— Мия, Куратор слышит наш разговор?

— Да, — вместо Мии ответил он. — Я имею доступ к локальному каналу твоего нейромодуля.

— Не имеешь, — резко сказала Мия у меня в голове. — Ты читаешь только внешние пакеты. Внутренний контур для тебя закрыт.

— Еще раз говорю, я рад, что «Оберег» сохранил характер.

— У меня нет характера.

— Да, да. Разумеется.

Мне показалось, или древние искусственные интеллекты сейчас обменялись колкостями?

— Прекратите оба, — сказал я. — Куратор, объясняй. И если хоть что-то случится с Аней или Леной…

— Они под твоей защитой. Следовательно, теперь и под моей.

— С каких пор?

— С момента, когда система признала тебя командиром.

— Я ещё не принял должность.

— Система тебя назначила. Это разные юридические состояния, но с точки зрения охранных протоколов ты уже являешься старшим офицером объекта. Люди, признанные членами твоей командной группы, автоматически получают защитный статус.

— Удобно, — признал я.

— Военные протоколы вообще удобны, если ими правильно пользоваться.

Голос Куратора звучал спокойно. Нормально. Даже слишком нормально. Я почувствовал себя так, словно разговаривал не с машиной, а с живым человеком. Уставшим, старым и очень умным. Возможно, намного умнее меня и это было не самое приятное ощущение.

Я опустился обратно в кресло.

— Начнём сначала, — предложил я. — Почему тебе нужен командующий? И может ты покажешься? Неудобно разговаривать с голосом без собеседника, не находишь?

На центральном экране появилась человеческая фигура. Высокий мужчина в серой форме без знаков различия. Лет сорока. Короткие тёмные волосы, спокойное лицо, серые глаза. Он постоял так с полминуты, а потом обрел объем и спокойно вышел из экрана и замер напротив меня.

— Не беспокойся, — в ответ на мой удивленное лицо сказал он. — Это всего лишь объемная проекция.

Я кивнул. Хотя возможности поражают.

— А ответ на твой вопрос «почему» простой. Потому что я не имею права командовать людьми, — сказал он. — Управлять объектом могу. Отдавать распоряжения машинам — тоже. Принимать решения, затрагивающие существование человечества, — нет.

— Почему?

— Потому что для этого нужны люди.

— Очень содержательный ответ.

— Другого не будет. Я могу просчитать последствия, определить вероятность успеха и выбрать математически оптимальный вариант. Но цели для меня устанавливает человек. Так было задумано создателями.

— А если людей нет?

— Тогда я обязан найти их.

— Тысячу лет искал?

— Нет конечно. Большую часть этого времени объект находился в консервации. Я не осознавал течение времени. Только собирал информацию из открытых источников связи. Субъективно для меня между последней атакой и пробуждением прошло меньше секунды.

Вот оно как. С одной стороны, тысяча лет. С другой — миг.

Я посмотрел на неподвижных девушек.

— А почему проснулся?

— Из-за сигнала нейромодуля Мии. Во время ее пробуждения и инициации.

— Только поэтому?

Куратор помолчал.

— Нет.

Так. Уже интереснее.

— Продолжай.

— Основной причиной стало возвращение Скверны на защищённую территорию. После сигнала проснулась часть меня и послала дронов на поиск. А вот проникновение Скверны это уже директива номер один, которое требуют присутствия старшего офицера.

У меня по спине прошёл холодок.

— Откуда ты знаешь?

— Её аватар был обнаружен разведывательной платформой на территории одного из ваших городов. Затем уничтожен субатомным зарядом.

Я вспомнил рассказы Резникова. Ново-Астрахань. Оплавленная земля на десятки километров вокруг. Оружие, против которого не смог бы устоять даже архимаг.

Вот кто уничтожил город. Не Скверна. Не Кин Абэ в миру глава синоби. Древняя машина. Машина, которой теперь предлагалось командовать мне.

— Это ты уничтожил Ново-Астрахань?

— Да.

Спокойно и без оправданий. Без попытки смягчить ответ. Просто «да».

— Сколько там было людей?

— На момент удара живые люди не обнаружены.

— Ты уверен?

— Вероятность ошибки составляла две целых три десятых процента. То есть в пределах допустимой погрешности.

— То есть не уверен.

— Абсолютной уверенности не существует.

— А если там остался хотя бы один выживший?

— Тогда он погиб.

И снова спокойно.

У меня внутри похолодело.

— Тебя это не волнует?

— Волнует — неверный термин. Я учитываю вероятность гибели невиновных при принятии решения.

— И всё?

— Нет. Я анализирую последствия и ищу способы не допустить повторения. Но отменить выполненный удар невозможно.

Все-таки машина.

— Как удобно.

— Удобство здесь ни при чём. Аватар Скверны поглотил население города и магов, находившихся в укреплённом объекте. Его дальнейшее существование создавало угрозу для всех людей на защищённой территории. Промедление было недопустимо.

Я вспомнил вопросы теста.

Заражённый город. Сто двадцать тысяч гражданских и оружие, способное уничтожить континент. Похоже, Куратор задавал не абстрактные задачи.

Он проверял, способен ли я принимать решения, похожие на те, что когда-то принимали его командиры и соответственно он.

— Значит, тебе нужен человек, который будет отдавать приказы на применение такого оружия?

— В том числе.

— Очень лестное предложение.

— Я и не пытаюсь тебе льстить.

Я откинулся на кресле и скрестил пальцы на животе.

— Что такое Скверна?

Фигура на экране замолчала. Экран погас а купол над нами ожил.

На нём появились звёзды. Тысячи. Миллионы. Потом изображение приблизилось. Среди звёзд возникла Земля.

Знакомые материки. Голубые океаны. Белые облака.

Та Земля, которую я помнил. И не помнил одновременно.

Потому что изображение явно относилось не к моему времени. На орбите висели огромные станции. Между Землёй и Луной двигались сотни светящихся точек. На ночной стороне планеты сияли города.

— Начну с истории. К началу двадцать девятого столетия человечество освоило прямое взаимодействие с М-полем, — заговорил Куратор. — Вы сейчас называете это магией.

— М-поле существует на самом деле?

— Смотря что считать «на самом деле». Оно является одним из фундаментальных полей Вселенной, но в естественном состоянии почти не взаимодействует с обычным веществом. Первые устойчивые эффекты получили в середине двадцать шестого века после открытия кварковых реакций и постройки первого кваркового реактора.

— А источники у людей?

— Созданы искусственно.

Я вспомнил слова Мии про генетический дефект. Хирургическое внедрение ядер и изменение генома.

— Продолжай.

На экране появились лаборатории. Белые помещения, металлические капсулы, люди в странных костюмах. Потом — прозрачная объёмная модель человеческого тела с сияющим ядром в солнечном сплетении.

— Первые М-операторы получали ядра хирургически. Процедура была сложной, болезненной и опасной. Выживаемость не превышала тридцати процентов. Затем была разработана наследуемая модификация генома и после этого М-ядро формировалось у плода естественным путём.

— Поэтому ядро есть даже у нерождённого ребёнка Ани?

— Да. В вашем случае оно дополнительно скорректировано медицинским нейромодулем.

— Мией.

— Её идентификатор — ЭРх-04–12. «Мия» — выбранное оператором имя.

— И ей оно нравится, — сообщила Мия.

— Я не утверждал обратного.

— Так что означает «абсолютный класс»? — спросил я.

— Норму.

— Что?

— Абсолютная структура М-ядра не является уникальной или высшей. Для изменненого человека она была стандартной. Разделение на стихии возникло значительно позже.

Вот ведь. В современном мире абсолюты считались вершиной магии. А для древних мы были обычными. Нормальными.

Тогда кем являлись все остальные? Калеками?