Только вот волосы у него намного короче. И губы целуют совсем не так. И руки не обращаются с тобой, словно с музыкальным инструментом. Не он, отзываются мысли волной разочарования, поднимающейся из глубин души. Не он. Тогда почему же я так неистово обнимаю? Почему позволяю себя целовать и разрешаю чужим рукам оказываться там, где до этого мог находиться только он? Почему я сама нахожусь в каком-то странном состоянии и наблюдаю за своими действиями, будто со стороны? Ведь вижу же: сижу на скамейке, на коленях у длинноволосого брюнета и позволяю, позволяю ему творить со мной это! И отрываюсь от его губ, только чтобы заглянуть в светлые глаза, которые сейчас, в пылу страсти, кажутся почти черными от заволакивающего радужку зрачка.

Только они никогда не смогут стать глазами самой тьмы.

Это ведь она всегда смотрит на меня из зеркал чужой души и улыбается.

И лелеет.

И заботится.

И я ведь к нему хочу, а не к брюнету, что сейчас обнимает меня.

Прийти в себя.

Надо прийти в себя.

Пока снова не стала с ним единым целым.

Приди в себя, я сказала!

Способность связно мыслить возвращается ко мне вместе с первым ударом грома над нами. А дождя нет, странно. Но я не обращаю на это внимания, поскольку рывком слетаю с колен Доминика, неудачно приземляясь на выложенную гравием дорожку вокруг прудика. Больно ушибаю колени, оступившись и падая вперед. Молча смотрю в ошарашенные глаза брюнета, из которых потихоньку исчезает страсть.

Что это было? Что, черт возьми, сейчас произошло?

— Рен, — заикаясь, произносит маг. — Простите, я не знаю, что на меня нашло.

Я понимаю: он потрясен не меньше моего и тоже пытается разобраться в ситуации.

— Теперь вы верите, что мы как-то связаны, Доминик? — поднимаясь с колен благодаря его помощи, я отряхиваю комбинезон.

— Да, — удрученно отзывается мужчина. — Но мне совсем не нравится то, что нельзя никак объяснить происходящие между нами вещи.

— Давайте так, — придется брать ситуацию в свои руки, а то маг Жизни, похоже, нескоро отойдет от потрясения. — Будем собирать информацию всеми способами, а потом соединим и сделаем выводы, идет?

Он неуверенно кивает, и я вношу коррективы в наше общение:

— Только давайте впредь не проводить столько времени наедине. Честно говоря, — я мешкаю, не знаю, как бы деликатнее выразить свои опасения, — я боюсь того, что могло бы произойти, окажись мы с вами в менее людном месте.

В его глазах мелькает понимание. Доминик молча кивает, предлагая покинуть парк. Я смотрю на часы и соглашаюсь с ним: время прогулки как раз подходит к концу. Обратно идем молча, не касаясь друг друга. Словно опасаясь повторения ситуации в парке. Каждый погружен в свои размышления. Когда в зоне досягаемости оказывается вчерашнее кафе, я останавливаюсь и тихо прошу Доминика:

— Вы сможете меня простить, если сегодня я не стану провожать вас до центра? Хочу немного побыть одной.

— Конечно, Рен, — соглашается ирис и, простившись, покидает меня.

А я устало шагаю в сторону одного из незанятых столиков и со стоном опускаюсь на стул, вытягивая ноги.

Что, черт возьми, творится в этом странном мире? Почему я, словно так и должно быть, усаживаюсь в общественном месте на малознакомого мужчину посреди бела дня и испытываю от этого огромное удовольствие? Неужели таким странным образом выливается неудовлетворенность от встреч с Тео? И почему именно мысли о нем возвращают мне трезвость рассудка, которой я чуть не помахала рукой, оставшись наедине с Домиником?

Неожиданно меня накрывает полным безразличием. Я расстаюсь с мыслями о Доминике и целиком сосредотачиваюсь на меню. На меня внезапно падает тень, и я, не выдержав, ворчу в пустоту:

— Черт знает, что происходит в этом странном мире!

— Быть может, я смогу разрешить некоторые интересующие вас вопросы, Рен? — раздается вкрадчивый голос сверху, и я поднимаю глаза на обладателя тени, мешающей мне сделать заказ:

— Признайтесь, вы что-то сделали для того, чтобы я перестала волноваться и смогла отвлечься на… — глаза опускаются на часы. — Поздний обед?

— О, извините, это некоторая особенность моего дара, — улыбается одними глазами мой внезапный собеседник. — Рядом со мной людей покидают чувства, остается только голая рассудочность, позволяющая смотреть на вещи исключительно с объективной стороны. Равновесие мыслей, так сказать, — теперь он позволяет лицу расслабиться, медленно поднимая уголки губ кверху.

— А что у вас за дар такой? — не на шутку заинтересовываюсь я, совершенно не думая о том, что когда-то старалась держаться подальше от этого человека.

— На самом деле, ничего особенного, — мужчина тяжело опирается руками на стул, стоящий напротив меня, и я мельком думаю о том, что неплохо было бы пригласить его составить мне компанию. — Просто я жду удобного момента и помогаю свершиться справедливости. Но вы же не об этом хотели поговорить, не так ли, Рен? Я получил ваше послание.

— Все верно, — киваю я. — Здравствуйте, мистер Бенуа. Присядете? В ногах правды нет.

— С удовольствием и спасибо за приглашение, — улыбается мужчина, занимая место.

Я замечаю облегчение, которое выражает его расслабленная поза, и мысленно соглашаюсь со своими выводами. Констанс действительно устал перед тем, как со мной встретиться.

— Так о чем же вы хотели поговорить? — приблизившись и опираясь локтями на стол, с любопытством смотрит на меня маг неизвестной направленности.

— Например, о том, почему в городском парке вместо бывшей песочницы вырыли котлован и соорудили небольшой прудик. Где теперь прикажете играть детям?

— Вам не кажется, Рен, — понимающе улыбается маг, — что те дети выросли и уже не смогут копаться в песочке, как раньше? — он склоняет голову набок и ждет моей ответной реакции.

— Что вы имеете в виду? — нахмурившись, ковыряю вилкой в салате, который уже успел принести официант.

Есть не хочется, но это незамысловатое копание немного отвлекает от мыслей. Не хочу торопить мага напротив. Он нужен мне, если у него действительно есть ответы на мои вопросы.

— То, что вам, наконец-то, предстоит исполнить свое предназначение, — загадочно добавляет Бенуа, размешивая несуществующий сахар в своей чашке с чаем.

— Какое предназначение? — я точно сойду с ума с этими гениальными людьми, которые знают все и не торопятся сообщать об этом мне.

— То, что уготовано каждому созданию Творца, — взгляд Констанса скользит в самую душу, но я не чувствую неприятного осадка от нахождения чужого сознания внутри.

Рядом с Бенуа вообще никаких чувств не ощущается. Только голый научный интерес.

— Вы должны сделать свой выбор, Рен, — продолжает тем временем мужчина, — вы единственная были его лишены. Все остальные живые существа свой выбор сделали.

— Но ведь все делают выбор! — возражаю я.

— А вас этого лишили, — разводит руками Бенуа. — И то, что происходит с реальностью сейчас, есть результат именно этого упущения.

— И между чем я должна буду выбрать?

— Боюсь, именно сейчас я не смогу ответить на ваш вопрос, — внезапно смеется Констанс и в ответ на мой непонимающий взгляд поясняет:

— Сейчас сюда примчится один недовольный моим присутствием некромант, и наша милая беседа прервется.

— Уже прервалась, — раздается позади меня раздраженный голос Тео. — И я надеюсь впредь не видеть вас рядом с Рен, мистер Бенуа.

То, с какой интонацией некромант произносит имя сидящего напротив мага, дает мне понять, что они были знакомы раньше. Только вот в каком качестве? Не понимаю.

— Полноте, Теодор. Столько лет прошло. Сотен лет, я бы даже сказал, — ядовито улыбается Бенуа, и меня впервые в жизни передергивает от его близкого присутствия. — Столько воды утекло.

— Сколько? — не оборачиваясь на некроманта и решая, что терять все равно нечего, я вступаю в разговор, надеясь понять, откуда берет начало знакомство Тео и старого мага.

— Лет триста, пожалуй, — прищурившись, прикидывает седовласый джокер.