— Даже так? — горько усмехаюсь я.

— Лично мне ты за Гранью совсем не нужна, — неожиданно, хоть и криво, улыбается страж. — Так что давай попробуем по максимуму выжать из вашей спайки.

— Но Сури больше не с нами, — возражает Хани, потихоньку поднимаясь после отдыха: перерыв заканчивается.

— Кейн справится на порядок лучше, — уверенно отвечает Анубис.

— И что мы должны делать? — интересуется Сури.

Я смотрю на замученную Хани и понимаю, что медитация затянулась. Раз уж Сури почтила нас своим присутствием, то Доминик, по меньшей мере, должен быть или под действием снотворного, или на добровольном послеобеденном сне. Мне, в сущности, все равно, моя работа в спайке самая короткая, но и самая энергозатратная. Сури требуется максимальная сосредоточенность. Хани, впрочем, тоже. Для чего же устроил собрание язвительный страж?

Вопрос висит в воздухе, и Анубис не торопится на него отвечать, обводя нас троих злорадным взглядом. Потом отходит от Хани и со зловещей интонацией произносит:

— Самое интересное!

Хани инстинктивно оказывается рядом со мной, Сури следует ее примеру незамедлительно. Все вместе мы настороженно смотрим на стража Грани, который внезапно азартно улыбается, отчего оскал выходит зверским, и информирует нас:

— Возвращение души в условиях, приближенных к естественным!

— Что он имеет в виду? — хмурится Сури, но ответ на вопрос больше не требуется.

Пространство спортзала начинает меняться: вместо привычных стен появляется сплошное серое марево, изредка прорываемое всполохами огня от разрывающихся то тут, то там магических шаров. Проскакивает мысль, что тут делают боевые маги, которых обычно посылают в горячие точки разбираться с ситуацией, но я не даю ей развития, поскольку слышу рядом почти истошный вопль Хани:

— Вы с ума посходили? Страж, да еще и маг-иллюзионист? Да в гробу я видела такие тренировки!

— Для расширения твоего кругозора, Хани, — строго и немного насмешливо отвечает на выпад мужчина, — смею заметить, что стражи магами не являются: мы не раскрываем в себе дара, мы с ним рождаемся. И иллюзия входит в арсенал приемов, помогающих бороться с некоторыми чересчур увлеченными душами на той стороне Грани. Обычно они считают, что перешли черту смерти не в то время и не в том месте.

Я злорадно усмехаюсь: становится приятно оттого, что не одна я пострадаю от чрезмерной увлеченности Анубисом своей работой. Справедливость должна быть во всем. Равновесие!

Сури собирается и достает из плечевой сумки набор инструментов, кровожадно глядя на стража:

— Ложитесь, пациент! Все равно никого толкового на эту роль я больше не вижу.

Анубис встречает предложение с хмурым видом, однако подчиняется, на ходу предупреждая:

— Естественные условия подразумевают под собой приближенные к концу света, так что на месте воина я бы не расслаблялся, — будто в подтверждение его слов с грозового неба срывается молния и летит прямо в нашу четверку.

От испуга я зажмуриваюсь. Не хочу умирать раньше срока. Не хочу даже тренироваться в таких условиях. Однако проходит минута, другая, а неожиданного окончания жизни не наступает. Я открываю глаза и вижу, почему произошла отсрочка неминуемой гибели: Хани стоит посреди защитного купола, охватывающего нашу четверку, подняв глаза к небу и удерживая защитную конструкцию дрожащими от усилий руками.

— Неплохо, — Анубис ехидно смотрит на нее, — но ты потратила слишком много усилий, хотя, если бы начала плести защиту раньше, быстрее бы сориентировалась. Да и сколько вообще сможет выстоять твой купол при такой отдаче? — снисходительно добавляет он.

— Продержу столько, сколько потребуется, — без тени сомнения в голосе произносит Хани. — Делайте, что нужно!

Анубис переводит взгляд на меня:

— Ходящая, твоя задача — в максимально короткий срок вытащить отмеченную руной возвращения душу и вернуться сюда. Осирис предупрежден, но его пост пройти обязательно. Поторопись — это в интересах твоих напарниц.

Я молча киваю, рассматривая колыхающиеся рядом со мной куски полотен Грани. Нужный нахожу почти сразу. Он, как и всегда, немного отличается от остальных. Не раздумывая, отвожу в сторону и ныряю в эфир. После почти недели бездействия, три дня которой провалялась без сознания, погружение в граничную ткань вызывает в душе восторг. Я соскучилась по работе! Нет сейчас в мыслях ни тревоги за очередного попавшего на изнанку нефилима, ни раздумий о Тео, непонятно как ведущем себя по отношению ко мне, и даже странное притяжение к ирису покидает тело и душу. Наверное, изнанка и есть моя стихия, раз за ней не остается ничего, кроме работы, к которой стремится сердце.

Мне нужно к Осирису. Его пост должен быть рядом, думаю я, когда в голове раздается мягкий, чуть хрипловатый голос стража:

«Добро пожаловать, маленькая! Я успел соскучиться по тебе. Все хорошо?»

«Если ты о возвращении с того света, то да, вполне, — я улыбаюсь собственным мыслям. — Только мне сейчас нужно поскорее найти необходимую душу, иначе Анубис спустит три шкуры с девочек снаружи».

«Тогда поторопись, — отвечает Осирис. — Если он разозлится, тренировка может оказаться бесконечной…»

«Поняла», — отвечаю я, и тут же показывается пост стражей.

Осирис ласково улыбается, я приветствую его кивком головы. Прохожу мимо, времени в обрез. Я, конечно, доверяю Хани, как самой себе, но подставлять подругу лишними движениями тоже не хочется. Я должна как можно скорее найти душу, отмеченную руной.

Из уроков Агазона я помню, что руна возвращения одевается не на целые души, а на частички, которые, по тем или иным причинам, внезапно оказываются за Гранью. Я вспоминаю, что моя собственная душа такая же. Именно рунам Тео, скорее всего, и смог собрать ее раздробленные кусочки в одном месте и потом вернуть мне. Сама руна ничем не примечательна, после нанесения на частицу души она растворяется в светящемся облачке энергии, однако визуально определить наделенный печатью сияющий шар можно по опоясывающей его «восьмерке» из такой же основы. Это как защита, не дающая раздробиться сущности.

Зову пленницу, и она не заставляет себя ждать: видимо, слишком велико желание хозяина оказаться снаружи. Протягиваю руку, и она моментально впитывается в кожу. Теперь можно и на выход.

Возвращаюсь к Осирису, он как-то странно смотрит на меня, пока в голове не раздается его голос:

«Ты светишься голубоватым сиянием, Рен. Анубис что, часть своей души для тренировки пожертвовал?»

«До твоего вопроса я как-то об этом не задумывалась», — я с улыбкой пожимаю плечами.

«Ты чем-то его разозлила?» — недоумевает страж.

«Если только из-за того, что вместо спокойного начала отпуска ему пришлось явиться на собрание под предводительством главы Совета Магов. Почему ты спрашиваешь?» — в голове рождается подозрение, что настоящая цель тренировки так и осталась неозвученной.

«Просто души стражей нелегко разделяются на части, — задумчиво смотрит на меня Осирис. — Поэтому и возвращать их в тело на порядок тяжелее».

«Я поняла», — киваю я, подходя к границам эфира.

«Удачи, маленькая, — шелестит его голос, и я в последний раз оглядываюсь, чтобы помахать рукой на прощание. — Передавай привет Хани, я скучаю по ней…»

Реальность оказывается немного хуже, чем я подозревала, и, хотя за Гранью я пробыла, в общей сложности, не более десяти минут, здесь, в мире живых, успели за это время порядком истощиться силы моих защитников. С Хани градом льет пот, но упрямое выражение лица не дает никаких сомнений в том, что простоит она столько, сколько нужно. Сури напряженно замерла над лежащим Анубисом, который явно потешается над ситуацией. Тут уж не могу сдержаться и злорадно усмехаюсь, обращаясь к целителю:

— Режь ему руку, — и указываю на стража.

Анубис, понимая, что я или догадалась, или Осирис подсказал, кривит губы в усмешке. Глаза Сури становятся похожими на два одинаковых идеально круглых блюдца, но я, не обращая внимания на то, что целитель мешкает, повторяю: