-Лишь одна её улыбка стоит тысячи бизнесов. Я бы, не задумываясь, сделал это снова.

Уже стояла середина апреля, Дерек так мне и не отвечал. Я не переставала звонить и писать, но телефон был «вне зоны доступа». Меня разрывало на части изнутри. Когда меня выписали, мы приехали домой и папа устроил мне сюрприз. Было приятно осознавать, что наши отношения потихоньку налаживались.

-Моника, доброе утро! – с улыбкой сказал папа, он так изменился за это время, но так постарел. Казалось, мы не виделись много лет.

-Папа, доброе утро – обняла его крепко-крепко.

-Дорогая, сегодня нам с мамой нужно будет уехать по делам, ты будешь дома одна, но не волнуйся, работники останутся тут.

-Ничего пап, позову Одри.

-Как знаешь, в общем, отдыхай, мы уехали, любим тебя!

И дверь за ними захлопнулась. Ничего мне толком не сказали, надо же. Ладно, позвоню Одри, врач запретила пока выходить на улицу и совершать долгие прогулки, а я не могла без них, поэтому отсиживалась дома. Пять раз я пыталась дозвониться до подруги, но никто мне не ответил, наверное, она с отцом, в последнее время она всё больше вникает в его дела, остепенилась что ли?

Вдруг звонок в дверь, меня будто окатили ледяной водой, страх присутствовал, хоть родители мне и сообщили о том, что Дэриэла посадили. Спокойно, Моника, может это Одри? Не смогла ответить по телефону вот и пришла. Звонок в дверь повторился. На тяжёлых ногах я поплелась к двери.

-К-кто там? – спросила я, придавая, голосую твёрдости.

-Открой, ангел мой – послышалось с той стороны двери. Я не могла поверить своим ушам, это точно голос Дерека или мне это снится?

Ущипнув себя за руку, поняла, что не сплю. Медленно открываю дверь, и на пороге стоит он, с широкой улыбкой на лице и огромным букетом алых пионов в руке, глаза его блестят то ли от слёз, то ли от солнца.

-Дерек? – это всё, что я могла вымолвить, полмесяца меня игнорировал этот негодяй! Подлец!

-Привет, пустишь?

Вместо приветствия я влепила ему пощёчину, тут же расплакалась и убежала в гостиную. Дерек спокойно закрыл дверь, положил цветы на пуфик и последовал за мной.

-Моника, я хочу тебе всё рассказать, почему я улетел, почему не был рядом.

-Я не хочу ничего от тебя слышать! Ты был мне так нужен! – сквозь слёзы кричала я.

Он подошёл и обнял меня, я вырывалась и брыкалась, била его кулаками в грудь, а Дерек не отступал, лишь крепче прижав меня к себе. Спустя время я успокоилась, но слёзы не отступали, они сокрушались градом по моему лицу.

-Родная моя, моя девочка, ты знаешь, как я тебя люблю?

Этот вопрос застал меня врасплох, я подняла на него свои глаза и не понимала, что сказать. Любит? Он бросил меня, когда я очнулась, не отвечал на звонки, не написал ни одной смс.

-Ты бросил меня и сбежал - холодно ответила я

-Признаю, я сбежал, как трус. Я не мог смотреть тебе в глаза после всего, что случилось. Просто не мог. Мне нужно было решить очень важное дело.

-Что может быть важнее?

-Я обезопасил нас, раз и навсегда. Ты будешь под защитой, я буду рядом, я обещал тебе это.

-Я не помню такого обещания.

-Я говорил тебе это на протяжении всего месяца, повторяя как мантру, в палате. Каждый грёбаный день я проклинал себя, за то, что не смог уберечь тебя. Прости, меня, моя маленькая.

-Расскажи мне всё, я не смогу быть с тобой пока не узнаю правды.

Мы сели на диван и Дерек начал свой рассказ. Пока я лежала в коме, он боролся, боролся с Нордлингами и сам с собой, со своими страхами и стыдом. Рассказал, что летал в Россию и для чего. Я не могла поверить своим ушам и глазам. Что он здесь, рядом, что не бросил меня.

-Ты знаешь, что я тебя не виню? Ты, чёрт возьми, знаешь, как я тебя ждала?

-Знаю, ангел мой. Но теперь ты поняла, что я не мог по-другому? Я должен был наказать всех, кто причинил тебе и мне боль. Я очень скучал.

Я повернулась к нему в пол оборота и заглянула в эти прекрасные зелёные глаза, наши взгляды встретились. В его глазах читалась целая буря: радость, нежность и тревога. Я увидела, как дрогнули его губы, как он сглотнул — и вдруг весь мир сузился до расстояния между нашими лицами. Он медленно поднял руку и кончиками пальцев провёл по моей щеке. Движение было таким осторожным, будто я могла рассыпаться от более сильного прикосновения. Я закрыла глаза, впитывая это ощущение — тепло его кожи, лёгкую шероховатость подушечек пальцев, от которых по всему телу разливалась волна тепла. Я почувствовала его дыхание на своих губах — прерывистое, неровное. Он замер на мгновение, словно спрашивая без слов: «Можно?» И я чуть заметно кивнула, сама не осознавая этого движения. Его губы коснулись моих — сначала едва ощутимо, почти невесомо, как первый падающий снег. Потом чуть увереннее, но всё так же бережно, будто он боялся спугнуть меня, разрушить этот хрупкий момент. Я ответила на поцелуй — сначала робко, неуверенно, а затем всё смелее, позволяя себе, наконец, поверить, что это не сон. Время потеряло смысл. Остались только он, его тепло, его дыхание, его руки. В этом поцелуе было всё: и боль разлуки, и радость встречи, и невысказанные извинения, и обещания на будущее. Он говорил больше, чем могли бы сказать слова.

Когда мы, наконец отстранились, я всё ещё чувствовала его губы на своих. Он смотрел на меня так, как будто увидел впервые — с восхищением, нежностью и облегчением. Его пальцы всё ещё лежали на моей щеке, и я накрыла их своей ладонью, боясь отпустить.

-Ты здесь, - прошептала я, всё ещё не веря.

-Да, - тихо ответил он - я здесь. И больше никуда не уйду.

В комнате было тихо, только наше дыхание постепенно выравнивалось. Где‑то за окном шумел город, но для нас сейчас существовали только этот диван, этот момент и этот поцелуй — первый после долгой разлуки.

-Я люблю тебя, Дерек Браум.

-А я тебя, Моника Вайнштейн.

***СПУСТЯ ГОД

Солнечный луч скользнул по подушке и коснулся моего лица, заставив невольно улыбнуться. Я приоткрыла глаза и на мгновение замерла, впитывая этот момент: шум прибоя за окном, запах солёного ветра, смешивающийся с ароматом свежесваренного кофе, и тепло руки Дерека, всё ещё лежащей на моей талии.

Мы на Сейшелах — в нашем медовом месяце, который стал продолжением того чуда, что началось год назад. Год, изменивший всё.

Помню, как мы впервые приехали в наш новый дом — небольшой, утопающий в зелени, вдали от суеты Нью‑Йорка. Дерек тогда стоял на крыльце, оглядывал деревья, тянущиеся к небу, и сказал: «Наконец‑то, можно дышать». Мы выбрали место у подножия холмов, в маленьком городке с видом на озеро — тихое, почти сказочное. Здесь не было небоскрёбов, только сосны, пение птиц и тишина, которую нарушал лишь шум дождя или шелест листвы. Сразу после ремонта, первым, что сделал Дерек – это повесил мою картину, написанную у него в особняке, ещё тогда. Ровно в центре гостиной над камином красовались алые пионы.

-А ты знаешь, где она висела до этого? – игриво спросил он.

-Где же?

-У меня над кроватью в комнате.

-И ты мне ничего не сказал? – с возмущением в голосе, сказала я.

-Это был мой секрет – с улыбкой произнёс он и поцеловал меня.

Я долго собиралась с мыслями, прежде чем решилась рассказать Дереку о том, что увидела. Мы сидели на диване с чашками остывшего чая, и я, наконец выдохнула:

-Дерек…Лежа в коме, я будто была в параллельном мире... И там был ты.

Он приподнял бровь, слегка улыбнулся - явно приготовился слушать какую‑то шутку.

-Меня? И что я там делал? Спасал галактику?

- Нет, - я подалась вперёд, стараясь передать всю серьёзность момента. - Ты был детективом в Нью‑Йорке. 1905 год. Город выглядел почти так же, но… в воздухе чувствовалась какая‑то странная энергия. Всё было связано с оккультными силами, жертвы, зеркало миров, которое к слову активировал ты и через которое я попала в пустоту, а потом вышла из комы.