Я посмотрела в глаза своему будущему мужу, они блестели от накативших слёз. Он смотрел на меня с упоением.

-Ты прекрасна, мой ангел.

Священник начал речь:

-Дорогие друзья, мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями великого таинства — рождения новой семьи. Брак — это дар Божий, союз, благословлённый свыше. Это путь, на котором будут и радости, и испытания, но главное — это путь взаимной любви, уважения и самопожертвования.

Дерек и Моника, сегодня вы делаете важный шаг. Перед лицом Бога и людей вы обещаете идти по жизни рука об руку, делить всё, что пошлёт вам судьба, — и счастье, и трудности.

Помните: любовь — это не только чувство, но и ежедневный выбор быть рядом, поддерживать, прощать и понимать. Семья строится на терпении, взаимном уважении и готовности ставить интересы другого выше своих.

Пусть ваш дом будет местом, где всегда найдётся место доброте, где будут звучать слова поддержки, а не упрёка, где радость умножается, а печаль делится пополам.

-Дерек, берёшь ли ты Монику в жёны? Обещаешь ли любить, беречь и быть верным ей во всех обстоятельствах жизни, пока смерть не разлучит вас?

-Да.

-Моника, берёшь ли ты Дерека в мужья? Обещаешь ли любить, уважать и быть верной ему во всех обстоятельствах жизни, пока смерть не разлучит вас?

-Да.

Священник поднял руку, призывая к тишине, и произнёс торжественно:

— Есть ли среди присутствующих тот, кто знает причину, по которой эти люди не могут законно вступить в брак? Если такая причина есть, объявите об этом сейчас. Молчание будет означать, что препятствий нет.

В зале повисла напряжённая тишина. Кто‑то невольно задержал дыхание, кто‑то переглянулся с соседом. Священник выдержал паузу, окинул взглядом собравшихся и, не услышав возражений, кивнул с удовлетворением:

— Препятствий не заявлено. Значит, мы можем продолжить. По традиции, после этого этапа церемонии молодожёны произносят клятвы верности — самые важные слова этого дня.

Вдруг двери церкви с треском распахнулись. Все взгляды были устремлены на вход.

-Я - против этой свадьбы. В дверях стоял Нордлинг младший во всей своей красе. С автоматом в руках.

Весь зал погрузился в тишину. Повисло молчание. Я испуганно посмотрела на Дерека. Он глядел на Дэриэла и его глаза наливались кровью, сжав кулаки, он произнёс:

-Нордлинг, что ты тут забыл?

Священик пребывал в панике.

-Молодой человек, в священный храм ещё и с оружием? Вы прервали церемонию, что происходит?

Нордлинг не сдвинулся с места.

-Спокойно, отец. Я хотел лично поздравить жениха. Я, что, не успел? – наигранно сказал Нордлинг младший.

-Немедленно выйдите из этой обители, да настигнет вас кара Божья!

-Кары Божьей я не боюсь.

Дерек, вклинился в разговор:

-Нордлинг, ты осознаёшь что делаешь? Давай я выйду на улицу, и мы обо всём спокойно поговорим. Незачем пугать гостей и служителей.

-Нет уж, Браум. Спокойные разговоры были, на тебя они не действуют. Я решил принять радикальные меры. Все на пол, живо, иначе пристрелю!

И он открыл огонь в воздух. Все присутствующие запаниковали, начали кричать: кто-то лёг на пол, кто-то спрятался за лавочкой. Во всей этой суете, Дерек побежал на Дэриэла, не боясь получить шальную пулю.

-Уильям, бегом к Монике! – закричал отец.

Уильям устремился ко мне, но тут же его приложили прикладом автомата.

-Неет! – я закричала во всё горло.

В эту же секунду кто-то схватил меня и перекинул через плечо, побежав к чёрному выходу. Стрельба не прерывалась, Дэриэл кричал:

- Браум, пока не выполнишь условия, твоя ненаглядная будет у нас!

Мне связали руки и усадили в машину. Визг колёс и на полной скорости, мы помчались в неизвестном направлении.

-Отпустите меня, вы знайте кто мой отец? Он убьёт вас! – кричала я.

Два бугая лишь посмеялись. Вдруг за нами увязалась ещё одна машина. Это охрана моего отца! Наконец-то! Скорее! Во мне кипела кровь, я пыталась развязать руки, но лишь причиняла себе боль. Очередной поворот и меня кидало из стороны в сторону по всему салону. Я была так зла, что готова сама разорвать этих Нордлингов! Помешать моей свадьбе! Устроить такой беспредел в церкви, уму непостижимо! Серый седан отца догонял чёрный внедорожник. Я сидела на заднем сиденье внедорожника, вжавшись в дверь, сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Эти двое впереди не обращали на меня внимания: один сосредоточенно вёл машину по извилистой трассе, а второй говорил по телефону, по всему видимому с Нордлингом младшим.

-Да, босс, она у нас. Но за нами хвост. Понял.

Внезапно в зеркале заднего вида вспыхнули фары. Серый седан стремительно приближался — висел буквально на хвосте, не отставал ни на секунду.

- Чёрт, опять эти идиоты! — рявкнул водитель, бросая взгляд в зеркало.

Седан начал обгон. Моё сердце замерло: машина резко вильнула вперёд и подрезала нас прямо на повороте. Всё произошло в доли секунды.

Водитель внедорожника отчаянно выкрутил руль, ударил по тормозам. Машину повело, занесло. Я почувствовала, как тело бросило в сторону, я ударилась головой — резко, болезненно. В салоне раздался оглушительный скрежет металла, звон разбитого стекла, чей‑то крик. Время замедлилось. Я видела в окно, как асфальт стремительно приближается к окну, потом отдаляется — внедорожник накренился на два колеса. На мгновение он застыл в этой неестественной позе, будто балансируя на грани. В этот миг я успела заметить серый седан, остановившийся неподалёку, и фигуры в чёрных костюмах — охрану отца. А потом — грохот. Машина с оглушительным треском перевернулась на крышу. Меня швырнуло вниз головой, потом в сторону. Что-то острое ударило по виску, в лицо полетели мелкие осколки. Салон наполнился пылью и запахом горелой проводки.

В ушах зазвенело — сначала громко, пронзительно, а потом звук начал отдаляться, становиться глуше, будто меня затягивало в тёмную воронку. Последнее, что я уловила, — это треск деформирующегося металла и чей-то голос, доносившийся будто издалека: «Быстрее, помогите ей!»

Мир потемнел. Сознание ускользнуло, оставив после себя лишь тишину.

Волнение было настолько сильным, что я не мог уснуть всю ночь, представляя Монику: как она зайдёт в двери церкви, такая лёгкая и улыбчивая. Как мы будем стоять перед священником, зачитывая свои клятвы. Интересно, она подготовила её? Я провалился в своих мечтаниях и образах. За окном уже восходило солнце, озаряя первыми лучами мою комнату. Не имея желания больше лежать, я встал, и мой взгляд упал на картину, которую нарисовала Моника. Эти прекрасные пионы. Я долго рассматривал этот шедевр: эти тонкие линии, плавные мазки под стать хозяйке этого пейзажа. Не могу дождаться, того момента, когда поцелую её на глазах у всех. Поцелуй будет частью обряда таинства и служить подтверждением того, что мы теперь муж и жена. После пробежки, я пошёл в душ, потом поехал к стилисту, мне уложили волосы и сделали окантовку бороды. Мой свадебный костюм был готов уже давно, оставалось только его забрать из химчистки.

Кое- как дождался восьми утра и поехал за костюмом. Интересно, Моника уже проснулась? Господи, как же сложно не думать о ней. Она уже свела меня с ума, оставалось только лишиться рассудка. Забрав костюм, по пути назад я заскочил в кофейню, взяв кофе и круассан с сёмгой, сел за столик на улице. Воскресенье. Тишина. Люди только просыпаются, на дорогах мало машин, воздух пропитан утренней свежестью. Я наслаждался спокойными минутами и пытался унять волнение. Почему мне не по себе? Что может пойти не так? Стараясь ни о чём не думать, пил кофе, смотря новости в телефоне.

Я приехал в церковь за час, чтобы обговорить детали со священником. Войдя в зал, я был поражён, насколько всё красиво украшено: Светлое помещение церкви купалось в мягком солнечном свете, пробивавшемся сквозь высокие витражные окна. Всё вокруг дышало торжественностью и благодатью — словно само пространство готовилось стать свидетелем рождения новой семьи. Входы и проходы были обрамлены изящными гирляндами из свежей лаванды с нежными фиолетовыми соцветиями, перемежающимися с кремовыми розами. Тонкий, успокаивающий аромат лаванды смешивался с изысканным запахом роз, создавая особую атмосферу умиротворения и любви. Вдоль центрального прохода к аналою на колоннах висели небольшие каскадные композиции. Белые розы ниспадали вниз, переплетаясь с длинными стеблями лаванды и тонкими веточками эвкалипта. На полу, вдоль прохода, были рассыпаны лепестки роз — белоснежные и нежно‑розовые, создающие символическую «дорогу» к счастью. Свечи в подсвечниках рядом с аналоем были украшены небольшими букетиками: каждый состоял из одной розы, нескольких веточек лаванды и пары листьев эвкалипта, закреплённых у основания свечи. Пламя мягко отражалось в каплях воска, а цветы отбрасывали причудливые тени на стены. Родители Моники прекрасно подготовились. Спустя время, служитель сообщил, что гости прибыли, а через некоторое время подъехала моя невеста с матерью. Я был в предвкушении, не мог дождаться момента, когда же Моника покажется в дверях церкви.