясу его брюк, стягивая резинку вниз настолько, насколько позволяет положение. Пока мы не отрываемся друг от друга, неистово целуясь, выгибаюсь и поднимаю ногу, скользя вверх по бедру и аккуратно подцепляя большим пальцем спущенные брюки. Ненужная деталь летит на пол, я предоставляю Тео дальше выпутываться из нее самому. Ступня почти касается мягкого ворса ковра. В этот момент Тео, пользуясь тем, что я крепко держу его обеими руками за шею, наклоняется. Его ладонь проникает под ткань простыни и проводит по чувствительной коже, останавливаясь на ягодице. Меня легко прижимают к себе, вызывая мучительный стон, подсаживают, опирая на стену и призывая обхватить ногами торс любимого мужчины.

Простынь соскальзывает вниз, не удержавшись на груди, но мне сейчас жарко от объятий Тео, как никогда раньше. Тяжело дыша, отрываюсь от него и смотрю в глаза, видя там отражение эмоций, что бушуют внутри меня самой.

— Люблю тебя, — еле слышно шепчет Тео, а потом резко проникает в меня, одним движением заполняя до отказа.

Мой всхлип смешивается с его стоном облегчения, и больше мы друг от друга не отрываемся. Я прячу лицо у него на плече, чтобы не заметил слез, появившихся после его признания. Не могу поверить, как можно любить меня после всего, что произошло. Как можно желать женщину, совсем недавно… не хочу об этом вспоминать, кусая соленую от собственных слез кожу Тео и слыша довольный рык в ответ. До предела, после которого рассыплюсь на кусочки, остается совсем немного, я поднимаю голову и ищу губами его губы. Не думала, что наяву будет намного лучше, чем во сне. С каждым резким движением чувствую, как все сильнее связываются не только наши тела, но и души. Хотя я давно уверена, что за время, что мы друг друга знаем, успели прорасти друг в друге так, что больше не разделиться.

Эта мысль оказывается последней перед тем, как понимаю — все, больше не могу. И мой крик, рвущийся с губ, заглушает очередной поцелуй Тео, а потом сливается с его последним стоном. Я наконец-то чувствую освобождение, которого так долго ждала. Опускаю голову на плечо любимого мужчины и слизываю оттуда капельки пота.

Мне нравится его вкус.

Осторожный поцелуй в основание шеи спустя некоторое время приводит меня в чувство. Мы так и застыли в первоначальной позе: я у Тео на бедрах, он поддерживает меня за ягодицы. Почему-то улыбаюсь, встречаясь с некромантом глазами, получая в ответ не менее бурное подтверждение его чувств. Не разрывая объятий и продолжая оставаться внутри меня, Тео лишь перехватывает руки и несет меня к постели, до которой мы в первый раз не дошли всего несколько шагов. С каждым движением вперед понимаю, что сейчас будет продолжение действа, начатого у стены, потому что тело сообщает, что Тео разогревается снова. И я позволяю бережно опустить себя на кровать и снова целую некроманта. В этот раз мы любим друг друга трепетно и нежно, заново познавая и воскрешая в памяти моменты близости, произошедшие за Гранью. В этот раз я мирно устраиваюсь в объятиях мужчины под аккомпанемент легких поглаживаний и поцелуев.

— Тео? — еле слышно зову его, когда сил не остается почти ни на что. Глаза слипаются. Я уверенно иду к входу в страну сновидений.

— Да, милая? — он зарывается лицом в мои волосы, вдыхая их аромат.

— Ты сегодня мог первый раз стать будущим папой.

Я засыпаю, успевая услышать его добродушный смех и тихое признание:

— Это было бы самым замечательным подарком к новому году. Спи, Рен.

Просыпаться тяжело. Я сейчас, что называется, испытываю все прелести ощущений «в действительности», о которых говорил Тео. Лежу и боюсь пошевелиться, потому что каждое лишнее движение отзывается волной боли во всем теле. Однако из моего положения на боку можно понаблюдать за спящим Тео.

Не хочу его будить. Хочу продлить момент очарования.

Расслабленное лицо улыбается чему-то во сне, и я невольно копирую его выражение. Крылья красивого носа ритмично вздымаются, и это становится наиболее заметно, когда Тео делает особенно глубокий вдох. Губы приоткрыты, как у младенца, но я все еще помню, на что они могут быть способны, и краска заливает лицо.

Архангелы нынче пошли… не архангелы, а ходячие искушения во плоти!

Но вот что делать, когда искушение искренне тебя любит? Отрицать очевидное не имеет смысла: Тео действительно готов был от меня отказаться, выбери я Доминика. В голове не укладывается: как мог быть идеальной половиной человек, настолько привлекательный для животных инстинктов и одновременно вызывающий панический страх на уровне подсознания? Что-то в этом мире определенно создали не так. Как вообще можно представить, что я когда — нибудь даже мысль допущу о том, чтобы быть с ирисом? Смотрю на Тео, и возникает ощущение, что знаю его всю жизнь. Каждое прикосновение к нему — как отдельно зарождающаяся Вселенная.

Прости, я не смогу признаться тебе, что люблю. Я попытаюсь показать это поступками. Марта ушла, зная, что для меня мир без нее никогда не станет прежним. Ганс ушел, лишая главной опоры в жизни. Уходят все, кто дорог моему сердцу. Если и ты покинешь меня, я разорву этот мир на граничные кусочки.

Я пропускаю момент пробуждения Тео, окунувшись в собственные мысли. Очнувшись, встречаюсь с его хитрым взглядом:

— Жива? — и по его лицу мелькает тень улыбки.

Хочу ответить и не могу — даже язык отказывается шевелиться. Тео улыбается во весь рот и притягивает к себе со словами:

— Я бы на твоем месте тысячу раз подумал, прежде чем соглашаться на мужчину-архангела, пусть и бывшего! — меня отрывисто целуют, и я чувствую, как силы постепенно возвращаются.

Я забираюсь на некроманта сверху, седлаю и с жаром отвечаю на поцелуй. Кажется, новый год мы точно встретим в постели. Но Тео не был бы Теодором Кейном, если бы в самые неподходящие моменты вдруг не включал здравый смысл. Сдавленно рычу, чувствуя, что он мягко отстраняет меня от себя, и готовлюсь к очередной лекции о здоровом образе жизни. Но мужчина только подскакивает с постели и смотрит голодным взглядом на мое оголившееся тело:

— Жди здесь! — после чего скрывается за поворотом, и я, вспомнив вчерашние блуждания по его апартаментам, понимаю, что Тео убежал на кухню.

Нет, уйти я не смогла, даже если бы хотела. Пусть способность двигаться мне и вернули, желания поспать и поваляться в постели от этого меньше не стало. А еще хочется немного побыть эгоисткой. Поэтому я беспрекословно следую совету Тео, медленно переворачиваясь на живот.