Рагнар глухо зарычал, стряхивая её и поднимаясь на ноги. В его жёлтых глазах полыхала дикая, бешеная ярость напополам с ошарашенным азартом бойца, которого впервые за долгое время умудрились прилюдно уложить на настил.

Третий фронт развернулся в оранжерее, где Малакар привык предаваться медитации в окружении абсолютной тишины и увядающих чёрных орхидей.

Соня явилась туда с невинным видом, держа в руках стеклянный распылитель.

— Ваше темнейшество, здесь слишком душно, пахнет серой и могильным тленом, — ласково проворковала она. — Я разработала ароматическую смесь на основе цитрусовых эфиров и экстракта бодрящей мяты для улучшения настроения!

Одно нажатие на помпу — и по оранжерее разнёсся ядерный запах свежего лимона, стирального порошка и ментола. Для демонов с их тонким обонянием этот запах был сродни удару кувалдой по носу. Роскошные чёрные орхидеи Малакара от смеси земных компонентов с местной магической почвой мгновенно раскрыли лепестки, сменив благородный чёрный цвет на ядовито-жёлтый и став до неприличия похожими на огромные полевые ромашки.

Князь Бездны застыл. Его безупречно спокойная поза дрогнула. Впервые за три сотни лет ледяное самообладание владыки демонов дало трещину: он закашлялся, сжимая виски длинными пальцами, и уставился из-за маски на жёлтые ромашки с таким неприкрытым ужасом, словно Соня осквернила фамильный склеп.

— Вы… вы превратили цветы Бездны в полевой сорняк?! — прошипел он, теряя весь аристократический лоск.

— Зато как весело стало! — захлопала в ладоши Соня, сияя ангельской улыбкой. — Завтра мы перекрасим ваши мрачные шпили в нежно-персиковый цвет, чтобы гармонировало с аурой!

Вечером трое мужчин снова собрались в закрытой ложе.

Только теперь на столе не было ни выпивки, ни расслабленных поз. Кайден стоял над кипой опечатанных Алисой документов, и его челюсти сжимались до скрипа. Рагнар яростно массировал ушибленное плечо, скаля клыки на каждый шорох. Малакар сидел в кресле с мокрым платком у носа, всё ещё морщась от фантомного запаха лимона.

— Они объявили войну, — глухо констатировал Кайден, и его голос вибрировал от опасного электричества.

— Рыжая сломала мне два ребра авторитета перед молодняком, — прорычал Рагнар, и когти на его пальцах удлинились. — Она издевается надо мной при всей стае!

— Мелкая дрянь грозится перекрасить цитадель в персиковый цвет, — процедил сквозь зубы Малакар, сверкая багровыми зрачками. — Они пытаются сломать нас. Хотят, чтобы мы сами потребовали заменить их и тем самым признали поражение.

Кайден медленно опустил кулак на стол — тяжёлое дерево с жалобным стоном покрылось сетью дымящихся трещин.

— Замены не будет, — отчеканил дракон. В его золотых глазах не было ни капли романтики — только тёмное упрямство и яростный азарт противостояния. — Они думают, что мы отступим перед тремя наглыми девчонками? Они хотят войны? Они её получат. Мы заставим их пройти Академию, даже если для этого придётся лично контролировать каждый их шаг. Вызов принят.

К исходу первой недели войны Академия Равновесия окончательно потеряла сходство с обителью благочестия и кротости.

Алиса, вооруженная пачкой вычиток устава и гусиным пером, развернула масштабную кампанию по демонтажу многовековых порядков. Она не просто оспорила правила — она составила петицию от имени всех младших воспитанниц, потребовав отмены комендантского часа, пересмотра норм калорийности пайка и ликвидации обязательных утренних поклонов статуям основателей. Опираясь на древний пункт о «свободе воли благородных дев до момента поцелуя у алтаря», она парализовала работу дисциплинарного комитета: любая попытка наказать воспитанниц натыкалась на встречный иск о превышении полномочий со стороны наставниц.

Второй удар пришелся на уроки смирения и кротости. Пожилая матрона, пытавшаяся заставить девушек полтора часа стоять на коленях с опущенными головами для «взращивания женской терпимости», была технично смещена Варей. Средняя сестра объявила, что статическое стояние на суставах разрушает хрящевую ткань, и превратила занятие в открытый турнир по планке и кардио-выносливости.

— Держать корпус! Не провисать поясницей! — командовала Варя, расхаживая между сотней аристократок, стоящих на локтях. — Муж вернется с похода, а ты слабачка? Долг невесты — уметь держать удар и бегать кросс в полной выкладке! Пресс — основа семейного счастья!

Через три дня благородные девицы, раньше падавшие в обморок от резкого взгляда, начали с азартом отжиматься и хвастаться рельефом, напрочь игнорируя уроки вышивания.

Но настоящий ужас вселила Соня. Добившись после экзамена доступа сначала к учебной, а затем и к расширенной магической лаборатории для «составления брачных приворотов», младшая подошла к процессу со всей мощью земной доказательной фармакологии. Вместо любовных капель она синтезировала бодрящий тоник на основе местного аналога кофеина и экстракта мандрагоры, шипучие витаминные комплексы и противомигреневый порошок.

За несколько дней Соня успела составить собственную таблицу соответствий: какие местные травы и алхимические соли действуют примерно как знакомые ей земные вещества. Она больше не пыталась воспроизводить земные формулы буквально — работала с тем, что давал этот мир.

Пользуясь доступом в лабораторию, Соня собрала маленькую поясную аптечку: универсальный нейтрализатор, сонный порошок, раздражающую смесь, щёлочной раствор и несколько пустых склянок. Теперь она носила её под юбками почти постоянно.

Эффект превзошел все ожидания: за день доведенные до изнеможения наставницы, тайком приняв Сонино «снадобье», внезапно перестали клевать носом и с нечеловеческой энергией принялись перемывать окна на верхних этажах. Служанки шепотом передавали друг другу пузырьки с земными формулами, а младшие воспитанницы смотрели на троих сестер с благоговейным восторгом, считая их святыми бунтарками. Сестры стали живыми легендами Академии.

Порядок рухнул окончательно.

Кульминация наступила в полдень, когда над главным шпилем Академии взвыли тревожные рога. Багровый купол над цитаделью задрожал, пропуская три тяжелых позолоченных дирижабля с гербами Совета Трёх Престолов.

Центральные ворота распахнулись с оглушительным звоном. По парадной лестнице, окруженные сотней гвардейцев в золотых кирасах, поднимались старейшины Высшего Совета Трёх Престолов. Седобородые маги, суровые волчьи патриархи и высшие демонические лорды ступали тяжело, источая ледяное неодобрение.

Встречать их выбежала наставница Гелла. Волосы верховной хранительницы выбились из-под чепца, мантия была перекошена, а в глазах плескалась чистая паника.

— Милорды! Советники! — рухнула она на одно колено, забыв о былом величии. — В Академии бунт! Порядок попран, традиции уничтожены! Девицы вышли из-под контроля!

Кайден, Рагнар и Малакар, по-прежнему скрытые под глухими масками кураторов, уже стояли в караульной галерее, хмуро наблюдая за процессией. Женихи выглядели мрачнее грозовых туч: игра зашла слишком далеко, и теперь столичная верхушка явилась лично проверять плоды их «педагогического надзора».

Глава Совета — древний архимаг с колючими глазами — тяжело оперся на резной посох и обвел взглядом плац, где в этот момент воспитанницы бодро бегали строем под командованием Вари.

— Мы получили донесения, — глухо, так что услышали все, произнес архимаг. — Невесты демонстрируют аномальное, деструктивное поведение после ритуала слияния.

Старик поднял взгляд на наставницу, а затем перевел его на стоящих поодаль сестер:

— До ритуала избранные девы были застенчивы, набожны и беспрекословно следовали требованиям Академии. Теперь они разрушают порядки, которым сотни лет. Подобная перемена не может остаться без внимания Совета.

По спине Алисы впервые за эту неделю пробежал неприятный холодок. Архимаг ударил посохом о каменные плиты.