Он посмотрел на меня. В его глазах было неверие. Чистое, детское неверие человека, который сделал всё, что мог, а мир не изменился.

— Как… — хрипло сказал он. — Второй ранг… Как?

Тишина на лестнице была мёртвой. Абсолютной. Даже лошади в конюшне притихли.

Ну что барончик, не выходит у тебя каменный цветок?

Я с тихим металлическим шелестом достал меч. Убить тебе магией это слишком просто. После всего что он наговорил я хотел его еще и унизить. Паскудное желание, согласен но…

Он и правда был хорошим фехтовальщиком. Его учили, и учили не в провинции. Быстрый выпад в грудь. Я отбил. Тут же второй, ниже, в живот. Отбил. Финт в голову, перевод, укол в бедро. Красивая связка. Я отступил на шаг, пропуская клинок мимо, и ответил коротким ударом по его мечу, отводя его в сторону.

Барон отскочил. Перегруппировался. Атаковал снова.

Я защищался. Отступал. Не спешил. Давал ему атаковать, раз за разом, и смотрел. Как он двигается. Как дышит. Куда смотрит перед ударом. Какую ногу ставит, когда собирается сделать выпад. Каждый фехтовальщик, даже очень хороший, имеет привычки. Свои маленькие тайны, которые тело выдаёт раньше, чем голова успевает их спрятать.

Барон, кажется, понял, что начинает уставать и решил рискнуть. Поставить все на один удар. Отскочил назад, на два шага, и провёл ладонью по клинку. Пальцы его вспыхнули. Слабо, едва-едва, последними искрами огня, которые он наскрёб где-то на самом дне резерва, и лезвие меча загорелось. Тонким, дрожащим, неровным пламенем.

Ага. Это то заклинание, которое умирающий синоби в лесу применил на Лене. Ну значит сделаем дежа вю. В любом случае пора заканчивать.

Я сдвигом передвинулся к нему за спину и рубанул ему по ногам. Над ступнями. Перерубая сухожилия.

На лестнице кто-то ахнул. Кто-то завопил: «Нечестно!»

Опять сдвиг и удар по кисти, держащей меч.

Какая-то женщина завизжала в ужасе, когда его меч упал. Вместе с окровавленным куском мяса бывшего рукой все еще сжимающим эфес.

Барон упал на колени, сжал культю другой рукой и заорал от боли.

Я, не торопясь, поднял меч и приставил острие к его горлу.

— Ну, что барон. Пощады попросишь?

— Ну, что барон. Пощады попросишь? — громко сказал я, и тихо, чтобы услышал только он, добавил. — Подумай, прежде чем отвечать. Деньги-то тебе твой мэр может и вернет, а вот жизнь нет.

Он уже открыл рот чтобы ответить, но после моих слов о жизни, задумался.

Я чуть надавил на меч, чтобы мыслительные процессы в его голове шли побыстрее.

— Пощады, — прошептал он.

— Скажи громче.

Он посмотрел на меня ненавидящим глазами и почти прокричал:

— Пощады! Я сдаюсь!

Я еще несколько секунд смотрел на его лицо, потом кивнул, убрал меч с его горла и посмотрел на Резникова, чтобы тот снял купол. Тот щелкнул пальцами, воздух дрогнул, и на меня разом обрушились холод осенней ночи.

Егор Борисович уже бежал к побежденному чтобы начать суетится, водя руками над его культей. Компания барона стояла рядом, на ступеньках дома, и к нему не приближалась. «Хорошие» у тебя друзья Загорский. С такими друзьями и врагов не надо.

Мне на мгновение стало жаль барона. Совсем чуть-чуть. Потом я вспомнил, как он смотрел на Аню и жалость сразу прошла.

Я отряхнул кровь с меча и опустил его в ножны. Краем глаза заметил, что ко мне идет полковник. Громов прохромал ко мне через двор, остановился и посмотрел на меня сверху вниз. Потом на мои руки. Потом снова на меня.

— Потрясающе юноша. — Наконец проговорил он. — Я давно не видел столь эффективного боя, а видел я их немало.

Я пожал плечами, а он продолжил:

— Вы, конечно, победили барона. Поздравляю. Но при этом вы еще и унизили его прилюдно, а этого он не простит, но это еще полбеды…

Я молча ждал продолжения.

— Его отец пошел по военной части и служит в императорской гвардии в столице. — Громов стоя рядом опираясь обоими руками на палку. — И его отец этого вам не простит.

— Одним покойником меньше, одним больше, — усмехнулся я. — Пусть приходит.

— Я смотрю, юноша, вы слишком легкомысленно относитесь к врагам.

Я рассмеялся. Легкомысленно. Ага.

— Ну что вы полковник. Совсем не легкомысленно и я стараюсь, чтобы врагов было поменьше. До сих пор справлялся.

Громов укоризненно покачал головой, посмотрел на то что барона грузят на носилки, рука Загорского уже не кровоточила, закрывшись белой кожей, и куда то уносят.

— Мда… Я вижу. — Скептически произнес он. — Но…

Сказать он не успел, потому что подоспели мои девушки и обняв мои руки, стали смотреть на него волчицами.

— Э-э… Могу ли я с вами переговорить в другом месте и в другое время?

— Конечно. Мы остановились в таверне «Воронья гора». Знаете где это?

— Знаю. Как насчет десяти часов утра?

— Хорошо. Буду ждать. — Кивнул я ему, и мы пошли обратно в зал, хотя впечатление от вечера было безвозвратно утеряно. Хотя оно и было как-то не очень. Уже после того, как Маркус рассказал об этом месте, я понял, что мной опять двигают в шахматной партии и это испортило настроение напрочь.

Ну хотя бы кой какая прибавка к моему финансовому благополучию. Кстати, надо еще найти расторопного поверенного, чтобы стрясти с барона обещанное.

Жаба внутри меня довольно квакнула и сложив перепончатые лапки устремила свой довольный взгляд в светлое будущее.

Мы поднимались по лестнице и вокруг нас тут же образовывалось пустое пространство — гости мэра старались уйти с моей дороги, а у дверей ждал Резников. Руки за спиной, на лице довольное выражение.

— Демидов?

— Олег Федорович!

— Неплохо, отрок, — сказал он. — Весьма неплохо. Но этому заклинанию я тебе не учил…

Я склонил голову.

— … и мы еще поговорим на эту тему.

Я склонил голову еще ниже, скрывая улыбку.

Резников посмотрел вокруг. Вокруг нас был пятиметровый безлюдный круг.

— Вот что… Я так думаю ученики, вы достаточно здесь себя показали. — Он огладил бороду. — Ступайте ка в таверну и отдохните оставшийся вечер.

Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Ясненько.

— А вы?

— А я останусь. — Архимаг хищно улыбнулся, и улыбка мне не понравилась. Я её уже знал. — Посижу, выпью вина, послушаю, кто что говорит. Поговорю кое с кем.

Он развернулся и ушёл в дом, а от крыльца к нам уже спешил лакей в ливрее, с тремя плащами через руку. Мэр, надо отдать ему должное, о гостях заботился. Даже о тех, кого, вероятно, предпочёл бы больше никогда не видеть.

— Его превосходительство велели передать, что карета подана, — сказал лакей, помогая девушкам надеть плащи. — Отвезёт куда прикажете.

Я тоже взял плащ (не отказываться от этого подарка невиданной щедрости) и сказал:

— Передайте его превосходительству нашу благодарность, — сказал я. — Мы пройдёмся пешком. Вечер хороший.

Лакей посмотрел на тёмное, затянутое тучами небо, потом на лужи во дворе, потом на меня. Спорить не стал. Поклонился и ушёл.

Ну не хочу я садиться в транспорт, который дает враг.Не то чтобы я ждал подвоха. Просто не хотелось, и всё.

— Вечер хороший? — переспросила улыбаясь Лена.

— Отличный вечер, — подтвердил я. — Дождь кончился, никто нас не убил. Что ещё надо?

— Туфли, — сказала Лена. — Другие туфли. Эти для паркета, а не для мостовой. Убьемся по дороге.

— Могу понести.

— Ещё чего. — Она фыркнула, взяла меня под руку с одной стороны, Аня с другой, и мы вышли за ворота.

— Отойдем от дома, дадите команду «Оберегу» на нужную вам обувь- передал я через Мию.

Судя по всему, дождь прошёл пока мы ужинали в доме мэра. Недолгий, осенний, но сильный — мостовая блестела, в выбоинах стояли лужи, водостоки ещё журчали, и с крыш срывались тяжёлые капли. Пахло мокрыми листьями, печным дымом и, как в любом городе, конским навозом. Откуда-то тянуло свежим хлебом. Пекари в Новоисте, похоже, начинали работу с вечера.