Последнее, что запомнила Алиса из прошлой жизни, — металлический скрежет над головой, запах мокрого асфальта и собственный истерический крик:

— Варя, держи столб! Соня, брось шампанское!

Они стояли у парадного входа в их новое, выстраданное агентство. Шесть месяцев ада с согласованиями, трепание нервов в налоговой, безумные кредиты под залог Алисиной квартиры — и вот она, сияющая золотом вывеска. Варя держала ножницы для перерезания ленточки, двадцатилетняя Соня бережно сжимала бутылку брюта, а сама Алиса мысленно вычеркивала из блокнота последний пункт: «Выжить назло бывшим работодателям».

А потом сорвался штормовой порыв ветра. Трёхметровый рекламный щит над козырьком накренился, балка лопнула с глухим артиллерийским хлопком, и тяжёлая металлическая конструкция рухнула прямо на них.

Темнота. Звон в ушах. И тишина, которая пахла совсем не пылью и битым стеклом. Она пахла воском, сандалом и… холодом склепа.

— …да свяжутся нити, да примет алтарь, — гнусавил где-то рядом скрипучий старческий голос. — Три плоти, три сосуда, три невесты для Трёх Престолов…

Алиса судорожно вдохнула. Лёгкие обожгло ледяным воздухом, но рёбра не были раздроблены. Сердце колотилось с панической скоростью. Она попыталась шевельнуть пальцами — они слушались, но ощущались… странно. Слишком тонкими, чересчур хрупкими.

Она распахнула глаза и резко села.

В глазах потемнело от головокружения. Под ладонями был не грязный асфальт родной Садовой, а полированный чёрный мрамор, испещрённый светящимися синими бороздами. Вокруг вздымались циклопические готические своды храма, под потолком парили чаши с мерцающим фиолетовым огнём, а в воздухе стояла густая взвесь ароматического дыма.

И главное: на Алисе было надето тяжёлое, удушающе тесное шёлковое платье жемчужного цвета с глухим корсетом, пережимавшим диафрагму так, будто её запихнули в тиски.

На правом запястье тускло пульсировал массивный браслет из серебристого металла без единого замка или застёжки. На металле отчётливо горела выбитая гравировка: расправивший крылья дракон.

— О, чёрт… — прохрипела Алиса. Голос прозвучал чужой, непривычно высокий и мелодичный. — Черепно-мозговая? Кома? Реанимация в институте Склифосовского с галлюциногенами?

— Если это реанимация, то у санитаров очень специфический фетиш на тряпки, — раздался слева придушенный, глухой стон.

Алиса резко повернула голову. На мраморных плитах, пытаясь распутаться в складках пышного багрового подола, барахталась высокая девушка с роскошной гривой медных волос. Она упёрлась кулаками в пол, выругалась отборным трёхэтажным матом, свойственным только инструкторам по рукопашному бою, и резко дёрнула плечами, явно проверяя суставы.

На её запястье сиял такой же браслет, но с гравировкой оскаленной волчьей морды.

— Варя?! — выдохнула Алиса, с трудом поднимаясь на колени.

Медноволосая замерла. Её незнакомые глаза янтарного цвета округлились. Она вперилась взглядом в Алису, затем посмотрела на свои пальцы — длинные, без привычных сбитых костяшек от боксёрских снарядов.

— Алиска?.. — голос Вари дрогнул, но тут же окреп. — Почему ты выглядишь как фарфоровая кукла с распродажи? И почему у меня грудь третьего размера, если я три года сушилась до идеальной двойки?!

— Девочки… не орите. У меня голова раскалывается так, будто я выпила весь реактив с метиловым спиртом…

Справа послышался шорох. Третья фигура, затянутая в тёмно-синий бархат, сидела на полу, скрестив ноги, и с профессиональным интересом исследовала светящиеся руны на мраморе. Личико у неё было ангельское — платиновые локоны, огромные васильковые глаза, невинный вид гимназистки. Вот только правая рука, окольцованная браслетом с витым рогатым черепом демона, методично скребла ногтем светящуюся краску.

— Соня! — хором рявкнули старшие.

— Я не трогаю, я анализирую. Светится не как обычная краска, а вокруг ещё и поле какое-то. Чем — понятия не имею. Но если после того, что на нас рухнуло, мы здесь сидим и дышим, вариантов немного. Мы либо в чистилище, либо это какой-то перенос сознания.

— Заткнись про кванты, — перебила Варя, рывком поднимаясь на ноги. Ноги запутались в подоле, она покачнулась, но удержала равновесие, хищно пригнувшись. — Нас кто-то вытащил? Где та сука, которая монтировала вывеску? Я ему лично этот щит плашмя…

Она осеклась. Потому что эхо её голоса раскатилось под сводами храма, и в наступившей мёртвой тишине раздался звон сотен серебряных колокольчиков.

Дым от жаровен внезапно колыхнулся. Из темноты колоннады, синхронно шурша тяжёлыми балахонами, вышли около полусотни фигур в белых мантиях с капюшонами, скрывающими лица. Впереди вышагивала высокая, прямая как палка женщина в строгом чёрном одеянии с глухим воротником-стойкой. В руках она держала массивный костяной посох, увенчанный тремя сплетёнными сферами.

Женщина окинула троих перепачканных пеплом девиц пренебрежительным взглядом. Ни тени жалости. Только холодная брезгливость, с которой смотрят на дорогой, но строптивый скот перед забоем.

Она ударила посохом о камень. Гулкий удар отозвался вибрацией в браслетах сестёр. Металл на запястьях резко нагрелся, обжигая кожу и заставляя их одновременно зашипеть от неожиданности.

— Встать, — скомандовала женщина голосом, в котором звенела сталь. — Не позорьте Великий Договор своим непотребным видом.

Только теперь Алиса заметила ещё одну странность. Женщина явно говорила не по-русски — губы складывались в незнакомые звуки, но смысл без усилий возникал в голове. Похоже, вместе с чужими телами им досталось знание местного языка. А вот чужих воспоминаний — ни одного.

— Женщина, ты берега не попутала? — Варя моментально шагнула вперёд, закрывая собой Соню и вставая в левостороннюю боевую стойку, наплевав на путающийся кринолин. — Быстро назвала адрес, номер части и кто здесь старший.

Чёрная наставница даже бровью не повела. Один взмах её тонких, унизанных перстнями пальцев — и невидимая сила хлестнула Варю по ногам. Но Варя не упала: сработала отточенная годами реакция, она сгруппировалась, перекатилась через плечо и глухо зарычала, выставляя перед собой подобранный с пола ритуальный подсвечник.

Наставница впервые слегка прищурилась:

— Буйство духа после привязки? Редкость для человеческих сосудов. Но плеть смирения быстро выбьет из вас спесь.

Алиса мгновенно оценила диспозицию: их трое, вокруг пятьдесят культистов, у старухи реальная паранормальная дрянь в руках, а на запястьях кандалы. Драться сейчас — гарантированно лечь мордой в пол.

Она сделала шаг вперёд, положила узкую ладонь на плечо Вари, слегка сжав его особым приёмом — сигналом «стоп, засада», и посмотрела на женщину прямым, тяжёлым взглядом корпоративного юриста перед выемкой документов:

— Статью обвинения и основания для задержания. Кто вы такая и на каком основании на нас надеты спецсредства?

По рядам сектантов в белом пронёсся изумлённый шепоток. Наставница замерла. Её губы тронула холодная, ядовитая усмешка.

— Никаких обвинений, дитя. Только величайшая честь, которой ваш ничтожный род недостоин. Ваши тела выдержали слияние с печатями Первых. Вы больше не принадлежите себе.

Алиса медленно нахмурилась. Вот эта формулировка ей не понравилась особенно.

— Простите?

Женщина сделала паузу и снова ударила посохом о камень.

— Радуйтесь, никчёмные. Час назад Артефакт Трёх Престолов сделал свой выбор. Великий Договор возобновлён.

Варя медленно опустила подсвечник. Соня наконец перестала скрести ногтем руну и подняла голову. Алиса перевела взгляд на дракона, горящего на серебристом браслете, и впервые подумала, что рекламный щит, возможно, был далеко не худшим событием этого дня.

Женщина обвела их взглядом, словно вынося смертный приговор: